Читаем Арабская кровь онлайн бесплатно

© Tanya Valko, 2012

© Prószyński Media, 2015

© Shutterstock.com / Luciano Mortula, обложка, 2015

© Depositphotos.com / masterwilu, обложка, 2015

© Hemiro Ltd, издание на русском языке, 2015

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2015

Фабула повести основывается на событиях, которые произошли в Ливии во время «Арабской весны» в 2011 году, но описанные истории, а также участвующие в них герои вымышлены. Всякое сходство с людьми, находившимися когда-либо или живущими в настоящее время в Ливии, случайно.

Дорогие читательницы, дорогие читатели!

Вы сейчас держите в руках повесть «Арабская кровь», которая описывает судьбы героинь из повестей «Арабская жена» и «Арабская дочь» во время «Арабской весны».

Выражение «Арабская весна» стало уже общепринятым и означает беспорядки, перевороты и революции, которые имели место в арабских странах начиная с 2010 года и по сегодняшний день. Однако моя книга не является ни исторической повестью, ни репортажем с мест тех событий. Это художественный вымысел, основанный на фактах гражданской войны в Ливии. В моей повести вымышленные герои попадают в водоворот действительных событий. Информацию я брала из телевизионных сводок в «Аль-Джазире» или Си-эн-эн, а также из отчетов прессы и из Интернета. Описывая лагеря для беженцев, массовый исход из Ливии или нарушение прав человека, в том числе женщин и детей, я пользовалась рапортами защитников прав человека и знатоков темы или рассказами очевидцев. Однако я хочу подчеркнуть, что описанные ситуации и участвующие в них герои вымышлены. Всякое сходство с лицами, когда-либо находившимися или живущими сейчас в Ливии, является случайным.

Такие фигуры, как Муаммар аль-Каддафи или его сын Саиф, являются публичными особами, даже смерть ливийского лидера подавалась без подробностей, указанных в Интернете. История, описанная мной, полностью вымышлена, хотя и правдоподобна.

Очень часто в моей повести я обращаюсь к исламским источникам, которые для каждого мусульманина являются друзьями от рассвета до заката, от рождения и до смерти. Если хочешь понять арабскую культуру, прежде всего нужно ознакомиться с религией. Я ни в коем случае не относилась к ней пренебрежительно и не пыталась критиковать, потому что уважаю ее за возвышенную веру, иногда превратно истолкованную или использованную в мерзких целях. Лично я – горячая приверженка межрелигиозного диалога и терпимости.

Итак, дорогой читатель, повесть, которую ты взял в руки, поведет тебя в красивую средиземноморскую страну, которая была уничтожена войной, а ее невинные жители подверглись многим оскорблениям и несправедливости. Вымышленные герои проведут тебя по настоящим полям сражений и покажут, что значит ад войны в современном мире.

По приезде в Эр-Рияд, столицу Саудовской Аравии, Марыся поражается двум вещам. Во-первых – благосостоянием этой страны, во-вторых – богатством мужа. До этого она думала, что он очень успешный бизнесмен. Ей и в голову не приходило, что она вышла замуж за миллионера, хотя у самой не было ни гроша. Почему этот мужчина решился на брак с бедной девушкой, к тому же наполовину ливийкой, наполовину полькой? Наверное, единственным объяснением может быть большая любовь. Другая вещь, которая шокирует современную эмансипированную женщину, – это поведение мужа. В Йемене Хамид был совершенно другим человеком. И речь идет не только о чувствах, которые он проявлял к Марысе, но обо всем стиле жизни мужа. В Сане мужчина смотрел на нее горящими влюбленными глазами. Как только представлялся случай, брал ее за руки или обнимал. Он делал это в общественных местах и на глазах у людей, хоть это не одобрялось в традиционалистской мусульманской стране. Он часто взрывался неудержимым заразительным смехом, шутил, рассказывал забавные анекдоты и шалил, как маленький мальчик. В Эр-Рияде его эмоциональность постепенно угасает, блеск в глазах блекнет и часто, особенно на людях, он смотрит на жену бесстрастно, почти с безразличием. Не может быть и речи даже о самом осторожном прикосновении на улице, во время визитов к его родне или посещении больших торговых центров. Бывает, что они видят какую-нибудь дерзкую саудовскую пару, идущую под руку, но с ними такого не случается. Марыся в растерянности. Но затем, присмотревшись к мужчинам и супружеским парам вокруг, приходит к выводу: в данной стране это считается нормой. Любовь между людьми не должна демонстрироваться, потому что она ничто в сравнении с любовью к Аллаху. Жизнь набожного саудовца состоит в безграничном почитании Всевышнего. Пятиразовые молитвы, заполняющие весь день, и осознание, что живешь на святой мусульманской земле, означают, что, кроме Мекки, Медины и Аллаха, почти для всех людей в Саудовской Аравии, избранных и благословленных, ничто не имеет значения. «Наверное, поэтому они так себя ведут, – объясняет себе Марыся. – А может, их манеры – это только видимость, которую в этой стране нужно создавать?» Они просто не выставляют напоказ свои чувства, и с этим нужно смириться. Марысе это дается с большим трудом. Это противно ее стихийной средиземноморской натуре.

В конце января приходит весна – время пробуждения, радости и любви. Эта пора года красива, наверное, в каждой точке земного шара. По-особенному это чувствуется в пустынных и сухих местах, где мало жизни. Погода даже в Эр-Рияде, построенном посреди пустыни, замечательная. Впервые со времени приезда Марыся видит ошеломляющую голубизну безоблачного саудовского неба. Кристально чистый воздух наполняет легкие и придает сил, каждая травинка и кустик, даже самые маленькие, выпускают молодые побеги. Влажная земля прогревается нежными лучами солнца. Птицы целыми днями поют как ошалелые, а коты голосят ночами. Это идиллическое состояние длится, к сожалению, месяц, может, полтора. Позже, с начала апреля, небо скрывается за облаками пыли. После неудачной, полной трагизма поездки в Мадаин Салих и более поздних конфликтов с польским посольством Марыся вообще не покидает виллу. Молодая женщина закрывается в доме и даже не замечает смены времен года. Ее приятельница Кинга звонит пару раз, приглашает ее лично на народный праздник 3 Мая, который пышно празднуется в резиденции посольства. Но Марысю не удается уговорить. Хамид, видя испуг и растерянность жены, тоже не пытается вытащить ее на улицу. Не устраивает его и употребление алкоголя во время таких торжеств. В конце концов, Саудовская Аравия – это страна запретов и нельзя (по крайней мере так открыто) нарушать закон.

– Слушай, женщина! У меня хорошие… чудесные новости! – взволнованно кричит в трубку подруга, снова позвонив через две недели после большого приема.

– Wallahi, что случилось?

– Я обещала, что найду твою маму, помнишь?

– Да… – Сердце Марыси на секунду останавливается, чтобы через мгновение забиться в сумасшедшем ритме.

– Я была на мероприятии третьего мая, и она сама обратилась ко мне. Нужно было тебе прийти! – говорит она с упреком. – Ну, ничего. Я общалась с ней почти час и на сто процентов уверена, что Дорота – твоя мать. Ты мало о себе рассказывала, в частности о родителях. Но все подробности, о которых я знаю, совпадают. У тебя есть сестра Дарья, красивая девочка-подросток, а Дорота вышла замуж во второй раз за поляка Лукаша. Он зарабатывает здесь, на «Эрикссоне», неплохие деньги.

– Гора с горой не сходится, а человек с человеком всегда может, – шепотом произносит Марыся слова покойной бабушки Нади, которая глубоко верила, что мать с дочерью когда-нибудь встретятся.

– Кстати, у меня есть номер ее мобильного и адрес. Они живут в ДК.

– Я не была там. Что это за квартал?

– Ты живешь уже почти год в Эр-Рияде и не знаешь, что такое ДК? Проснись, дама, перестань спать и гнить, двигайся!

– Спасибо, спасибо! Обязательно всегда быть до боли прямолинейной?

– Но ведь кто-то же должен тебя встряхнуть, моя спящая красавица! ДК – это Дипломатический квартал, дипломатический район. Там находятся почти все посольства и резиденции, а также учреждения, магазины, парки, рестораны, виллы и апартаменты для обычных иностранцев, не только для тех, кто из корпуса. Женщины в ДК могут ходить без абайи[1]! Не могу поверить, что ты еще не была там!

– Если я не дипломат и не живу там, то как меня впустят? Сейчас припоминаю, что один или два раза мы с Хамидом проезжали по автостраде около этого места и я видела бетонные блоки, танкетки с пулеметами и толпы охраны и народной гвардии. Мышь бы не проскользнула.

– Конечно, проверяют каждый автомобиль, боятся, чтобы фундаменталисты-головорезы не убили какого-нибудь важного человека. Но, вообще-то, каждый может туда попасть, это просто, как выпить стакан воды. Говоришь, что у тебя дело в каком-нибудь бюро, – и дорога открыта.

– В таком случае я должна попробовать.

– Не говори, как типичная арабка, «Insz Allah»[2] или «bukra»[3], это меня грузит. Сделай это сейчас – тотчас, моментально. Я позвоню и договорюсь с Доротой. На когда? – Кинга берет дело в свои руки.

– Не вздумай! – вскрикивает в ужасе Марыся. – Я сама…

Она нервно сглатывает.

– Я должна еще все обдумать. – Марыся едва дышит от волнения. – Подожди, я сделаю это, когда успокоюсь, обещаю.

– Как хочешь! – От злости подруга цедит слова сквозь зубы и вешает трубку.

Марысе нужно время, чтобы созреть для свидания с матерью. Она вспоминает и обдумывает свой разговор с бабушкой. Это было еще в Йемене. Старая мудрая женщина не давала забыть девушке о ее корнях, месте рождения и матери.

– Бабушка, хватит приставать ко мне с этой Польшей! – Она помнит, как тогда на нее разозлилась, а случалось это очень редко. – И хватит называть меня Марысей. Это, во-первых, ставит меня в неудобное положение, а кроме того, вводит в какое-то состояние раздвоения личности. Я привыкла к имени Мириам, и девяносто девять и девять десятых процента людей так ко мне обращаются.

– Не понимаю тебя, дитя мое, – не сдавалась бабушка. – Почему ты так злишься на свою мать? Ведь она столько вытерпела, столько времени и денег потратила, чтобы тебя отыскать. А ты, как та глупая коза, не поехала с ней и обрекла себя на такую тяжкую судьбу. Никак не могу взять в толк, что ты скрываешь в глубине своей ранимой душеньки? Разве можно не любить мать?

– Все говорили, что она мертва. Но когда она нашлась, словно с луны свалилась, ее интересовала только Дарья! Меня она послала в задницу! – взорвалась тогда Марыся, впервые выказав, что чувствует.

– Но это неправда! – возразила Надя. – И ты уже достаточно взрослая, – добавила она, крепко прижав Марысю к себе, – поэтому я расскажу тебе все, что мне известно о трагической связи твоих мамы и папы. Узнаешь пару шокирующих подробностей о твоем отце, хотя наверняка у тебя уже сложилось собственное мнение о нем.

Она вздохнула, потому что никогда ни о ком плохо не говорила, – это причиняло ей боль.

– Твоей красивой матери никогда не жилось легко с моим сыном, потому что, честно говоря, из него вышел неплохой бандит. Но что поделаешь. Не знаю, как было в Польше, но, когда она приехала к нам в Ливию, видно было, что твой отец жестоко обращается с ней, в соответствии с шовинистической арабской традицией. Если хотел, то был милым, чутким, любящим и дарил счастье, привязывая ее к себе еще больше. Чаще, к сожалению, был самим собой – отталкивающим, противным хамом с садистскими наклонностями! Я не говорю о привычном издевательстве, об избиениях, что часто у нас случается. Он доводил бедную девушку психологически. Дорота прознала, конечно, о его заигрываниях с младшей сестрой, Самирой, против чего вся семья не могла ничего поделать. Какова была его реакция? Обиделся на всех и вся и выехал, наверное, на целый месяц, оставив молодую жену в чужом доме, в чужой стране. Потом возвратился как ни в чем не бывало.