Читаем Anno domini онлайн бесплатно

Дорогие мои читатели!

Когда вы будете листать этот роман, то, возможно, обратите внимание на отсутствие в нем описаний окружающей природы и обстановки, в которой живет и встречается главный герой. Это сделано умышленно, чтобы ярче передать вам его настроение, его ограниченность взора, направленного внутрь себя, а не вокруг.

Многие из нас, задавленные ежедневными бытовыми заботами, втиснутые постоянными проблемами в узкие коридоры своего пути, давно перестали смотреть в ночное небо, пытаясь успеть загадать желание падающей звезде, позабыли вежливые слова для окружающих чужих, потеряли в глубинах памяти запах осеннего леса.

Вадим — герой нашего времени, который вместе с нами пробегает по собственной жизни, как собака, воспринимая ее в черно-белом изображении.

Я желаю вам прозрения. Хочу, чтобы вы вместе с детьми и внуками вырвались из городской суеты хотя бы на пару часов, прошлись узкой лесной тропой, засыпанной желтыми листьями, вдохнули полной грудью осенний воздух и увидели, что жизнь не ограничивается стенами вашей квартиры или работы, она бескрайняя и полноцветная. Нужно только захотеть это увидеть.

В четыре часа вечера Вадим, как обычно, сменил своего напарника за рулем такси. Эта работа появилась у него недавно, благодаря последним политическим событиям, несколько месяцев потрясающим всю страну.

— «Конкорд» — сто второму!

— Сто второй!

— Здравствуйте, девочки, здравствуйте, ребята! Я заступил на смену. Желаю всем хорошего настроения и удачной работы!

— Спасибо, сто второй! Вам тоже хорошего настроения и побольше клиентов! Где вы сейчас?

— В центре.

— Принято.

Эти ежесменные фразы уже успели ему надоесть, но никакое другое приветствие не приходило на ум. Да, по правде говоря, и не хотелось напрягать мозги по этому поводу. В последнее время он был перегружен куда более важной информацией и проблемами, и изобретать приветствия для диспетчеров и таксистов — просто ленился. Тем более, все остальные шестьдесят водителей ежедневно произносили в эфире одни и те же слова, и он был уверен, что никто из них не ломает себе голову над разнообразием лексикона. Вадим добровольно подчинялся этому большинству и, отрешенный, плыл вместе с ними по улицам родного города в новеньком «Daewoo».

Он остановил машину на площади около переговорного пункта. При работе на такси с рацией можно не иметь своего постоянного места стоянки, а останавливаться там, где высадил последнего пассажира, и ждать новый заказ, таким образом, не расходуя лишний бензин на переезды и не составляя конкуренции водителям, работающим без радиостанций, давно поделившим все бойкие стоянки города. Но сложившаяся ситуация в области пассажирских перевозок породила жесткую конкуренцию между такси и маршрутными автобусами в пользу маршруток. Количество заказов резко сократилось, поднятая рука голосующего прохожего стала редкостью, а работающие до полуночи «Газели» вынудили радиофицированных таксистов искать себе новые стоянки в более-менее людных местах. Водители «Конкорда» организовали себе несколько таких стартовых площадок в городе, но Вадим ни разу не стоял с ними, да впрочем, и вообще не хотел ни с кем знакомиться и общаться. Поэтому и облюбовал пятачок на площади. Здесь не было ни одной постоянной машины, так — только случайные. Но и они не задерживались, потому что место никак нельзя было назвать бойким. Зато у него довольно часто получалось забирать отсюда пассажиров. Вадим высчитал, что делал с этой, на первый взгляд неинтересной, стоянки столько же поездок, сколько делали другие таксисты из более людных точек, но отстояв в очереди из пяти-семи машин.

Он остановился около переговорного пункта и выключил двигатель. Машина была хорошо прогрета после сменщика, а день безветренный и довольно теплый для февраля. В такую погоду такси заказывают реже — людям приятно после работы прогуляться домой по снежку, тем более что зима порадовала им только к концу января. Другое дело, когда за бортом минус десять и ветер сдувает с ног. В такой день нет надобности стоять на стоянке, можно просто колесить по людным улицам и подбирать замерзших прохожих. Каждый готов заплатить пять — десять гривен, чтобы поскорее оказаться в домашнем тепле.

Но сегодняшний день не был таковым, поэтому Вадим не рассчитывал на активную работу и взял с собой свежую газету с объявлениями и последний номер «Молодежки», той самой, в которой недавно были напечатаны две его статьи из трех написанных. Эта газета оставалась единственным напоминанием о недавней политической активности и о тех надеждах, которые переполняли его несколько последних месяцев. Вадим открыл раздел «Предлагаю работу», но не смог сосредоточиться на чтении. Мысли и душу его поглотила грусть — сегодня президентом был подписан указ о назначении новых губернаторов областей. Вадим ощутил в этот день бескрайнее одиночество, словно вся вселенная отвернулась от него, а он стоит и смотрит ей в спину. Большая политика прошла мимо, и не осталось никакой надежды на его участие в ней; а ведь несколько месяцев он посвятил всего себя идеологической борьбе за демократию и за победу нынешнего президента, потерял на этой почве работу, а приобрел лишь разочарование.

Все началось еще до выборов, когда стало понятно, что будет второй тур, куда пройдут два кандидата. Но решить, кого же поддержать в этом втором туре, было не так уж легко. Одного из кандидатов — тогдашнего премьера — хорошо знала вся страна, потому что его ежедневная работа сама по себе уже была предвыборной кампанией. Другой же претендент на президентство — лидер оппозиции — не был известен жителям восточных областей ни лично, ни своей программой. Все помнили его по двухтысячному году, когда он возглавлял правительство, но агитаторы оппонента так преподнесли факты четырехлетней давности, что прошлые заслуги представлялись сегодня преступлениями, которым не могло быть прощения.

Вадим прочитал программы обоих кандидатов и прослушал несколько предвыборных телевыступлений, но оппозиционера среди них не было. Центральные и восточные СМИ не предоставляли ему ни эфира, ни газетных страниц. Это сразу насторожило Вадима: ведь для того, чтобы выбрать — надо изучить, сопоставить сильные и слабые стороны, дать возможность сформироваться доверию или, наоборот, недоверию к человеку, прежде всего к человеку, а потом уж к политику. Когда же стало понятно, что такой возможности не представится, Вадим решил пойти от противного и искать в претендентах отрицательные стороны и личностные, и профессиональные. Теперь кое-что прояснилось. У действующего премьер-министра оказалось три судимости, по двум из которых он от звонка до звонка отмотал срок. Это был первый факт, который лишил бы обычного гражданина возможности занимать государственные должности, не говоря уже о службе в армии, милиции и прочих структурах. И вдруг выясняется, что такой человек сегодня возглавляет правительство и намерен завтра стать президентом. Уже два года он отдает приказы министрам и в том числе министру внутренних дел. Такой абсурд вряд ли мог иметь место в других странах.

Оттолкнувшись от этого первого открытия, Вадим пошел дальше и извлек из Интернета интересный материал-прогноз о том, что будет, если нынешний премьер станет президентом. Это было настолько объективное мнение, рисующее бесперспективные годы неграмотного правления, что вопрос о голосовании против его кандидатуры перестал вызывать сомнения. Другой же вопрос — за кого отдать свой голос — с каждым днем вставал все острее.

Было понятно, что из двух лидеров, прорвавшихся во второй тур выборов, он проголосует за оппозиционного, но если в первом туре отдать предпочтение третьему кандидату, то после торгов электоратом, которые являются неотъемлемой частью большой политики (хотя и не самой чистой), людей этого лидера в правительстве будет больше. Значит, осталось только выбрать самого честного или вернее сказать — производящего впечатление наиболее честного человека, потому как Вадим давно убедился в том, что в таких высоких политических, да и не только политических кругах, честные люди не выживают. Они сходят с дистанции гораздо раньше — на том этапе, когда ради карьерного роста нужно начинать «кушать» своих друзей и улыбаться негодяям.

В этот момент в город приехал лидер социалистов, и его интервью показали в вечернем телевизионном выпуске. Этот пожилой человек, уверенный и сильный, говорил прямым текстом те самые вещи, о которых Вадим не раз беседовал на кухне с близкими друзьями и женой. Это была та правда повседневной жизни, которая дошла своими проблемами до критической точки и готова была разразиться революционным гневом в любой момент. Выступление гарантировало, что социалисты после результатов первого тура ни при каких условиях не отдадут свой электорат в пользу провластного кандидата, и это для Вадима стало одним из основных критериев его политического выбора.

Итак, вопрос «за кого» — решился, и в назначенный день Вадим опустил в урну на избирательном участке свой заполненный бюллетень. Но с этого момента в стране началась такая грязная борьба за победу нынешнего премьера, которая весь народ втянула в свой агитационный водоворот. Ложь реками потекла с экранов телевизоров. Газеты захлебывались враньем. Для мало-мальски трезвомыслящего человека все это было явно заметно и отвратительно, но что поражало Вадима: люди, которых он всю жизнь считал далеко не глупыми, вдруг оказались словно околдованы этой агитацией и вместе с необъективностью суждений приобрели еще и подсознательную агрессивность, присущую, как потом он не раз отмечал, в основном сторонникам провластного кандидата.

Однажды вечером, придя домой с работы, Вадим сел на кухне и на одном дыхании написал настоящую газетную статью о том, что ожидает страну в случае прихода к власти действующего премьера, выражая свое негативное отношение к политику с криминальным прошлым и к поддерживающему его местному губернатору. Откорректировав и прочитав ее несколько раз, Вадим решил, что статья получилась довольно профессиональной, хотя это была его первая проба. Несколько рассказов было написано ранее, но только для узкого круга читателей, а тут переполненность эмоциями и отвращение к завравшейся власти просто выстрелили из мозга этот материал. Однако утром возник острый вопрос, а вернее — опасение нести эту статью в редакцию единственной оппозиционной газеты в городе. Если ее напечатают (что маловероятно), то где гарантия его безопасности после всего написанного о властьимущих. Но и молчать, тем более — уже имея материал, в тот момент, когда людям, не определившимся в своем выборе, просто необходима объективная информация, совесть ему не позволяла. Какой-то патриотический долг поднимался из глубин сознания. Он не мог утверждать, что до этого момента когда-либо так остро ощущал любовь к своей стране и к своему народу. Последнее десятилетие настолько затянуло его в омут бытовых проблем, что Вадим не раз замечал тяжесть этого житейского пресса даже по изменившейся своей походке — сутулость и опущенный взгляд под ноги, то ли углубленный внутрь собственного мира, то ли ищущий случайно оброненный кем-то кошелек. И вдруг — новая волна лжи, переполнившая чашу гражданского терпения, в которой весь народ теснился последние годы благодаря политике известного президента. Мораль взбунтовалась! Сколько же еще можно терпеть беспредел и лицемерие? И если он, имеющий что сказать, не попробует остановить этот шквал всеми возможными ему средствами, то кто же тогда?

Вадим вошел в редакцию газеты и предложил свою статью с пожеланием остаться инкогнито, объяснив это тем, что по роду деятельности ему приходится общаться с областной администрацией, а написанное может закрыть, да и наверняка закроет ему дорогу в эту структуру государственной власти. Статью взяли на ознакомление и, о чудо! — напечатали в следующем номере газеты. Это была великая победа в масштабах одной личности. Ведь раз его материал решились представить на суд десяти тысяч читателей, значит, его мысли верны, а слог достоин издания. И хотя самые острые, на его взгляд, моменты были сглажены редактором, в общем, читалась она приятно, если это слово можно применить к статье, резко критикующей политический режим.

Вадим приобрел в киоске несколько номеров этой газеты и раздал их близким знакомым и в том числе своему отцу, когда-то собравшему ему неплохую библиотеку; но каково было удивление, когда от посторонних людей он слышал искренние поздравления по поводу печати, хоть и под чужим именем, а самые близкие оставляли прочитанное без рецензии. Для себя Вадим объяснял это тем, что люди, не разделяющие его политических симпатий, естественно, не поддержали его и в этой победе, но понять позицию отца ему было сложно. Ведь этот человек в свое время научил его читать и писать, а сегодня, когда сын появился на страницах газеты, пусть даже с противоположным мнением, — но это же и его победа, как педагога, которым он, кстати, и являлся по образованию и бывшей профессии. Очередная обида легла на сердце: мамы уже нет, а отца его успехи мало интересуют; но ведь перед кем еще так приятно похвалиться своими достижениями, как не перед родителями. Эта потребность заложена в человеке с раннего детства, как только он начинает осознавать — когда родители его хвалят, а когда порицают. И пока они живы, человек нуждается в их оценке, а когда родители уходят, он утешается надеждой, что будь они рядом, то наверняка гордились бы им. А тут при живом отце Вадим был лишен подобного внимания.