Читаем Антигерой онлайн бесплатно

Всегда, когда начинал читать новую книгу, заставлял себя читать и введение, и предисловие, но и то и другое уводило мои мысли все ближе к желанию быстрее посмотреть картинки и распаковать пробники в середине журнала. Особенно, когда предисловие пишет какой-нибудь 60-юродный брат автора, который очень гордится возможностью быть его братом, а 60-слойный забор между ними забылся, как только книга стала успешной. Поэтому я, во избежание потери вашего интереса, расскажу вместо введения сказку о маленьком червячке, которого звали Бен, и была у него трапеция. Удачи друзья, вы взяли в руки самую настойчивую «дичовину», о какой когда-либо упоминал журнал «TIME»[1]. Но именно их обложка сделала меня главным достоянием 21-ого века.

Искренне ваш, хитрюга Джек.

Посвящается моим хейтерам. И моей маме.

Я жду от этой сигареты большего, чем она может мне дать.

Он просто лежал и не мог пошевелиться. Такое ощущение, что тело требует подзарядки, но провод не достает до розетки. Ох уж эти слюни, которые рекой разливаются по совершенно ровной поверхности, но силы покинули окончательно, и подложить подушку или хотя бы проглотить слюни стало практически невозможным.

Маркус никак не мог понять, почему его имя не вызывает у людей никакого интереса, как и персона в целом. Зачем вообще придумывать имена своим детям, если однажды какой-нибудь абсолютно лишенный чувства прекрасного соседский кот, также как и ты, отзовется на ваше теперь уже общее имя? А ведь ты считал себя уникальным, черт возьми! Неужели этот проклятый кот тоже способен любить.

– Эй, вставай, чёрт побери! Посмотри на себя: поза неестественная, выглядишь скверно. Так и хочется перешагнуть и не обернуться. Почему так плохо то? А ведь ничего и не болит, только встать не могу.

– Эй, помогите, люди, я тут! Ах, я даже не крикнул. Лень или все-таки я в опасности?!

– Ээй, люди! Нет. Опять никого.

Так, ладно, соберись. Ты похож на чайный пакетик, такой теплый, мокрый и глупый. Как же мне встать-то? Рука, ладонь, пол, рука, ладонь, пол, толкай, толкай, вот, уже что-то. Теперь самое тяжелое – голова. Почему она висит-то? А шея для чего? Шея, держи мою голову; так ребята, а ну-ка, все вместе: и раз, и два, и встали! Ну раз не встали, то сели, а голова так и висит; перед глазами темно и мутно, в горле легкий привкус тошноты: скорее к самому себе, чем к дешевеньким пельменям на завтрак. Надо протереть лицо, руки грязные, ну да ладно. Так, сейчас задача непосильная, но мы справимся, встаем. Толчок, подъем…ой, как плохо-то, но зато я стою на ногах, а дальше что? А дальше… А зачем я вообще поднимался? Я же сам лег, думал может хоть умру, но не так-то все просто. Шаг, шаг, и вот я возле раковины. Умою лицо. Главное не смотреть в зеркало, главное не смотреть…Эх, как ты отстойно выглядишь приятель, как будто чайный пакетик выбросили, и ты заглянул в мусорное ведро.

Маркус, то же мне имя, как будто я Цезарь, только он хотя бы Юлий, но никак не Маркус. Так бы и втащил по роже этому Маркусу, и Юлию, да кому угодно, пусть даже этому проклятому коту. Так, ладно, спокойствие, мозг работает, тело вроде мое, пора ехать. Я зачем-то согласился провести зарядку для этих прекрасных, надоедливых ребятишек и совершенно бесплатно, ведь я так богат, что деньги меня не интересуют, и я так люблю детей, что готов сутками сидеть с ними, а потом просто хочется прилечь и больше не вставать. Как я «люблю» все это детское и веселое.

Всю дорогу ехал как в тумане, стараясь не заснуть, включил по громче новый хит, посвященный лайкам и парусам, но не помогает. Пару раз добавил газу на своем стареньком гольфе, похоже, что ему, как и мне тяжко. Ох уж эти прекрасные дети: так любят отряхивать ноги, прежде чем сесть в салон, но что-то вечно идет не так, и видимо, ветер заносит грязь прямо на коврики и сиденья, и щекотка, которую я просил не делать, но ветер…

Я доехал. При входе в парк предложили пива. Уж лучше безалкогольного, ясно. Иду в шортах, мятой футболке; логотип стерся после очередной первой стирки. Значит, не стоит закидывать джинсы, кроссовки, носки и футболки разного цвета в режим «экстрачистоты», потому что выживает всегда сильнейший – носок, а все остальное превращается в чайный пакетик, который…этот пример уже был да?! В общем, иду, пью это безалкогольное пиво на этом безалкогольном детском празднике в этих мятых носках и чувствую себя самим дьяволом, аж самому смешно, насколько я вписываюсь в подобный «Openair»[2].

Ведущий спрашивает: «Как там тебя? Маршал, Мерчандайзер, Маркус?»

– Да, Маркус – говорю я ему.

– Скажи, как тебя представить? Кмс, не кмс, или у вас нет такого?

Для тех, кто не знает, а не знает никто, так как я еще не успел рассказать, кто я; был занят описанием этого, ну, чайного пакетика.

В каждом из нас порой играет Бог.

Маркус, Маркус, Маркус… Емае, я как будто на гладиаторской арене; стоим под трибунами, готовимся к выходу. Финал. Чемпионат мира. За 5 минут до выхода внутри все горит, еле сдерживаюсь, чтобы не завизжать, прижимая пальцы к щекам, с косичками и в короткой юбочке – так обычно делают взволнованные студентки типичных американских комедий, ужасов, боевиков – короче все так делают. Но я держусь, играю свою роль: «я скорость, я скорость, вжим, вжим, вжим, скорость, вжиииииим». Я готов. В голове никаких мыслей; в ушах только гул трибун; в желудке только один банан; Рядом тренер. Похоже он переживает еще сильнее, поэтому не буду его нервировать своими нервами: играем дальше. Посидим на дорожку, пропустим черную кошку, накроем голову кошельком – и вот мы идем!

Свет, кругом свет, крики, шум, все кричат мое имя, глаза стараюсь не поднимать, понимаю, что там п***полный зал. Но главное не подавиться; главное не споткнуться; главное поклониться; главное повернуться. Тишина. Время замирает, шум затихает, свет темнеет, я один. Вокруг как-будто никого; только я и он – Бонд, шучу опять – соперник мой, Абдулла или Шерхиз. Имя у него еще более нестандартное, но не о нем речь. Так вот, тишина, и я решаюсь поднять глаза; медленно отрываю, закрываю веки; боковым зрением как голубь, вижу справа тысячи 3, слева столько же; сзади и спереди, а еще вон – внизу. Ух, много же вас пришло на меня дурака поглядеть. Что, делать нечего? Телик отрубили? Крид отменил концерт? Камаэте [1], хадзимэ[2].

Бой. Начало. никакой паники, никаких сомнений и вопросов. Только я и он. Я и моя маваши[3], я и моя уширо[4], я полностью владею ситуацией, вхожу в кураж, кайфую, я уроню тебя «Афимолл»[5]. Зал поддерживает, вскрикивает на каждом моем красивом ударе (они у меня все красивые), ликует без остановки. Время. Я даже не вспотел. Кончилось первое время. У парня – паника в глазах, у меня – король лев, ну сейчас я тебе устрою.

– Маркус! Ичи, ни, сан, си [11]. Маркус, накати!

Маркус – чемпион мира?! И все? Вот так раз и все? Кубок дали, флаг, руки пожали, гимн, скупая слеза, я – чемпион мира. М-да уж… а дальше? Как теперь жить?

Порой бывает, что ничего не сделав, ты делаешь очень много.

Какой сегодня день недели? И где может лежать терка? Сидя в трусах в съемной квартире, Маркус доедал ведро мороженого и задавался важнейшими вопросами в своей жизни. Прочитав множество книг по психологии, эзотерике, пройдя курсы личностного роста и воспользовавшись советами богатого папы, Маркус понял, что сегодня суббота. В этот момент огромный шарик мороженого упал на недавно помытый пол, но Маркус убедившись, что хоббиты уже спят, поднял кусок и непременно дезинфицировав его (дунув) – съел. Вот бы сейчас лететь на своем катере, не обращая внимание на совершенно случайно расстегнутую рубашку, непременно оголившую загорелый, накаченный, смазанный маслом торс и есть лимонное мороженое. Ну или просто, как сделать вкус сливок лимонным, сидя на кухне в трусах, отряхивая пломбир.

– Где Маркус?

Услышал он крик из окна, но на секунду, обрадовавшись, вспомнил про кота. Падла, украл у меня детство. Проспав часов 20, я все-таки собрался выйти из комы. Пробежка – лучший вариант начала воскресенья. Кто вообще придумал этот паршивый день, полный отчаяния и вынужденного общения с самим собой. Каждый раз ближе к ночи приходит ощущение надвигающейся ядерной катастрофы. Ты слегка потрепанный, с томным прищуром поднимаешь взгляд на разразившееся пламя черного дыма и понимаешь, что не успел зарядить телефон. Черт! Значит сегодня пробежка официально отменена большинством голосов. Поеду к родителям, или все-таки опробовать свои крылья с высоты 18 этажа? Видел, как юных орлят или орленков, скидывают с обрыва и, уже подумав, будто одно место в гнезде освободилось, юный орленок взлетает над пропастью и такой: «Че, не ожидали да?». Но я ведь не так молод, и скорее всего я лишь испорчу прекрасный воскресный день парочке не любящих друг друга, мамочкам, ожидающих пока из их чада вырастет будущий Месси или Леброн.

В итоге я на лифте спустился до машины, доехал до эскалатора и на нем дополз до дома родителей. Шучу, конечно, в доме нет эскалатора, но спортивнее мой день от этого не стал. Сначала я не хотел ехать к ним, ведь мой банковский счет равен промежутку от одного края бублика до другого – то есть абсолютному нулю, а мой отец – человек бизнеса, успеха и красоты. А я сегодня ни миллионер, ни олимпийский чемпион и особо не красавец, хоть и в форме для бега, которую я одел, садясь за руль. Это как лечь пьяным на второй том Льва Толстого «Война и мир». Не полежав на первом – второй не поймешь. В общем, я не хочу рассказывать о своих родителях, ибо это личное, поэтому расскажу о своем отце.

Вот представьте человека, который обладает сверхспособностью разрушать мечты. Я предлагал студии «MARVEL» включить его в мстителей, но они сказали, что мы третьи в очереди после капитана RUSSIA[6] и канцлер женщины. В общем, при всем при этом мой отец умеет дать такого пинка, как в серии видео – где людям попадают мячом в голову во время их скучного интервью, и видео пробивается в топ самых веселых, вот так – один точный не точный удар и ты звезда YouTube.

Получив заряд бодрости и адреналина, я с полной уверенностью, что придумал, наконец, какую набью татуировку, поехал искать иголку в стоге сена. Моя бабушка всегда придумывает все новые и новые квесты по созданию трудностей себе и всем окружающим и обижается, когда кто-то из состава нашего семейного чата отказывается мучиться вместе с ней. Доедая первое ведро помидоров с огурцами, я решил немного полежать после бессонной 20-ти часовой ночи.

Поднявшись наверх, в очередной раз увидел свое детское фото. Все-таки меня подменили: мальчик на старом снимке – такой толстый и счастливый, с огромными, но почему-то узкими голубыми глазами, небольшой залысиной, светлыми прямыми волосами в памперсе и носках. Рядом с ним сидит его лучший друг – гадкий утёнок с большой головой прикрытой маленькой кепкой, видимо, для смеху. Каждый раз смотря на это фото, мне хочется его выкинуть, слишком уж оно милое. А если кто-то его увидит? А у меня там даже зубов нет. Ну кто улыбается деснами? Это ведь…ай, да ладно.

Каждый год бабушка готовит свое бомбоубежище к всемирной голодовке: одна тысяча четыреста тридцать пять банок с соленьями, компотами и грибами, которые мы обязаны съесть до следующей партии одной тысячи четыреста тридцати четырех банок. А бабушка в этот момент скажет, что урожай нынче «не сахар», рекорд прошлого лета мало того, что не побит, так еще и соседка с красным флагом сделала на 20 банок больше. Вот у Нины Семеновны из звездно-полосатого дома газон просто загляденье, не то, что наш и все почему? Потому что навоза у них много. Так вот от слов – непосредственно к жареной курице. В один момент я решил отрастить кудри, накачаться, загореть и набить татуировки с номером рейса и временем вылета. 25 лет (1/4), как красиво, прям как в бестселлере, который я сейчас бахну, и моя ставка зашла. Я – лучший, я – номер один – щииииап! Тут заиграла реклама на бабушкином телике, и второсортный диктор заявил: «Балабол».

Что ж, в жизни перемены не случаются как в кино, там все слегка ускоренно, приукрашено и переиграно. А потом он сидит на фоне своего дома, на пачке сена и говорит, что деньги – всего лишь инструмент, но не смысл жизни. И в этот момент к нему подходит миловидная маленькая доченька со стаканом молока и подает его папе со словами: «Я тебя люблю», а его сынишка, подающий надежды, пинает мяч прямо в баскетбольное кольцо и кричит: «Мама, смотри, я футболист-баскетболист, и вообще я такой порядочный джентльмен, и ты будешь мною гордиться». Тут же возвращается старший сын из армии и скидывает сумку на деревянную террасу, а твоя прекрасная жена, которую ничуть не тронула старость, и каким-то образом идеально выглядящая в перчатках и с секатором, еще не закончив выстригать сердечко на своей клумбе, идет ему на встречу. А старшая дочь приезжает со своим юным миллиардером, и красным дипломом, и тестом с двумя полосками, и бриллиантовым кольцом на безымянном пальце, и в этот момент тебе так хочется дать по роже этому долбанному коту, который так мелодично мяукает у тебя под ухом, выпрашивая кусок курицы…падла.

Я люблю рушить то, что мне нравится.

Мне лет 7. Мы идем по темному коридору второго этажа школы. Вокруг никого. Еще вчера я ходил под ручку со своей изумительной подружкой в белый чешках и не думал, что завтра мне придется погрузиться в такую задницу, какой свет не видывал. Меня привели в секцию “рядом с домом”. Раньше все занимались этим видом спорта. Уже в первый день яркие лампы школьного спортзала до предела нагревали мои еще неокрепшие нервы. Человек 400 бегало вокруг одного маленького предводителя с черными усиками под носом. Он громко что-то кричал и размахивал руками. Шучу, усиков не было, но маленький он был и кричал, размахивая руками. Любезно отняв меня у мамы, меня забрали в длительное плавание длиною почти в 20 лет, полное разочарований и лишений, но и много хорошего тоже было, интересного.