Читаем Апельсины у кромки прибоя онлайн бесплатно
Апельсины у кромки прибоя
В книгу с несколько необычным названием историй из жизни репортера из Запорожья Владимира Шака вошли его репортажи и очерки, которые сам автор условно объединяет в подборку «Дороги и люди». Они разными были — встречи с людьми на дорогах жизни. Самые яркие впечатления от них как раз и отображены в историях из жизни репортера.
Документальная литература / ПублицистикаВладимир Шак
Апельсины у кромки прибоя
Истории из жизни репортёра
Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»
© Владимир Шак, 2017
В книгу с несколько необычным названием историй из жизни репортера из Запорожья Владимира Шака вошли его репортажи и очерки, которые сам автор условно объединяет в подборку «Дороги и люди».
Они разными были — встречи с людьми на дорогах жизни. Самые яркие впечатления от них как раз и отображены в историях из жизни репортера.
18+
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Оглавление
Апельсины у кромки прибоя
ОТ АВТОРА
История 1-я. Поле Яна Френкеля
История 2-я. Позор последнего атамана Запорожской Сечи Петра Калнышевского
История 3-я. «Мой отец изобрел акваланг на семь лет раньше Кусто»
История 4-я. Мой мэр
История 5-я. Кто пилил деревья в эпоху динозавров?
История 6-я. Звезда Полынь академика Доллежаля
История 7-я. Хозяин группы «Битлз» и английский рыцарь с украинским акцентом
История 8-я. Мыс Дзендзик: единственное место в мире, где целуются волны
История 9-я. В подземельях города Приморска
История 10-я. «Песню „Сиреневый туман“ я написал по дороге из зоны домой!»
История 11-я. В Темировке петухи поют сразу на три области
История 12-я. Висячий мост через Днепр соединяет две области
История 13-я. Мавринский майдан: ухо, вслушивающееся в Космос
История 14-я. Белая звезда, растаявшая в белой заре
История 15-я. В храме Семи врат
История 16-я. Восставшая Врадиевка
История 17-я. Вацлав Дворжецкий в Запорожье
История 18-я. Каратель из Мелитополя
История 19-я. Как полковник из Токмака сорвал план мировой революции
История 20-я. Виктор Арнаутов: судьба художника
История 21-я. Еврейский Шолохов из Гуляйпольского района
История 22-я. В гости к «Запорожцу за Дунаем»
История 23-я. Как Владимир Маяковский бердянского поэта обидел
История 24-я. В родном селе главы Украинской республики
История 25-я. Двойник киноактера Николая Рыбникова
История 26-я. Как на беглого проффесора засаду устраивали
История 27-я. Идол над степью
История 28-я. У Ворот солнца, расположенных возле самой древней пирамиды Земли
История 29-я. Как мы отправились за яблоками любви, а вернулись… с помидорами из балагана
История 30-я. Садовод Эдвард Лонский: «По пониманию европейцев, мы — пещерные люди»
История 31-я. Ореховый город хранит тайну императорского дома Романовых
История 32-я. Все богатства Брежнева помещались… у него на груди
История 33-я. Апельсины у кромки прибоя
История 34-я. Семья Федора Шаляпина могла бы владеть частью Украины
История 35-я. Мое открытие Лукоморья [часть 1-я]
История 36-я. Мое открытие Лукоморья [часть 2-я]
История 37-я. Мое открытие Лукоморья [часть 3-я]
История 38-я. По Донецку бьют, а в Запорожье слышно
История 39-я. Так кому таки на Руси жить хорошо?
ОТ АВТОРА
История 1-я. Поле Яна Френкеля
ПО ВОСПОМИНАНИЯМ дочери композитора, песни и музыка которого известны, пожалуй, каждому, однажды Яна Френкеля принимала семья Юрия Гагарина. И в какой-то момент застолья отец первого космонавта поинтересовался у гостя — намекая на его еврейское происхождение: не сложно ли было вам, уважаемый Ян, написать песню о русском поле? Усмехнувшись, Ян Абрамович, не задумываясь, ответил: «Не сложно. Ведь я писал о своей родине, которую очень люблю».
Не знаю, что при этом нарисовалось в воображении Гагарина-старшего. Может быть, занимавшая тогда одну шестую часть суши планеты страна советов, над которой в стремительном полете к светлому будущему проносится его сын Юрий. Мне же думается, что композитор говорил о крохотной — и единственной, частице той одной шестой части суши, самой-самой дорогой ему, откуда он был родом. И где, добавлю от себя, почти тождественны слова «родина» и «семья». По крайней мере, звучат они почти одинаково. В первую очередь, это касается людей, для которых украинский и русский — одинаково родные языки. Языки родной семьи [родной родини]. Как для меня, например.
Вот туда, на родину композитора Яна Френкеля, мы и отправимся. Благо, очень уж долго к месту назначения добираться не придется.
Поклонники творчества Яна Абрамовича давно обратили внимание, как записана биография композитора на его официальном сайте. Цитирую: «Ян Френкель родился 21 ноября 1920 года в маленьком украинском городке Пологи Запорожской области. Его отец был парикмахером, но всю жизнь увлекался музыкой. Сам он не смог получить профессионального образования и решил сына научить игре на скрипке».
А вот что о первых годах жизни будущего композитора поведал мне Глобальный еврейский онлайн центр Jewish.Ru: «Самым священным предметом в их доме была скрипка. Абрам Френкель сам выучился играть очень поздно, профессиональным музыкантом ему уже было не стать. Поэтому, едва сыну исполнилось четыре, он вложил инструмент в детские руки. Говорят, правда, что не только из любви к искусству. Мальчик рос очень слабым, часто болел, врачи нашли у него туберкулез. А значит, любой сквозняк мог оказаться для него смертельным. Отец страшно испугался: как убережешь мальчишку от сквозняков? И он нашел повод не пускать сына на улицу: по нескольку часов кряду заставлял Яна играть на скрипке. Казалось бы, такое заточение должно было вызвать в мальчике ненависть к музыке. Но надо отдать должное парикмахеру Абраму Френкелю: он не просто научил Яна играть, но и передал ему свое благоговение перед инструментом. А заодно и клиентов своих развлекал: стриг их, когда мальчик занимался, наигрывая трогательные мелодии. Позже композитор вспоминал, что, если фальшивил, отец извинялся перед клиентом, медленно подходил к сыну, строго дергал за ухо и возвращался к работе».
Регулярное дергание за уши дало свой результат: к шестнадцати годам Ян вымахал под два метра, став широкоплечим, несколько, правда, сутулым, юношей.
И на развитие музыкальных способностей воспитание через уши тоже повлияло: когда восьмилетнего Яна показали педагогу киевского музыкального училища Якову Магазинеру, тот пришел в восторг от того, как чисто и с каким глубоким чувством играет сын парикмахера из Полог. И Яна зачислили в училище сразу в третий класс. Судьба будущего композитора была предопределена: после училища он без труда поступил в Киевскую консерваторию, которую закончил в 1941 году.
Теперь мне осталось уточнить, почему местом рождения композитора почти всегда называют город Киев, а не Пологи.
Потому, что, будучи не бедным человеком, его отец Абрам Натанович мог оплатить лучшую столичную клинику, где и родила его супруга троих детей — за исключением младшей дочери. В Киев семья Френкелей переехала много позже — когда проявившего незаурядные музыкальные способности Яна пришла пора отдавать в музучилище.
Вместе с Яном в столицу перебралась и его няня Оксана Илларионовна Лозицкая, которая была родом, как и мать будущего композитора, из пологовского села Басань. В Пологах, к слову, воспитывать будущего композитора Оксане помогала ее младшая сестра Надежда.
Где конкретно в Пологах жила семья парикмахера Абрама Френкеля, точных данных нет. Коммунистическую власть автор музыки и песен к десяткам полюбившихся миллионами зрителей кинофильмов не интересовал. Он ведь не написал ни одной песни, в которой бы восхвалялась эта коммунистическая власть. А вот в создании песни, очень напоминающей молитву, участие принял. Имею в виду знаменитых «Журавлей». Припомните слова ее: «Мне кажется порою, что солдаты…». И сравните их со словами известной молитвы: «Отче наш, сущий на небесах…». Очень похоже. Стилем, ритмом. И потрясающей энергетикой.
Говорят, лично генсеку — «дорогому товарищу Леониду Ильичу» Брежневу стали поступать жалобы на песню от бдительный партийцев, углядевших в ней мистико-религиозный подтекст. Однако у Леонида Ильича хватило ума наложить категорическую резолюцию на их жалобах: «Исполнять песню можно». Но не часто, добавил он тут же, чтобы хоть как-то угодить бдительным партийцам.
И «Журавли» поплыли по стране, вызывая слезы у слушателей.
Сегодня, когда канули в Лету коммунистические времена, расспросить о прошлом Полог, чтобы узнать хоть что-то о детстве Яна Френкеля, почти некого. Точнее, вообще некого.
Правда, как нам рассказала старший научных сотрудник Пологовского районного краеведческого музея Ирина Кособок, с которой мы вместе искали Пологи времен парикмахера Абрама Френкеля [и отыскали кое что интересное для будущего туристического маршрута под условным названием «Пологи Яна Френкеля»], имеются сведения о проживая в Пологах после Великой Отечественной войны матери Яна Абрамовича и его сестры. Вроде бы, жили они в здании, где теперь пребывает пологовская мэрия — в каких-то комнатах нижнего этажа.
А вот как сложилась дальнейшая судьба жиличек — куда и когда они съехали из Полог, неизвестно.
Вообще, в биографии музыканта композитора [и киноактера, к слову: Френкель ведь снялся в четырех кинолентах] много белых пятен, много загадок.
Некоторые источники, например, уверяют, что родился он в 1925 году, а с началом войны с немцами, чтобы попасть в военное училище, приписал себе пять лет. И двухметровому, плечистому юноше поверили: выпускник консерватории Ян Френкель был зачислен курсантом в Оренбургское артиллерийское училище.
И с именем у него закавыка имеется. В метриках, оказывается, он был записан как Ян-Томпа Абрамович. Так его отец назвал — в честь никому не ведомого сегодня эстонского революционера Яна Томпа, ставшего после прихода к власти большевиков председателем центрального совета профсоюзов Эстонии и депутатом тамошнего парламента [расстрелян в 1924 году].
Оказывается, первую песню Френкеля — «Шел пилот по переулку» [на слова Мориса Слободского и Александра Раскина], написанную в военном училище, от песни следующей, называвшейся весьма бесхитростно — «Дальняя песенка» [слова Марка Лисянского] отделяли… долгих 16 лет. Ушедших на зарабатывание денег для семьи будущего великого и подлинно народного композитора.
Поселившись после войны в Москве, семья Френкеля ютилась в коммуналке, Ян устроился в гастрольную труппу, выступавшую на эстрадных площадках. И его заметили: высокий, сутулый, с чапаевскими усами, он сразу привлекал внимание публики. «Всеобщее восхищение вызывал Ян Френкель, — приводит рассказ композитора Юрия Саульского уже упоминавшийся мной еврейский онлайн центр Jewish.Ru. — На своей скрипке он воспроизводил манеру лучших джазовых саксофонистов 30-х годов — Хокинза, Уэбстера, Вентуры. Звук его скрипки был очень теплым, задушевным, интонации исключительно точными. Френкель также был талантливым импровизатором. Привлекала его музыкальность, какая-то истовая влюбленность в джаз. Как сейчас вижу: большого роста, слегка сутулый, он подходил к микрофону и играл на скрипке так, что все останавливалось, замирало. Скрипка была как бы его продолжением. Это был не просто виртуоз, это был настоящий артист джаза».
Вскоре в Москве стали «ходить» персонально «на Френкеля». Столичные кинотеатры приглашали его давать концерты, он стал дирижером эстрадного оркестра, который выступал в фойе кинотеатров перед показами фильмов. Френкеля звали всюду. И он не отказывался ни от какой работы — играл в ресторанах, переписывал партитуры для именитых членов Союза композиторов, писал оркестровки. Музыканту надо было кормить семью, которая была для него всем на свете.
А для души он не писал долгих 16 лет. А потом, словно спохватившись, выдал серию песенных шедевров.
Но я, однако, забежал вперед. Мне так много хочется сказать о композиторе из Полог, что я не управляться с чувствами, которые опережают мысли.
Из военного училища Ян попал на фронт, где получил тяжелое ранение, госпиталь. После госпиталя и освобождения от строевой службы была работа во фронтовом театре, организованном при Московском городском управлении искусств. Одаренный музыкант из Украины быстро стал своим, почти не заменимым. Занимаясь музыкальным сопровождением спектаклей, он ведь сам придумывал, что играть. Сам и играл: на рояле, аккордеоне, скрипке. «Концерты наши, — вспоминал спустя годы Френкель, — проходили в блиндажах, чаще всего в ближайшем соседстве с передовой. Тогда впервые я понял, какая это великая жизнеутверждающая сила — искусство, и как оно необходимо людям при любых обстоятельствах, в любой обстановке».
Силой искусства Ян Абрамович до конца своих дней щедро делился с людьми, выступая как с большой, так и с малой сцены — и в крупном городе, и крохотном селении. «Помню, — вспоминал его друг и поэт Игорь Шаферан, — мы оказались в одном новом поселке. Все уже сидели в зале, и тут только до нас дошло, что клубе нет рояля. Кто-то подсказал, что в доме у одного из рабочих есть пианино, но, чтобы его вытащить, нужно разобрать стену. И пока мы с Яном Абрамовичем беседовали, часть дома люди разобрали и притащили пианино в зал».
