Читаем Антигона онлайн бесплатно
Антигона
Софокл - древнегреческий поэт-драматург, один из трех великих представителей античной трагедии. По времени жизни и характеру творчества он занимает место между Эсхилом и Еврипидом. Мировоззрение и мастерство Софокла отмечены стремлением к равновесию нового и старого: славя мощь свободного человека, драматург предостерегал против нарушения "божеских законов"; усложняя психологические характеристики, сохранял общую монументальность образов и композиции. В настоящем издании вниманию читателей предлагаются три наиболее известные трагедии Софокла, ставшие классическим образцом жанра: "Эдип-царь", "Эдип в Колоне" и "Антигона".
Драматургия / ДрамаАнтигона (пер. Зелинского)
Действующие лица
Пролог
Парод
Эписодий Первый
Стасим Первый
Эписодий Второй
Стасим Второй
Эписодий Третий
Стасим Третий
Эписодий Четвертый
Коммос
Эпод
Стасим Четвертый
Эписодий Пятый
Стасим Пятый
Эксод
Коммос
Список сокращений
Трагедии Софокла
Другие античные авторы и произведения
Современная литература
Отечественные журналы
Примечания
Предварительные сведения
Антигона
Антигона (пер. Шервинского)
Действующие лица
Пролог
Парод
Эписодий Первый
Стасим Первый
Эписодий Второй
Стасим Второй
Эписодий Третий
Стасим Третий
Эписодий Четвертый
Коммос
Эпод
Стасим Четвертый
Эписодий Пятый
Стасим Пятый
Эксод
Коммос
Примечания
Антигона (пер. Мережковского)
Действующие лица
Пролог
Парод
Эписодий Первый
Сцена 1
Сцена 2
Стасим I
Эписодий Второй
Сцена 1
Сцена 2
Эписодий Третий
Сцена 1
Сцена 2
Стасим III
Эписодий Четвертый
Сцена 1
Коммос
Эпод
Сцена 2
Стасим IV
Эписодий Пятый
Сцена 1
Сцена 2
Стасим V
Эксод
Сцена 1
Сцена 2
Сцена 3
Сцена 4
Коммос
Сцена 5
notes
Примечания к Зелинскому
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
Примечания к Шервинскому
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
Антигона (пер. Зелинского)
Софокл
Антигона
Трагедия
(пер. Фаддея Зелинского)
Действующие лица
Страж
Вестник
Без слов: слуги Креонта; прислужницы Евридики.
Действие происходит перед царским дворцом в Фивах.
Пролог
Сестра родная, общей крови отпрыск,
Исмена, слушай. Тяжелы проклятья
Над семенем Эдипа – и при нас
Им, видно, всем свершиться суждено.
Казалось бы, и горя, и бесчестья,
И скверны, и греха всю чашу мы
До дна с тобой испили? Нет, не всю!
Ты знаешь ли, какой приказ недавно
Всем объявил Креонт-военачальник?…
Не знаешь, вижу, – а беда грозит
Ужасная тому, кто мил обеим.
О милых я не слышала вестей, —
Ни горького, ни радостного слова, —
С тех пор, как наши братья друг от друга
Смерть приняли в один и тот же день.
Но вот настала ночь, и рать аргивян
На родину бежала; я не знаю,
Сулит ли скорбь иль радость этот день.
Я так и думала – и из дворца
Тебя велела вызвать, чтоб о деле
Поговорить с тобой наедине.
Ты вся дрожишь… о, что случилось, молви!
Вот что случилось. Одного лишь брата
Почтил Креонт, и даже свыше меры;
Другой последней милости лишен.
Могиле отдал прах он Этеокла?
По правде праведной и по закону,
И он велик среди теней в аду.
А Полиника труп несчастный в поле
Поруганный лежит; никто не волен
Его ни перстью, ни слезой почтить;
Без похорон, без дани плача должно
Его оставить, чтобы алчным птицам
Роскошной снедью стала плоть его.
Так приказал достойный наш Креонт
Всему народу, и тебе, и мне…
О да, и мне! А кто еще не знает,
Тому он здесь объявит свой приказ.
И не пустым считает он его:
Плащ каменный расправы всенародной
Ослушнику грозит. Вот весть моя.
Теперь решай: быть благородной хочешь,
Иль благородных дочерью дурной?
Несчастная, возможно ль? Крепок узел;
Мне ни стянуть, ни развязать его.
Согласна труд и кару разделить?
Какую кару? В чем твое решенье?
Своей рукою мертвого зарыть.
Как, – хоронить запрету вопреки?
Да – ибо это брат и мой и твой.
Не уличат меня
[1]
в измене долгу.
О дерзкая! Наперекор Креонту?
Меня моих он прав лишить не может.
Сестра, сестра! Припомни, как отец наш
Погиб без славы, без любви народной;
Как, сам себя в злодействе уличив,
Он двух очей рукою самосудной
Себя лишил.
[2]
Припомни, как страдальца
Мать и жена – два слова, плоть одна! —
В петле висячей жизнь свою сгубила.
Еще припомни: оба наших брата,
Самоубийственной дыша отвагой,
Одной и той же смертью полегли.
Лишь мы теперь остались. Всех позорней
Погибнем мы, когда, поправ закон,
Нарушим власть и волю мы царя.
Опомнись! В женской родились мы доле;
Не нам с мужами враждовать, сестра.
Им власть дана, мы – в подданстве; хотя бы
И горшим словом оскорбил нас вождь —
Смириться надо. Помолюсь подземным,
Чтоб мне простили попранный завет,
Но власть имущим покорюсь: бороться
Превыше силы – безрассудный подвиг.
Уж не прошу я ни о чем тебя,
И если б ты мне помощь предложила,
Я б неохотно приняла ее.
Храни же ум свой для себя, а брата
Я схороню. Прекрасна в деле этом
И смерть. В гробу лежать я буду, брату
Любимому любимая сестра,
Пав жертвою святого преступленья.
Дороже мне подземным угодить,
Чем здешним: не под властью ли подземных
Всю вечность мне придется провести?
Ты иначе решила – попирай же
В бесчестье то, что бог нам чтить велел.
Я не бесчещу заповеди божьей,
Но гражданам перечить не могу.
При том и оставайся. – Я же брата
Любимого могилою почту.
Несчастная! Мне страшно за тебя.
Меня оставь, – живи своею правдой.
Храни же в тайне замысел опасный,
Не посвящай чужих! И я смолчу.
Всем говори! Услугою молчанья
Ты лишь усилишь ненависть мою.
Твой пламень сердца душу леденит!
Но тем, кому служу я, он угоден.
Несбыточны твои желанья, верь мне!
Коль так – мой пыл остынет сам собой.
И приступать к несбыточному праздно.
Так продолжай – и ненавистна будешь
Усопшему навеки, как и мне.
Нет, пусть я буду вовсе безрассудна,
Пусть претерплю обещанный удар —
Но я не отрекусь от славной смерти.
Прощай сестра! Мечта твоя, безумна,
Но для родных ты истинно родная.
Парод
Со стороны города появляется Хор фиванских старцев.
Здравствуй, Солнца желанный луч!
Краше всех просиявших зорь
Над Диркейским святым руслом
[3]
Ты сверкнул, золотого дня
Ясный взор, после долгой мглы
Свет неся семивратным Фивам!
Ты же, жгучей шпорой вонзясь,
Вражью рать о белых щитах,
Что к нам Аргос в бой снарядил,
В бегство двинул быстрее.
Поднялась она гордо на нашу страну,
Под грозой Полиниковых гневных речей.
Как блистали доспехи, как веял султан!
Так парит над землею могучий орел:
Белоснежные крылья колышут его,
И угрозой с небес
Его яростный крик раздается.
Над чертогом повис орел;
Лесом гибельных копий он
Обложил семивратный вал.
Но вкусить не пришлось ему
Нашей крови, и смольный огнь
Не коснулся венца твердыни.
Вспять направил гордый он лет,
За спиной услышав своей
Гром оружий: хищник узнал
Силу бранную змея.
Ненавидит надменных речей похвальбу
[4]
Правосудный Зевес. Он заметил поток
Необорный мужей и бряцающих лат
Золоченую спесь – и у грани самой
Огневицей перуна врагов ниспроверг,
Уж разверзших уста
Для ликующей песни победы.
В гулком паденье поверженный огненосец
[5]
Землю ударил. Дышал он безумной злобой:
Словно смерч-лиходей,
Мнил смести он державный град.
Такой ему жребий пал;
Смертью иной прочих сразил
Бурный Apec, наш покровитель
Благоусердный.
И седмица вождей у ворот семерых,
Что доверилась удали в равном бою,
Свои латы оставила Зевсу побед.
Лишь они, нечестивцы, что, крови одной
По отцу и по матери, копья свои
Друг на друга направили, – смерти одной
Испытали совместную горечь.
Нам же дарует всеславный венец Победа,
Светлая гостья царицы ристаний
[6]
Фивы,
Чтоб забвения мглой
Войн годину покрыли мы.
Пусть пляски вихрь в тьме ночной
Радости мзду в храмы несет;
Ты ж, Дионис, будешь нам в Фивах
Царь хороводов!
Но я вижу владыку родимой страны,
Менекеева сына Креонта: сам бог
Ему царство недавним решеньем вручил.
Он идет. Что за думы волнуют его?
Знать, не даром он старцам гонцов разослал
И в совет их державный на площадь зовет
Принуждением царского слова!
Эписодий Первый
О, мужи Фив!
[7]
Божественною волей
Наш город вновь спасен из моря бед.
И вот я вас созвал – от всех отдельно,
Посланца гласом каждого – считая
Оплотом царского престола вас.
Так вы уж древней Лаия державе
Хранили верность; так, затем, Эдипу;
И наконец, по гибели отца,
Вы так же верно сыновьям служили.
Теперь двойная их скосила доля
В один и тот же день – убийцы оба,
Они ж и жертвы, юную десницу
Братоубийства скверной опорочив —
И унаследовал царей погибших
Престол, как родственник ближайший, я.
Я знаю: безрассудно полагать,
Что понял мысль и душу человека,
Покуда власти не отведал он.
Узнайте же, как я намерен править.
Кто, призванный царить над всем народом,
Не принимает лучшего решенья;
Кому позорный страх уста сжимает,
Того всегда считал негодным я.
И кто отчизны благо ценит меньше,
Чем близкого, – тот для меня ничто.
Я не таков. Да будет Зевс-всевидец
Свидетель мне! Молчать не стану я,
Когда пойму, что под личиной блага
Беда к моим согражданам крадется,
Не допущу подавно, чтобы дружбу
Мою снискал моей отчизны враг.
Отчизна – вот та крепкая ладья,
Что нас спасает: лишь на ней, счастливой,
И дружба место верное найдет.
Такой закон наш город вознесет,
И с ним согласен тот приказ, который
Я о сынах Эдипа объявил.
Гласит он так: героя Этеокла
За то, что пал он, за страну сражаясь,
Покрытый славой многих бранных дел, —
Почтить могилой и достойной тризной
С славнейшими мужами наравне;
Но брат его – о Полинике слово —
Кто, изгнанный, вернулся в край родной
Чтоб отчий град и отчие святыни
Огнем пожечь дотла, чтоб кровью граждан
Насытить месть, а тех, кто уцелел,
В ярмо неволи горькой впрячь, – о нем
Народу мой приказ: не хоронить,
Ни плачем почитать; непогребенный,
Оставлен на позор и на съеденье
Он алчным псам и хищникам небес.
Вот мысль моя, и никогда злодея
Не предпочту я доброму средь нас.
Кто ж верен родине, тому и в жизни
И в смерти я всегда воздам почет.
Ты так решил, Креонт, сын Менекея,
И о враге отчизны, и о друге;
В твоих руках закон; и над умершим,
И над живыми – нами, – власть твоя.
Так бдите же над исполненьем слова!
Не молодых ли это плеч обуза?
Конечно; к трупу стражу я приставил.
А нам ты что приказываешь, царь?
Ослушникам закона не мирволить.
Кто ж в казнь влюблен? Таких безумцев нет.
Наградой казнь ослушнику, ты прав;
Но многих и на смерть влечет корысть.
По правде не могу я, государь,
Сказать, чтоб от чрезмерного усердья
Я запыхавшись прибежал сюда.
Нет: остановок на пути немало
Внушала мне забота, и не раз
Уж восвояси я хотел вернуться.
То так, то сяк душа мне говорила:
«Глупец! Куда спешишь? Ведь на расправу!
Несчастный! Что ты медлишь? Вдруг Креонт
Узнает от другого, – будет хуже!»
Так мысль свою ворочал я, досужий
Шаг замедляя, – а в таком раздумьи
И краткий путь способен долгим стать,
Но верх взяла решимость: я пришел.
Хоть и сказать мне нечего, а все же
Скажу: пришел сюда не без надежды
Не испытать, чего не заслужил.
О чем же речь? Ты оробел, я вижу!
Узнай сначала про меня: то дело
Свершил не я, а кто свершил – не знаю.
Ответ держать поэтому не мне.
Что за увертки, что за оговорки!
Не мешкай: что за новость, объяви!
Тут поневоле мешкать будешь: страшно!
Так говори – и убирайся прочь!
Ну вот, скажу: похоронен тот труп.
Печальник скрылся. Слой песку сухого
На мертвеце и возлияний след.
Что ты сказал? Кто мог дерзнуть? Ответствуй!
Почем мне знать? Ни рытвины кругом
От заступа или лопаты; почва
Тверда, суха ступне и колесу:
Кто здесь и был, тот не оставил следа.
Так вот, когда дневальщик первый дело
Нам показал – всем и чудно и жутко
Внезапно стало: мертвеца не видно!
Не то, чтоб в землю он ушел: лишь сверху
Был тонким слоем пыли он покрыт,
Как бог велит во избежанье скверны.
И ни от пса, ни от другого зверя
Следов не видно – ни зубов, ни лап.
Тут друг на друга мы с обидной бранью
Набросились, страж стража обвинял;
Вот-вот, казалось, до ручной расправы
Дойдет – кому же было нас унять?
На каждого вину взвалить пытались —
И каждый отрицал ее. Готов был
Всяк раскаленное держать в руках железо,
[8]
И сквозь огонь пройти, и бога в клятве
Свидетелем призвать, что он невинен,
Что он ни в замысле, ни в исполненьи
Не принимал участья. Спорим, спорим, —
Нет, не выходит ничего. Тут слово
Сказал один из нас – такое слово,
Что в страхе все поникли головой:
Перечить не могли, а что бедою
Оно чревато – было ясно всем.
Его же слово – вот оно: с повинной
К тебе прийти и обо всем сказать.
Что было делать? Покорились, жребий
Метнули – мне досталась благодать.
И вот я здесь, что враг во вражьем стане;
Еще бы! Всем противен вестник зла.
Недоброе нам сердце ворожит;
Подумай, царь, не бог ли тут замешан.
Умолкни! Гневом душу мне наполнишь.
Ужель с годами ум твой отупел?
Что за кощунство! Чтобы сами боги
Заботились об этом мертвеце!
Что ж, благодетеля они в нем чтили,
Что перстью упокоили его —
Его, пришедшего в наш край, чтоб храмы
В убранстве их колонн огнем разрушить,
Разграбить приношенья, разорить
Мать-землю, надругаться над законом?
А коль злодей он – видано ли дело,
Чтоб о злодее боги так пеклись?
Нет, нет, не то. – Уже давно средь граждан
Я ропот слышу.
[9]
Им мое решенье
Противно, видно, и строптивой вые
Претит ярмо. Нелюб им новый царь.
Они и их – я это ясно вижу —
Посулом мзды презренной обольстили,
Чтоб мой приказ нарушили они.
Да, деньги, деньги! Хуже нет соблазна
Для смертного. Они устои точат
Стен крепкозданных и из гнезд родных
Мужей уводят; их отрава в душу
Сочится добрых, страсть к дурным деяньям
Внушая ей; они уловкам учат,
Как благочестья грань переступать.
Но все же те, кого соблазн наживы
Заманит в грех такой – хоть и не сразу —
Добьются кары строгого судьи.
Теперь заметь: как свят мне Зевса облик! —
Ты видишь, клятвой я связал себя —
Моим глазам представите вы вскоре
Виновника запретных похорон;
Не то – вам смерти не простой награда
Назначена: живые вы на дыбе
Заплатите за дерзновенье мне.
Я научу вас знать, где к месту алчность,
И воровать с разбором, твердо помня,
Что не везде подачка нам сладка.
Опасна гнусная корысть, и чаще
Ты с ней беду, чем прибыль наживешь.
Ответить дашь? Иль сразу уходить?
Разгневал ты и так меня довольно!
Слух ли болит иль сердце у тебя?
Еще искать ты вздумал место боли?
Я огорчил твой слух, виновник – сердце,
Болтать на диво мастер, ты, я вижу!
Пусть так; но труп похоронил не я.
Неправда, ты, продав за деньги душу.
Увы!
Беда, когда судья нездраво судит.
Толкуй себе, что здраво, что нездраво,
Но отыщи виновника, – не то
Поймешь: корысть чревата злой невзгодой.
Уходит во дворец.
И я согласен, чтоб его поймали.
Но будет ли он пойман, или нет —
Ведь в этом властен бог один – с возвратом
Меня не жди. И то уж я не думал,
Что жизнь цела останется моя;
