Читаем Арабески онлайн бесплатно
Во имя Аллаха милостивого, милосердного, величайшее внимание и предостережение. Книга эта, не посягающая на звание труда философа и не являющая рукописью ученого суфия, не принадлежит к числу сказок и не зачислена в ранг поэзии, ибо от рождения страдает косноязычием. Предназначавшаяся для услады слуха избранных, составлялась она как свод развлекательных историй для царей Кашмира и Гвалиора, а посему никогда не может быть прочитана в присутствии глупцов, детей, женщин, безумцев, слуг, рабов и невольниц, птиц и собак, ослов, а также иных животных. Люди, могущие читать страницы этой книгой — это благородные цари, благоразумные эмиры, мудрые шейхи и некоторые ученые и образованные мужи.
Великий Харун ар-Рашид, витязь времен и пятый халиф, в победоносных войнах покоривший множество государств, водрузил черное знамя династии Аббасидов в середине Ирака, и, опираясь на рукоять веры, построил величайший город, названный Багдадом-городом Мира, и стал счастливо править своими подданными, являя редкий пример великодушия, благородства и исключительной справедливости. Шахи, султаны, эмиры и беки, процветали под его царской властью, свои благодеяния халиф распространял повсюду, его великодушие обеспечило ему место в сердцах людей, а правосудие управляло его решениями. Прекратились войны с усобицами, на караванных путях пресеклись разбои и грабежи, судьи решали дела справедливо и выносили милостивые приговоры, купцы, о редкость, торговали без обмана, потомки сподвижников пророка были уважаемы всеми и имели из казны помощь, поэты, сытые и довольные истощили рифмы в прославлении правителей, философы стали читать Коран сзади-наперед, не зная как еще употребить себя, ремесленники и крестьяне превратились в богачей и стали ссужать эмиров деньгами, урожаи были такими, что чужеземец принимал виноград за сливы, а яблоки путал с дынями, бедняки и нищие забыли о голоде и нужде, и дервиши, маги и факиры потолстели и обленились, и посылали своих детей клянчить деньги и делать фокусы, прекратилась чума и язва, словно их и не было, и наступили дни счастья, благоденствия и благополучия.
И случилось так, что наместник Палестины задолжал Харун ар-Рашиду дань за один год — харадж, сумму в 70 миллионов серебряных диргемом, а также не ответил на два последних письма, и, раздумывая об этом деле, сидел халиф в своем загородном дворце за столиком, ведя шахматный бой со своим любимцем и сотрапезником — юным шейхом Джериди аль-Мансуром, участником военных походов муслимов, и халиф пригублял вино, вкушал финики и, надевая слова на нить повествования, вел с аль-Мансуром такую беседу:
О Джериди. Я знаю тебя с рождения и за то время, что ты был у меня на службе, о тебе сложилось хорошее мнение, и из присущих тебе качеств я могу отметить: благочестивость, верность, отвагу, благородство, усердие, исполнительность, ум, красноречие и знания в науках, и если у тебя и есть недостатки, то самый значительный из них — это твоя молодость. Как все юноши, ты безрассуден, легкомысленен и горяч, и шайтан, превратившись в родинку на щеке любимой, способен отвратить тебя от благих дел и направить на путь, прямиком ведущий в ад. Бросив все это на весы рассуждения, увидел я, что чаши, отягощенные добродетелями, все-таки перевесили и указывают на тебя, как на достойного отправиться в Палестину, и столицу ее город Рамулу, дабы взыскать недополученный мною харадж. Принимая это решение, я должен сказать несколько слов, которые должны быть услышаны тобою с величайшим вниманием. Где бы ты не был, строго храни заветы веры и всякое дело начинай, испросив благословения и помощи у Аллаха и не иначе, как посоветовавшись с другими людьми, ибо были правители, делавшие все по собственному усмотрению, ни с кем ни советуясь, и могущество их было весьма непродолжительно. Будь беспристрастен и не выказывай предпочтение богатому перед бедным, если не хочешь, чтобы в день страшного Суда, твари Аллаха тянули тебя за края одежды, прося мщения против тебя. Будь храбр, заботлив и щедр и всякое дело совершай с особенным вниманием, следуя примеру птиц, которые очень внимательно разбивают яйца, из которых должны выйти их птенцы. С божьей милостью взыщи деньги, мне принадлежащие и доставь их в срок, который я тебе укажу.
И халиф замолчал и углубился в игру, заметив угрозу пехотинца и боевого слона, и хлопнул в ладони, увидя выигрышный ход и указал девочке-невольнице, двигающей костяные фигуры, какого воина требовалось пустить в атаку на вражеское поле, и шейх аль-Мансур, поцеловав халифу край платья, ответил такими словами:
О потомок дяди пророка, бог да сохранит тебя для всех людей и сделает твою жизнь вечной, чтобы не лишить нас твоих благодеяний и милостей. Я возьмусь за это дело с величайшим вниманием и старанием, и служа тебе верой и правдой, милостью Аллаха, привезу деньги сполна и в срок и полагаю, что ничего другого, кроме похвал и одобрения от тебя не заслужу.
И халифу понравились слова шейха и он велел юноше получить грамоты и печати, собираться в дорогу и уже завтра покинуть Багдад, чтобы успеть в Рамулу на пятнадцатый день пути, на двадцатый — собрать деньги, если они не собраны, и на сороковой день быть обратно с хараджем.
И Харун ар-Рашид дал аль-Мансуру войска: 10 витязей из личной гвардии халифа и 80 лучников-дейлемитов на верблюдах для охраны денег от степных бродяг. А также отправились с ним 50 йеменитов — сподвижников аль-Мансура, породнившихся с ним в сражениях узами веры и крови, и один из них, именем Абу Валид, старец внушающий почтение и полный достоинства, был назначен халифом смотреть за шейхом, быть с ним всегда и всюду, беречь его, предостерегать от дурных поступков и направлять к истине верным советом.
Утром, после первой молитвы, намаз-и бамдад, в окружении всадников аль-Мансур, Абу Валид и их слуги выехали из Багдада-города Мира по направлению к Рамуле, и семь дней гнали они животных по камням и высохшей земле, по пустыне и солончакам, по руслам пустых рек, ночуя в степи у костра, слушая ночью вой шакалов, рев львов и крики ифритов и джинов, недовольных непрошенными гостями, и воины отгоняли летучих мышей, пауков и гадюк, норовящих укусить спящих путников, и все семь дней пути песок скрипел на зубах, слепил глаза, а ветер гасил их огонь в развалинах былых селений, пока милостью Аллаха, на восьмой день не увидели они впереди крепость, называемую Мубайяд.
Шейх крепости, увидев значки халифа, вышел из города и пригласил их въехать в Мубайяд, чтобы отдохнуть и пополнить запасы воды и пищи. Само место это было таково, что показалось аль-Мансуру и войску его райским садом, дающим путникам воду в ледяных ключах, прохладу в тени фисташковых и апельсиновых деревьев и плоды слив, дынь и винограда в великом изобилии. Решено было здесь остановиться.
В честь аль-Мансура во дворце правителя крепости устроили пир, закололи жирных баранов, принесли кувшины, серебряные чашки, бронзовые блюда, привели музыкантов, искусных танцовщиц и пригласили двух уважаемых купцов, бывших проездом, чтобы они своими историями развлекли гостей. Слуги зажгли свечи и закрыли двери.
Пировали в самой большой комнате, и пол ее был застлан тремя сотнями ковров, и гости сидели на пятидесяти тюфяках и семидесяти вышитых подушках, набитых пухом страусов, и когда принесли целиком зажаренного ягненка и выложили на медный поднос, правитель Мубайяд, отрезав лучший кусок, подал его аль-Мансуру, после этого все остальные принялись за еду, и были тут горячие лепешки и кускус — овощи и мясо с соусом, халва и виноград, финики и плоды граната. Бараний сок тек по бородам и следом текло вино, именуемое для благочестия шербетом. Искусно били музыканты в бубны, слегка насвистывала флейта, пела лютня и юная танцовщица, двигая бедрами, как челнок двигают волны, будила желание у немощных старцев.
Вкушали пищу и вели приятную беседу и пришло всем на ум, что один купец обещал рассказать историю и напомнили ему об этом, и этот купец из Магриба, одноглазый, по прозвищу аль-Анвар, как и положено купцу — толстый и плешивый, был хашишеедом, все лицо его было покрыто замысловатой татуировкой, а на мизинце сверкал алмаз, поражающий размерами и удивляющий красотой. И аль-Анвар поставил перед собой курильницу и положил на нее большой кусок ганджи, посмотрел на девочку-танцовщицу, прикрыл глаз и стал говорить. Комната окуталась сладостным туманом и вот что все услышали.
Рассказ купца из Магриба.
Во имя Бога милостивого, милосердного. Эту историю услышал я от купца Сиеддина, из Рамулы, правдивого и праведного, совершившего три паломничества в Мекку. Долгие годы он был моим компаньоном, и я доверял его слову, и не брал от него расписок, давая динары. Я помню его детей младенцами и считаю их за родных, и вот Сиеддин поведал мне историю, выдаваемую за подлинную и я надолго прикусил палец от удивления. И было мне условие не рассказывать эту историю на перекрестках дорог, в банях и караван-сараях, людям незнакомым, невысокого звания и положения, женщинам и детям. Слушайте же.
Рассказывают, что много лет назад царствовал в городе Дамаске султан исключительной жестокости и множества пороков — Йахйа, который, питая неуемную страсть к жене своего брата, собственного визиря — тринадцатилетней Саджах, полюбил ее и вознамерился завладеть ею. Ночами Йахйа не спал спокойно, придумывая, как ввести ее в свой гарем и его сердце позеленело от вожделения и похоти, когда же он засыпал, ему снились сладостные сны, полные гурий, похожих на Саджах, но во снах не напьешься водою желания, и проснувшись, мечтал о ней наяву. И во снах и в грезах султан уже овладел ею сорок пять раз, пятьдесят три раза мерзко испачкал ее уста, семьдесят один раз испробовал ее неподобающим образом сзади, пять раз подарил ее своим друзьям и сотрапезникам и даже дважды проиграл Саджах собутыльникам в кости. Страсть разрывала его сердце и шайтан нашептывал султану величайшее предательство в отношении брата.
И вот в один день, пятницу, царь Йахйа на проповеди в соборной мечети обвинил визиря в ересях и поклонении огню. Виновного было приказано тотчас же поймать и распять на мосту, и визирь, взяв Саджах и двух верных рабов бежал в Пустыню копьеносцев, Аравию. Султан, узнав о бегстве в страшном гневе стал казнить жен, детей, слуг и рабов брата, пока кто-то не рассказал о пути беглецов и, собрав воинов, Йахйа лично возглавил погоню. И недалеко от Аль-Ариша несчастных догнали всадники, отягощенные копьями, гибкими и длинноскользящими, и рабы были моментально убиты, но визирь, витязь славный и бесстрашный оказал брату сопротивление, воистину достойное немалого удивления.
Когда всадники попытались достать его саблями, он обрушил на них свою палицу, именуемую Похищающая жизни, и когда поднятая пыль осела, коварный султан увидел визиря, живого и невредимого, и два славных воина лежали на земле, в одно мгновенье сделавшись жителями могил и собственные кони безжалостно топтали их копытами. Один из воинов дважды сломал о палицу собственный позвоночник, другому размозжило голову и мозг его испачкал белую войлочную шапку.
И осторожный султан дал знак воинам отъехать. И вот всадники, опасаясь приближаться к визирю, сняли с плеч загрийские длинные луки и пустили в него рой стрел, подобных смертоносным осам с тонкими и острыми железными наконечниками. Первая выпущенная стрела называлась поводырь, и она прошла мимо, вторая стрела, именуемая указательной была отбита щитом и ушла в небо, третья, направляющая, пробила щит и застряла в нем, не причинив визирю вреда, стрела четвертая — догоняющая попала в палицу и сломалась, преследующая оцарапала лицо и омыла его кровью, шестая — настигающая вонзилась в руку и перерезала сухожилия, седьмая стрела — разящая ударила в колено и пробила кость, восьмая — наносящая удар воткнулась в живот, а последняя, девятая стрела — окончательная попала в горло. Но несчастный еще держался в седле и к нему подъехал султан Йахйа, он ударил брата мечем в грудь, и клинок, сверкнув, вышел под лопаткой. Душа визиря преставилась к милости Аллаха великого, и Саджах увидев это, горько заплакала.
Слушайте же дальше. Красавицу привезли во дворец, но Саджах не захотела войти в гарем султана и ее приволокли туда за волосы. И чтобы не артачилась, ее познакомили с плетью и палками, но не смогли сделать покорной. Несмотря на побои, мучения и наказания, она оставалась верна погибшему мужу, пока за дело не взялся один евнух-израильтянин, который изъявил желание уговорить красавицу, и мед ласковых фраз, искусное убеждение, хитрые слова, долготерпение еврея и его ловкость склонили Саджах к султану, и евнух получил кошелек, туго набитый динарами, а красавица — место в гареме.
Страсть султана Йахйа оказалась обманчивой предшественницей его любви, жажда обладания красавицей увела его в мир грез, и как только желаемое переходило к султану, любовь его сменялась отчуждением, желание исчезало и расположение сменялось немилостью, ибо таков был его обычай.
1. Вот ввели Саджах в гарем, и подготовили, и вошел к ней султан, и когда сняли с красавицы одежды, султан от восторга покинул этот мир и упал без чувств, разбив затылок, а когда пришел в себя, принялся изучать Саджах, осматривая и пересчитывая родинки, восклицая и дивясь красоте тела, которое и в мечтах невозможно было себе представить, а была она стройна и совершенна, изящна и гибка в движениях, и любил султан ее взглядом, полагая, что это счастливейший день в его жизни, ибо удалось ему лицезреть красоту воистинно бесподобную. Евнух, бывший с султаном и увидевший прелести девушки, навсегда исчез из этого мира, сделавшись безумцем..
