Читаем Антивирус. Европа в огне онлайн бесплатно

Часть первая

ПОБЕГ ИЗ СЧАСТЛИВОГО ПРОШЛОГО

Глава первая

БЕГСТВО ИЗ РАЯ

… В кромешной темноте Татьяна дрожащими от страха пальцами тыкала в слабо мерцающий монитор смартфона, набирая номер почти забытых родственников из далекой, давно не любимой холодной страны. Татьяна убавила на смартфоне яркость экрана, чтобы не привлечь внимания тех, кто мог оказаться рядом с ними в этом лесу, через который шла дорога из их солнечного приморского города на западе Испании, из города ее мечты…

Татьяна с отчаянной надеждой слушала длинные потрескивающие гудки, которые очень быстро обрывались, но она набирала эти полузабытые номера вновь и вновь. И негромко, сдерживая крик отчаяния, дрожащим голосом говорила в трубку:

– Ало! Ало! Папа!.. Ало, мама!..

Но звонок всякий раз срывался. Мобильная связь работала плохо, да и в этих местах, пусть даже это и была хваленая Европа, связь всегда была не на высоте, тем более сейчас, когда все вокруг было охвачено глубоким экономическим кризисом и страшным вирусом. Повсюду царили смерть и паника, паника и смерть, вызванные этим странным вирусом, который появлялся вновь и вновь, как птица Феникс возрождалась из пепла. Казалось, его уже побеждали, делали вакцины, лекарства, назначали карантины, но вирус вспыхивал с каждым разом все с большими силой и размахом, будто все предыдущие меры защиты от него не уничтожали, а только прибавляли силы этому вирусу. Все эти меры были, как поленья, брошенные в костер. Поначалу костер вроде как затухал и испускал дым, как костер угасающий, и можно было радоваться, что он угас. Но дым этот был обманчив, тлеющий огонь изнутри точил свежие поленья и готовился к новой атаке. И от этого людей охватывал ужас. Казалось, что чья-то дьявольская рука управляла всем этим хаосом и не давала ему утихнуть. Однако политики и правительства во все голоса с улыбками и уверенным видом докладывали о том, что в их странах ничего страшного не происходит.

– Чертова Испания! – Татьяна настойчиво ждала ответа, в страхе, как загнанный зверь, озираясь по сторонам из своей машины, где спали ее измученные дорогой дети и заходился от кашля и хрипа её муж, который уже несколько дней глотал таблетки, ничего не говорил, а просто лежал, тупо глядя в потолок и ждал смерти.

Всевозможные таблетки они успели накупить в одной из аптек, когда все еще только начиналось, но таблетки лишь на время глушили боль и температуру, и лишь немного облегчали дыхание.

В голове Татьяны стучала только одна мысль: «они же спасали людей, вывозили их самолётами… Хотя, надо только добраться туда, где смогут нам помочь. Они должны нам помочь. Должно быть такое место. Должно быть!.. Надо ехать в Бильбао… По телевизору говорили, что там развернули госпитали…там спасают…».

Вокруг был древний, ухоженный лес и стояла полутьма, лишь неполная луна желтыми пятнами вырывала из мрака деревья и поблескивающий между деревьев идеально ровный с красивыми, светящимися разметками асфальт, который будто смеялся над всем, что происходило вокруг. Вдоль дороги было разбросано несколько машин, не подающих признаков жизни. Еще проезжая мимо них, Татьяна видела, что в машинах лежали, откинув назад головы, посиневшие лицами люди. Какой-то мужчина еще чертыхался, задыхаясь и громко хрипя, что было слышно в открытом окне его машины, он как какой-то вампир раздирал ногтями торпеду в автомобиле, а потом, распахнув дверь, выскочил наружу и, задрав вверх голову, с громким сипом хватая ртом воздух, но вскоре упал без сознания, дернулся пару раз и затих…

***

ВСЕ ЕЩЕ ТОЛЬКО НАЧИНАЛОСЬ

Они никогда не верили в то, что говорили некоторые эксперты по телевизору, в то, что в мире наступил какой-то коллапс, что на мир напал какой-то вирус, а потом случились эти кризисы. Они получали пособия на детей и пособия по безработице, развлекались, наслаждались благостями «цивилизации», которая, впрочем, иногда казалась довольно странной. Когда же кризис стал более серьезным, многим людям все стало представляться загадочным заговором мировой экономической элиты, направленным на то, чтобы олигархи разгрузили свои переполненные склады, чтобы остановить перепроизводство и перенаселение мира, которое было таким неудобным для этой самой мировой элиты.

Да и государствам и правительствам все было на руку. Пенсионеры, безработные, бедные слои населения повсюду вымирали от вируса, от болезней, от грабежей и убийств, а мертвым не нужно давать пособия, пенсии, работу, они освободят переполненные улицы мегаполисов и облегчат, наконец-то экономику. Обычные люди были для многих политиков не людьми, а винтиками в их машинках для заработка. Но этих винтиков становилось слишком много, они перегружали эту самую машинку для заработка и она все чаще скрипела и стопорилась от избытка винтиков и деталей, и давала сбои. Да и слишком навязчивы и требовательны становились эти мелкие винтики. И с ними надо было что-то делать.

И сначала придумали кризис.

Но кризис не помог.

Винтики оказались слишком живучими.

И тогда пришел вирус.

Многим он показался выдумкой, а эту эпидемию, как многие думали, можно было опять пережить. И такие настроения поддерживались некими странными невидимыми силами. И, вполне возможно, это тоже делалось продуманно…

Но все пошло как-то не так…

***

Татьяна родилась в далеком, зимой промерзающим до мозга костей, а летом жарким до головокружения, провинциальном городе России, где дымили трубы заводов, отравляя экологию края, где по плохим дорогам едва волочились скрипучие троллейбусы, а серость построек утомляла глаза. О красивой жизни Татьяна могла только мечтать. Красавицей особенной она не была, и умом далеко не блистала, чаща ее даже называли глупенькой, знакомые подшучивали над ней, но она в ответ улыбалась. Обид она почти не помнила, чаще ее можно было увидеть улыбающейся. Ее лицо, немного широкое и чуть скуластое имело невысокий лоб и искрящиеся желанием счастья зеленоватые глаза. Татьяна всегда верила, что счастье где-то ждет ее. Фигура у нее была заметно аппетитной, роста была среднего. Мужским вниманием обделена она не была.

С горем пополам окончила она какие-то курсы и даже вышла замуж и родила девочку.

Но это был не ее Ромео. Он не так много зарабатывал, как ей бы хотелось, да и работать много приходилось и ей. И тогда она сделалась челночницей и стала торговать на городском рынке заграничными шмотками, за которыми она ездила вместе со знакомыми в Польшу и Румынию, где можно было купить поддельные под известные брэнды косметику и другие вещи.

Но мечты Татьяны вдруг как-то одним разом воплотились в жизнь. Как-то в очередной поездке за границу она познакомилась с немолодым уже испанцем.

Манюэль Рико! Одно имя его уже завораживало! Они заговорили, благо Татьяна не плохо знала французский, что было единственным ее умственным достоинством, а европейцы, как известно, знают многие языки своего «великого» ЕС.

Так все и закружилось. Первые встречи в шикарных ресторанах за границей, поездки по городам Европы.

Манюэль был торговым представителем косметического испанского брэнда, поэтому он много путешествовал.

А затем было его предложение, и, как итог всего – свадьба.

И теперь она была синьора Татьяна Рико.

К тому времени Татьяна уже развелась с первым мужем, молодым и симпатичным парнем, который ей вмиг опостылел, но от которого она родила дочку. Дочку во время поездок оставляла на руках матери.

Татьяна была счастлива. Ей завидовали все подруги, в социальных сетях интернета ей сыпали комплиментами. Не беда, что он не молод, что старше ее он на тридцать лет, в свои годы он был слегка тучен, но еще довольно энергичен, не беда, что по брачному контракту в случае его смерти у нее ничего не останется, главное было в том, что жила она теперь в вожделенной Европе! Они бродили по узким однообразным каменным улицам, восхищались невероятными Храмами. Татьяна была в восторге от крохотной съемной квартирки в Париже и от просторной квартиры в приморском городке Испании Сантандере.

Все это казалось ей сбывшейся сказкой. Идеальные дороги с красивой разметкой, слепящие роскошью автомобили, взятые в аренду яхты, невероятные магазины, модные шмотки, порой, экзотическая пища, которую поначалу и есть-то было противно, брезговала она многими морскими продуктами. Но давилась и счастливо улыбалась, ведь это было так круто, питаться всем этим, а не каким-то там мясом или картошкой. Это была Европа, детка!

Через год Татьяна родила своему испанскому мужу сына, назвали его имени дедушки мужа – Родриго. Татьяне казалось это красиво, куда красивее, чем какой-то там Иван, Витя или Вася.

Родриго с рождения стал испанцем и рос в любви, не зная отказа почти ни в чем. Крепкой фигурой и округлым улыбчивым лицом он был схож с Манюэлем. Аппетит у него был крепкий, поэтому к пяти годам он стал похож на веселого медвежонка.

Так прошли годы. Выросла дочка, ей исполнилось шестнадцать, у нее появилась большая компания друзей, которые так не были похожи на друзей Татьяны в России. Испанская молодежь жила совершенно по-другому, по-другому училась, развлекалась по-другому, интересы у испанских ребят были, как казалось Татьяне, намного правильнее, чем у ее знакомых в ее далекой холодной стране. Там, в далекой России, многим казалось, что нужно получить профессию, работать, чтобы жить, быть каким-то правильным, чего-то не делать. Там была какая-то мораль, родители, бабушки и дедушки указывали детям, как и что им делать, и как лучше жить. А тут каждый молодые люди могли жить, как им хотелось, путешествовать на машинах, веселиться в компаниях. Здесь, как казалось Татьяне, даже дышалось совсем по-другому. И солнце здесь светило ярче и было оно теплее и мягче, и деревья были особенно зелеными и экзотическими! Улицы были чище, машины блестящее, одежда удобнее!

***

В то утро все было как обычно. Она проснулась последней, муж Манюэль всегда вставал раньше всех и будил всех остальных. Детей он тормошил первыми, давая им возможность понежиться в постели с закрытыми глазами.

Татьяну Манюэль будил следом, так же, минут за пять до положенного подъема. Затем Манюэль шел в ванную комнату, аккуратно вычищал зубы, брился, принимал душ и возвращался в спальни, где все еще лениво копошились, спрятавшись под одеяла, дети.

– Подъем, лентяи! – как всегда, потеребил в то утро Манюэль детей за волосы. – Завтракать и в школу. Быстро! Или кто-то не получит сегодня колы.

Этот аргумент был самым веским. Дети встали и со смехом и шлепаньем босых ног побежали наперегонки в ванную комнату.

К Татьяне Манюэль подкрался, как дикий хищник к своей жертве, внезапно схватил ее за руку и слегка укусил.

Татьяна испуганно вскочила и вскрикнула:

– Дурак!

Манюэль сделался вдруг серьезным, нахмурив брови, решительно погрозил ей пальцем.

– Никогда так больше не говори!

– А то что? – глуповато, по обыкновению, улыбнулась Татьяна.

– Не получишь сладкого! – И Манюэль с хохотом кинулся ловить ее, а Татьяна, играясь, с визгом бегала от него по спальне, то вокруг кровати, то перебегая через постель.

За завтраком все сидели молча, уплетая безвкусные хлопья, запивали их колой. Татьяне хотелось поесть чего-то нормального, супа, или жареной картошки, но сказать об этом она не могла, ей было стыдно признаться в том, что эти хлопья с колой это не нормальная пища, а перекус, который употреблять каждый день становилось противно

– Сегодня твоя очередь, – кивнул Манюэль на детей.

– У-у! – недовольно пробурчала Татьяна, поморщившись. – Я хотела телефон поменять.

– Этому еще и полгода нет. Что в нем не так?

– Вышел новый. Такой классный! – развеселилась Татьяна. – Недорогой. С той же серии.

– Недорогой?

– У меня еще остались деньги, а скоро нам дадут пособие.

– Лучше бы мы оставили их на что-то полезное…

– На что, например?

Манюэль задумался, посмотрел на своего полного сына, затем на супругу.

– Нужно записать Родриго в секцию.

– Он и так в школе играет в футбол. Забыл что ли?

– Мама, я тоже хочу новый телефон, – глядя в тарелку, спокойно сказала пятнадцатилетняя Армина. Это имя еще там в России нашла для нее мама, называть ее обычным именем Татьяна не хотела, она даже поругалась с первым мужем и настояла именно на имени Армина.

Русоволосая Армина была ростом среднего, как и Татьяна, но, как и ее русский отец, она имела все перспективы стать достаточно высокой для девушки. Фигура Армины была куда более спортивной, чем у Татьяны, ноги, бедра и плечи Армины были крепкими и видом своим источали гипнотические флюиды вожделения. Ее продолговатое лицо с жестким подбородком, ровным греческим носом и большими решительными синими глазами, подчеркнутыми чувственными черными бровями не могло оставить равнодушным никого из молодых ребят в ее окружении. За Арминой, порой ухаживали сразу несколько молодых испанцев, которые предлагали ей самые разные развлечения, но разборчивая не по возрасту Армина, была, как казалось ее приятелям, слишком уж придирчивой, В ее возрасте испанские девушки запросто теряли невинность, не особенно переживая за свою честь и репутацию. Впрочем, последнее в окружающем Армину обществе мало ценилось.

Татьяна, улыбнувшись, словно она делает какой-то фокус, показала Армине свой телефон.

– Я тебе подарю свой.

– Класс, – с заискрившимися глазами пробурчал Родриго, набивая и без того большие щеки, хлопьями. – Мне тоже нужно новый телефон, – пробурчал он, роняя на стол изо рта хлопья.

– Поросенок ты, – сказала весело ему Армина. – Тебе, мелкий, еще рано с крутыми телефонами ходить, – сказала Армина.

– А ты не мечтай, у тебя новая приставка. А телефон пока и такой сойдет, – добавила Татьяна.

– А тебе больше не дам играть! – Родриго показал ложкой на Армину.

Манюэль поставил перед собой планшет-трансформер, включил новости.

– Черт, – проговорил Манюэль.

– Что там?

– Люди мрут, как мухи… Извиняюсь.

– Их что вылечить не могут? – как бы невзначай спросила Татьяна, наливая себе колы. – Это же Европа!

– Не знают, как и чем… Ладно, – Манюэль посмотрел на часы. – Пора собираться. Так что, бандиты, быстро собираться!

– У меня все готово, – пробурчал Родриго.

– Прекрати столько есть, Родриго, – Манюэль похлопал по плечу своего пухленького сына. – Ты должен быть стройным и привлекательным.

– А для чего, папа?

Манюэль игриво кивнул на Татьяну.

– Чтобы, когда ты вырос и получил хорошую работу, ты смог бы привлечь такую же красивую девушку, как твоя мама.

Родриго с живым интересом посмотрел на свою маму.

– А я никогда не женюсь. Я буду жить с мамой.

– Это ты сейчас так говоришь. Я тоже в детстве так говорил. А потом встретил… твою маму. И всё.

– Что «всё»?

– Появился ты, и я стал жить с твоей мамой.

– А она? – Родриго показал на Армину. – Она когда появилась?

– Она уже была.

– А как я появился? – толстячок Родриго широко заулыбался.

– Все, – Татьяна встала с места, – я одеваюсь и иду в машину. Чтобы через пять минут вы были со мной! Понятно?

Родриго согласно кивнул и натолкал полный рот хлопьев.

Манюэль с недовольным видом помотал головой и забрал у Родриго тарелку.

– У! – недовольно пробурчал маленький толстячок.

– Быстро к маме в машину!