Читаем Аппарат онлайн бесплатно

Автор книги — Виктор Прибытков — 390 дней (с момента назначения Черненко на пост Генсека и до дня его смерти) исполнял обязанности помощника Генерального секретаря ЦК КПСС. Девять лет до этого вместе со своим шефом совершал подъем по ступеням иерархической лестницы ЦК КПСС. Ему довелось готовить многие партийные документы, присутствовать на заседаниях Политбюро и Секретариата ЦК, разбирать тайные архивы вождей, осуществлять подготовку и участвовать во многих официальных (и неофициальных) зарубежных турне коммунистических лидеров страны.

Виктор Прибытков как никто иной знал жизнь лидеров Советского государства, воочию видел, как готовятся те или иные решения партийного аппарата, какую реакцию они вызывали у сторонников и противников той или иной инициативы.

Пройдя строгую школу штабной работы — «водителей перышка», как частенько в шутку называли сами себя сотрудники дома на Старой площади, Виктор Прибытков, в течение долгих десяти лет не спешил поделиться своими знаниями с читателем.

У этого решения много причин, о которых внимательный читатель самостоятельно может узнать из книги. Но одно из них — желание сохранить тайну — похоже, потеряло былой смысл.

Достойна преждевременного упоминания (о ней подробно рассказывается в книге дальше) лишь одна весьма забавная история: будь в один прекрасный день В. Прибытков чуть менее расторопным, чуть менее исполнительным — никогда бы Михаилу Горбачеву не удалось стать лидером в партии, а, значит, впоследствии Президентом СССР. Всего лишь ничтожные

десять минут 1978 года определяли последующую судьбу огромной державы и могли повернуть ход всемирной истории по совершенно иному пути…

Несколько позднее, когда Михаил Сергеевич все еще был рядовым секретарем ЦК, а Генеральным — Константин Черненко, будущий Президент СССР принялся за создание персонального «трона» — начал создавать многочисленную личную охрану, без ведома менять направление своей работы, совершать много малопонятных для непосвященного, но на самом деле четко выверенных и хорошо просчитанных, секретных ходов, а его супруга — Раиса Максимовна при этом интенсивно готовилась к непривычной для провинциальной дамы роли первой леди…

По долгу службы Виктор Прибытков должен был знать многое о повседневной жизни партийных руководителей низшего звена — уровня обкома, крайкома, горкома, которым (по прошествии времени) только еще предстояло сыграть свою роль в истории государства.

Но сбор информации шел не только по направлению снизу вверх: от низовых звеньев — в ЦК. «Великолепная шестерка» — Брежнев, Суслов, Громыко, Андропов, Устинов, Черненко — шесть высших руководителей партии и государства, будто сго

ворившись между собой на тайном совете, никого близко не подпускали к «трону». Ведь вторым эшелоном шли: Романов, Гришин, Кириленко, Соломенцев, Горбачев… Ельцин же не усматривался даже в самом отдаленном проекте. Так вот они — эти шестеро «из высшей касты», по вполне понятным причинам, тоже хотели знать друг о друге как можно больше.

«Придворная жизнь» не позволяла отказываться от выполнения казалось бы странных заданий — по «велению свыше» Виктору Прибыткову приходилось с головой окунаться в спортивную жизнь и становиться еще более фанатичным, чем он был на самом деле, болельщиком «Спартака», превращаться в завзятого театрала, гоняться по «Острову Свободы», как в настоящем детективе (в потемках, при выключенных фарах), за лидером кубинской революции Фиделем Кастро…

Много чего любопытного случалось в жизни Виктора Васильевича Прибыткова за долгие годы работы в Кремле и на Старой площади.

Личные контакты со многими лицами из высшего руководства КПСС, обязательное участие во встречах с лидерами зарубежных держав, деловые и товарищеские отношения с помощниками, референтами, секретарями, охраной партийных лидеров позволили автору скрупулезно точно и чрезвычайно живо описать загадочную жизнь верхнего эшелона партийной власти, при этом, естественно, уделяя большое внимание человеку, с которым работал долгие годы — Константину Черненко.

Парижская «Монд» в номере от 21 марта 1984 года писала об авторе этой книги, преждевременно суля ему весьма высокий пост в ЦК КПСС где-нибудь в 86-м или 88-м годах:

«…Новый деятель появился в кильватере Черненко сразу после избрания на пост Генерального секретаря… Речь идет о В. Прибыткове, который в качестве «помощника» присутствовал при встречах с Бушем, Моруа, Колем и другими… Сегодня В. Прибытков является уже депутатом Верховного Совета… Судя по всему на этом дело не остановится. Он может рассчитывать войти в состав ЦК на следующем съезде партии через два года, а возможно даже и на более высокие посты. Разве сам Черненко не занимал 20 лет назад весьма схожий пост при своем патроне — Л. И. Брежневе?..»

Сбыться этому преждевременному пророчеству Мишеля Татю — корреспондента французской газеты — не удалось. История, не посоветовавшись с ним, направилась совершенно иным путем. Но тем интереснее и любопытнее «свидетельские показания» одного, далеко не рядового, ее творца, которые, вне всякого сомнения, заслуживают пристального читательского внимания.

Автор выражает искреннюю признательность фирме «Maximum Ltd.» (Москва) за предоставленную программу «UniSpell», которая существенно упростила процесс работы над рукописью.

Начало марта 1985 года «заполнено» для меня сплошным вакуумом. Мне никто не звонит. Я никому не нужен. И звонить самому, за исключением врачей да охраны, некому…

Это означало, что меня списали со счетов. Но, оказалось, чуть раньше времени. Я еще потребовался…

Тишина взорвалась неожиданно. В воскресный день — десятого марта, около одиннадцати часов вечера…

Голос Жени Калгана — дежурного из приемной Генерального секретаря ЦК КПСС был чрезвычайно встревоженным.

— Виктор Васильевич, — сказал он без обычного в таких случаях приветствия. — Вам надо срочно приехать в Кремль!

— Да, конечно. Что-то случилось?

— Автомобиль выслан, — сказал он с непривычной для него сухостью в голосе, так и не ответив на мой вопрос. — Вас ждут…

Я сразу обо всем догадался. Честно говоря, все минувшие с того момента дни, как я в последний раз посетил Кунцевскую центральную клиническую больницу (ЦКБ), именуемую в народе «Кремлевкой», я ждал нечто подобного. Состояние здоровья моего непосредственного начальника — Генерального секретаря ЦК КПСС, лидера Советского Союза — Константина Черненко было абсолютно безнадежным.

Перед глазами возник «люксовый» отсек больницы. Та самая палата, где около года назад столь же медленной и мучительной смертью умирал предшественник Черненко — тоже Генеральный секретарь партии, в прошлом Председатель могучего КГБ — Юрий Андропов.

В палате, кажется, все осталось как при прежнем владельце. Те же шторы, светильники, мебель, телевизор… Разве что кровать другая… Не та, на которой умер Андропов. А, может быть, та же самая…

Лицо Черненко бесцветно сливалось с подушкой. Его знакомая многим телезрителям седая шевелюра казалась желтовато-серой. Едва я возник в дверях, глаза Черненко чуть оживились и тотчас, не в силах сосредоточиться, снова потеряли блеск. Рука, бессильно лежавшая поверх одеяла, была холодной и вялой. Но он все же попытался приветствовать меня.

За несколько дней до этого сил в Черненко было несколько больше: голос в телефонной трубке, хотя и с большими, присущими астматикам паузами, задержками дыхания, хрипотцой, был узнаваем.

— Как там, на воле, Виктор?

— Все в порядке, Константин Устинович. Приеду, расскажу, если разрешите…

И приезжал, и докладывал: о материалах Секретариата, Политбюро, показывал последние шифротелеграммы ГРУ, КГБ, МИДа. Старался не спрашивать о самочувствии и тем более не выражал сочувствия — он этого не любил. В конце бесед речь обязательно заходила о хоккее или футболе. Здесь была «одна, но пламенная страсть».

Служебная «Чайка» несла меня на северо-западную окраину столицы. Для нее — со специальными правительственными номерами, сопровождаемой командами по милицейским и рациям КГБ — всюду по трассе был только «зеленый свет». Самый главный человек в стране ждал своего ближайшего помощника.

Сегодня совсем другая «Волга», прорезая огнями ярких фар ночную непогодь, столь же торопливо мчится в Кремль.

Узкий проезд Боровицких ворот. Привычный кивок, еще ничего не знающего, а потому совершенно спокойного, обыденно бдительного дежурного охранника.

Машина, не сбавляя хода, преодолевает крутой подъем, со скрежетом шин сворачивает налево, проскакивает как всегда чистую,

словно вымытую с мылом, площадь и замирает у «крылечка».

Сколько раз я брался за полированную бронзовую ручку этой двери? Ровно столько, сколько ходил на заседания Политбюро… Не сосчитать…

Фойе, коридор, лестница, лифт, другой коридор… Иду и ничего не замечаю. Перед глазами одна картина сменяет другую. Словно кадрики старого потертого фильма… Их не просишь, а они совершенно невольно, самостоятельно всплывают из глубин подсознания… Иначе, наверное, и быть не может. Все часы после этого звонка в моей квартире незаметно начали отсчитывать секунды и минуты другой эпохи. Но об этом никто еще не знает, кроме тех, кто меня вызвал в Кремль в столь неурочный час. А воспоминания обращаются не в будущее, они обращаются в прошлое. Недалекое прошлое, которое послужило «началом конца»…

Первая сцена — упрек самому себе: Черненко «втягивают» в предвыборную кампанию. Ему трудно, тяжело, болезнь поглощает его немощное существо, отнимает последние силы, но, видимо, кому-то очень нужно, чтобы Черненко участвовал в этом парадно-праздничном шоу именно в таком виде. Генсек еле стоит на ногах: вялые движения рук, отсутствующий взгляд…

Нет, это более поздние воспоминания. Нужно копнуть глубже. Вот, то что надо — самое начало его недуга!

Картина вторая… Начиналась болезнь странно. Очень странно. Я, пожалуй, один из немногих, кто присутствовал при первых ее «проявлениях»…

Восемьдесят третий год. Со дня смерти Брежнева прошло всего несколько месяцев. На посту Генерального — Юрий Андропов. Константин Устинович, по строгому партийному табелю о рангах — второй человек в партии. Он направляется в Крым. С ним вместе — жена Анна Дмитриевна, сын Владимир со своей супругой, внук Костя. Маленькому Косте Черненко, названному в честь деда, лишь два с половиной года. Берет с собой и меня. У меня командировка подобного рода первая. Раньше Черненко помощников «в отпуск» не брал…

Никаких иллюзий не питаю — предстоит однообразная нудная работа: читка и обработка оперативной информации, всяких там шифровок, ежедневные доклады… Где-то невдалеке будет шуметь море, в котором, если повезет, разок-другой искупнусь…

У шефа начинается обычная курортная жизнь. У генеральных секретарей «пляжный распорядок» не слишком отличается от простых людей. Черненко весь день на море. Купается, загорает и… во всю ворчит на своего охранника — Владимира Семеновича Маркина.

— Ты чего, Володька, все около меня крутишься? Я ж лучше тебя плаваю… — подначивает он Маркина. — Я ж с енисейской закалкой… Это знаешь какая река?

— Знаю, знаю… — добродушно ворчит Маркин, но продолжает «наступать на пятки».

Черненко снова идет к воде, плывет на спине, невзирая на запретные буйки уходит далеко в море. А Маркин знай «гнет свою линию» — по-прежнему в двух-трех метрах… Не покидает. Препирались они так, препирались, вылезли из воды и уселись на песке. Рядышком сидят. Разница в годах большая, а выглядит Черненко неплохо. Все ж 72 года. Возраст приличный, но, видимо, влажный морской воздух на пользу. Даже про астму бронхиальную, что его давно мучает, забывать стал.

В трех или четырех километрах от этой дачи, располагается другой правительственный санаторий, рангом пониже. Там отдыхает В. В. Федорчук — недавний Председатель КГБ Украины, после Андропова ставший Председателем КГБ СССР, потом назначается министром внутренних дел и носит чин генерала армии.

Ни в одной из упомянутых служб подчиненные его не любили. Больше того — боялись: из-за жестокого необузданного нрава, солдафонства, прямолинейности и приверженности к необъяснимым запретам, как-то: не иметь милиционерам в личном владении садово-огородных участков и автомобилей…

Но в данном случае — на черноморском берегу — он не занимается ведомственным указотворчеством, а коротает время за рыбной ловлей. Сам ловит ставриду, сам солит и сам коптит…

Именно Федорчук и появляется в один прекрасный летний вечер в резиденции Генерального секретаря с увесистым пакетом рыбы из собственного улова. В принципе, в этом визите не было ничего необычного — Федорчук и Черненко давно знали друг друга.

Ставрида была на удивленье хороша. Свежая, жирная, чуть солоноватая. Под свежую отварную картошечку просто объедение.

Угощалась черноморским деликатесом вся семья. Анне Дмитриевне рыба очень понравилась. По ее признанию, трудно было оторваться.

А ночью с Константином Устиновичем плохо. Боли в животе. Рвота. Сильное отравление. В крайне тяжелом состоянии его срочно переправляют в Москву. Так спешно, что даже я — ближайший помощник — узнаю об этом лишь утром.

Что произошло? Говорят, вроде рыба оказалась не слишком свежей…

Ну и дела! Все члены семьи живы и здоровы. У Анны Дмитриевны ни малейших признаков недомогания. А Константин Устинович в кремлевской реанимации. Просто удивительная ставрида «точечного бомбометания»!

— Что с ним произошло? — спрашиваю я сразу же по возвращении в столицу у самого главного медика страны — академика Евгения Ивановича Чазова.

Тот отчего-то прячет взгляд, уводит глаза в сторону. С трудом выуживаю у него признание:

— Вирусная инфекция…

— ?!

Внятного, вразумительного ответа я так и не услышал. Что ж, медицине виднее. На то она и медицина. Но идет время, а состояние Черненко почти не улучшается. Или улучшается, но очень медленно — оно не такое, как было до Крыма.

Проходит время… Умирает первый человек в партии и в государстве — Юрий Владимирович Андропов, мой шеф становится Генеральным секретарем партии. То есть для правительственной медицины — объект № 1.

Снова дела позволили Черненко выкроить некоторое время для отдыха. Да и товарищи по Политбюро советуют. Медики рекомендуют…

Вызывает меня Черненко и говорит: