Читаем Анна Шелкова онлайн бесплатно

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Когда начался учебный год, в школе как будто всё шло привычно; в коридорах, классах, кабинетах ещё витали запахи цветов. Атмосфера стояла торжественная и праздничная. Учителя только приходили в себя после летних отпусков, и ещё не очень охотно втягивались в занятия с учащимися. А когда видели учителя географии Анну Севостьяновну Шелкову, они тотчас менялись и старались её избегать. Скоро она почувствовала на себе косые взгляды коллег. Но её это не очень насторожило, поскольку к такому повороту отношений она была готова. Весь прошлый год на правах члена школьного партийного бюро она боролась с незаконным присвоением звания «Отличник образования», рукоприкладством учителей, процентоманией…

Но в разгар перестройки партийная критика, с помощью которой до этого она успешно боролась с недостатками, уже почти не действовала, и тогда она прибегла к письмам, адресованным городскому и областному начальству, так как районное – почти не реагировало.

А по школе ходил нелепый слух, дескать, на это она бы не решилась, если бы её муж, бывший прославленный партизан, не возглавлял областное управление профтехобразования. И она якобы была на него обижена из-за того, что он не продвинул её в директоры школы. И тогда она решила ему доказать, что нужного результата добьётся сама и для достижения цели вот воспользовалась этими неблаговидными школьными явлениями. Но что касалось не состоявшегося её директорства, то это были даже не слухи, а лживые домыслы…

В конце прошлого учебного года она написала (районному, городскому и областному начальству) несколько писем о том, что в школе процветает процентомания, нарушается учебный процесс, продолжаются оскорбления учащихся, рукоприкладство, незаконное присвоение учителям звания «Отличника просвещения». Если с этими недостатками не бороться, то к чему они приведут? И причём тут её борьба за власть!

Директор и завуч и не думали ничего устранять, они были уверены, что Шелкова клеветала, пользуясь своей партийной властью. Но Шелкова искренне считала, что Крутикова как раз и создала любимчиков и неприкасаемых, а значит, и почву для злоупотреблений. Знали это все. И только она не могла с этим мириться. А все россказни о том, что она мечтала спихнуть ещё до Крутиковой директора Сидорову и сесть на её место, было полной выдумкой. Анна Севостьяновна была не из тех, чтобы директора назначали по знакомству, она считала, что если педагог заслуживает кресла руководителя, это должно произойти за его заслуги и организаторские способности.

Её жалобы воздействовали: хотя директора Сидорову сняли за нарушения учебного процесса и личный проступок, несовместимый со званием педагога, о чём будет сказано в своём месте. Это она с завучем Безножниной сплотила вокруг себя группу неприкасаемых…

И вот вместо Валентины Фёдоровны поставили Нинель Даниловну Крутикову, но и эту через год сняли, а потом и завуча Таисию Карповну Безножнину. И окружение во всём обвинило Шелкову. До назначения нового директора его обязанности исполняла завуч по воспитательной работе Светлана Бузенкова. И когда после зимних каникул прислали не очень молодого директора Глухова, все в ожидании притихли: как поведёт с ним Шелкова?

Когда начался учебный год, казалось, многолетняя «буря» улеглась, и пошагали полные хлопот школьные будни. И только учительница географии Анна Шелкова видела, что её, кроме учащихся, как раньше, уже радушно не встречали. Она вошла в учительскую за журналом и поздоровалась со всеми, кто там был. Но ей не ответили, и этот холодок приняла как должное, и, взяв классный журнал, сделав строгий вид, она вышла.

Анна Севостьяновна шла по коридору в свой кабинет географии и видела, как и другие коллеги, которые встречались ей, делали вид, будто её не замечают. И только не сторонились её подруги Лавина и Сокольникова; она поделилась с ними своими впечатлениями, но те принялись её успокаивать. Из большого педагогического коллектива близких ей по духу было немного: это – Лавина, Небродова, Сокольникова и Шалфеева…

Когда школьному начальству доброхоты донесли, что эта четвёрка не присоединилась к бойкоту смутьянки, её предупредили: если и дальше будут поддерживать Шелкову, то всем четверым непоздоровится. И те скоро на себе почувствовали давление руководства…

В сентябре солнечные дни сменялись пасмурными. На школьном дворе росли клёны, берёзы, липы. И среди них рябины, казалось, пылали алыми кострами. И теперь все деревья стояли в жёлто-багряном уборе и радовали, навевая щемящую грусть. А в школьном саду пышно цвели астры, дубки и хризантемы, за которыми летом ухаживали школьники. Сухая погода простояла и большую часть октября.

В тот день Анна Севостьяновна уходила из школы под впечатлением травли её и коллег. Она шла домой по своей тенистой нешумной улице и не замечала всей осенней красы, а кругом продолжалась шумная жизнь. Люди радовались природе, и только она шла через ещё зелёный сквер своего двора, что был напротив городского парка, и, как бывало раньше, не убавляла шага, чтобы полюбоваться могучими багряными клёнами, как их листья густо усыпали газоны, укрывая собой зелёную шелковистую травку.

В любой сезон природа была всегда мила и трогала душу, напоминая о лучших годах жизни. И только в эту осень в школе, которой отдала больше тридцати лет, для неё складывалась, пусть и по своей вине, нездоровая обстановка. А если бы три года назад не вмешалась, они бы действовали ещё безнаказанней. Хотя при бывшем директоре М.И.Власове такого безобразия ни за что бы не произошло…

В одной из старых школ областного центра Анна Севостьяновна вела уже третье классное руководство. Поглощённая работой, она даже не заметила, как осень растеряла всю красу и теперь высокие молодые и старые деревья стояли голые и задумчивые.

…Закончилось сухое предзимье. И с наступлением зимы чуть ли не каждый день захаживали снегопады, школа жила предновогодними приготовлениями. У Шелковой накануне случился конфликт с бывшим завучем Безножниной, которая её выталкивала руками за порог школы: «Вон, вон из школы, от вас все тут вянут»! Анна Севостьяновна не ответила, она умела держать себя в руках, избегала нервных срывов. Но в тот раз, видно, не убереглась, у неё так сильно разболелся желудок, так запекло внутри, что не смогла вести урок. И одна из старшеклассниц побежала в учительскую вызвать «скорую».

Её увезли в больницу. Обследование показало, что открылось кровотечение. Хотя ещё с середины осени язва давала о себе знать. Но тогда она не обратилась к врачу, продолжая работать…

…Как было выше замечено, в новую школу Елисей Глебович пришёл в середине прошлого учебного года. Прежний директор, Крутикова Нинель Даниловна, была уволена за административные нарушения. Её обязанности исполняла завуч Светлана Бузенкова. Однако все опасались, что директором поставят Шелкову, которая, по мнению коллег, своими жалобами добивалась увольнения сначала Сидоровой, а потом и Крутиковой. И понятно, что от неё надо было избавиться любой ценой…

Анна Севостьяновна вспомнила, как на педсовете новый начальник районного отдела образования Чертаков представлял всему коллективу Глухова. Но тогда Шелкова была далека от мысли, что оплошавший в другой школе бывший директор был поставлен на ту же должность, чтобы расправиться с ней.

Как же это было? Она вспомнила самодовольную, даже загадочную улыбку, какая блуждала на лице и пряталась в серых глазах Чертакова. На секунду-другую его насмешливый взгляд задерживался на ней и затем останавливался на худощавой фигуре Глухова в сером костюме. Теперь ей казалось, что в тот момент во взгляде начальника она прочитал такую мысль: «Ни дай бог, чтобы она совладала с моим „кавалеристом“». Ведь не зря же Чертаков вдруг нахмурился, а потом засияла улыбка, но тут же опомнился, что разоблачит себя торжествующей усмешкой, и принял подчёркнуто строгий вид. Он был аристократичен, и только из-за своего высокого роста немного сутулился…

Однако его опасения не оправдались. Глухову понадобилось три месяца, чтобы изучить отношения между учителями и администрацией школы. Из бесед со всеми участницами конфликта он удостоверился в опасности Шелковой лично для него самого. И нужно было не откладывать воплощения своего замысла. Для этого надо было подстроить подходящий момент, и он попросил Безножнину вступить в перепалку с Шелковой, чтобы довести ту до сердечного приступа. Но вместо этого у неё открылось желудочное кровотечение и Шелкова попала в больницу…

Абсурдность этой ситуации заключалась в том, что до своего нового назначения Глухов был снят с должности директора школы в другом районе областного центра с формулировкой: «За непедагогические действия». Причём был снят по жалобам родителей и коллег. И начальство, зная об этом, снова доверило ему руководство школой. Однако это произошло не совсем предумышленно, а спонтанно. Елисей Глебович, как бывший технарь, не хотел возвращаться на завод, где когда-то работал инженером. Не для того он заочно окончил пединститут. И пришёл в отдел районного образования не того района, в котором работал директором школы, а в другой. И попал на приём к новому начальнику Чертакову Виктору Витальевичу. Тот его выслушал и сказал:

– Елисей Глебович, свободное место у нас есть. Из первой школы директора уволила учительница географии. Боюсь, что она и вас уволит, – сделал тот паузу, глядя пристально на Глухова, как у того зарделись щёки, а серые глаза засверкали, и Чертаков прибавил: – Но она всех достала. Если вы с ней справитесь, то вам и карты в руки.

– Виктор Витальевич, да ради бога, готов сразиться даже с дьяволом в юбке! – воскликнул тот, глядя пылающим взглядом.

И кандидатура Глухова была одобрена после того, как Чертаков переговорил с вышестоящим начальством – городским Лавировым и областным Гержаниковым.

– Учти, Виктор Витальевич, мы твой план не одобряем, – сказал Лавиров, переглянувшись с Гержаниковым. А тот лишь кивнул, давая договорить коллеге.

И Виктор Павлович продолжал:

– Если ты даёшь ещё шанс этому выскочке проявить себя, мы не запрещаем! Но о нашем разговоре забудь.

Чертаков ехидно и злобно усмехнулся, что-то сказал своим старшим коллегам и тотчас удалился, потирая довольно руки, видя себя в будущем заместителем начальника областного управления образования.

На следующий день Чертаков тщательно проинструктировал Глухова о дальнейших действиях в новой для него школе…

Что же касалось Шелковой, то она не знала, из-за чего Глухов был уволен, наоборот, увидев молодого человека с открытым приятным лицом, она поверила, что они поладят и совместно станут изживать недостатки.

Поначалу Глухов обнадёживал её ожидания, он делился своими творческими замыслами, и даже с тем, как претворить их, чтобы учителя сплотились в дружную семью. Но она не догадывалась, что Елисей Глебович, как умный лис, поддакивая, нарочно вызывал её на откровения. Шелкова охотно поведала о завучах, давала каждому меткие характеристики, особенно той, с кем у него обязательно возникнут проблемы. Но она не знала, что именно по подсказке Чертакова он добился с Бузенковой согласия на её изгнание из школы.

Всё началось, как было уже сказано, когда Анна Севостьяновна легла в больницу. А саму подготовку к увольнению Глухов начал ещё в сентябре. За лето он просчитал всё до мелочей, провёл беседу с завучами во главе со Светланой Бузенковой и с бывшим завучем Таисией Безножниной, а также с приближёнными к ним учителями. Теперь это было очевидно, так как Глухов ни за что бы самостоятельно не отважился пойти на воплощение злодейского плана…

В больнице Анна Севостьяновна пролежала больше трёх недель. Когда вышла на работу, от Лавиной она узнала, что была уволена. На каком основании? Та заговорила о комиссии и о втянутых в прокурорскую проверку детях. Но Шелкова, всё ещё не веря, что с ней поступили так кощунственно, не могла уловить того, что ей говорила Лавина. Она кивком поблагодарила подругу и быстро пошла в канцелярию, которая была на первом этаже. И, не глядя на вскочившую секретаршу, открыла дверь и вошла в просторный кабинет директора. Потому, как та при виде её испугалась, Анна Севостьяновна смекнула, что директор предупредил секретаршу. Если придёт Шелкова, то к нему её без его разрешения не впускать.

Евсей Глебович Глухов сидел в чёрном костюме, при галстуке и что-то читал. Но увидев Шелокову, он быстро встал, и тут же растерянно сел, быстро-быстро моргая ресницами. «Вот какой „сюрприз“ мне приготовили!» – сокрушённо подумала она, всматриваясь в бледное лицо директора. И как будто впервые увидела его открытый покатый лоб с большой залысиной, которая поднималась до макушки, впалые щёки, прямой широкий нос.

Глухов по её настроению понял, что она уже знает об увольнении и наигранно молчал. Но, видя, что Шелкова не сводила с него сурового взгляда, чинно изобразил на своей физиономии вызывающую усмешку.

Но тут в кабинет заглянула секретарша – молодая женщина с короткой стрижкой и в деловом платье и затараторила взволнованно:

– Елисей Глебович, я её не пускала, она меня нагло оттолкнула!

– Ну чего же вы врёте, кому прислуживаете? – протяжно ответила Шелкова.

Глухов сделал рукой секретарше резкую отмашку, и та скрылась, закрыв дверь.

– Вам не терпится узнать, на каком основании уволены? – нервно спросил тот и продолжал: – Вот, пожалуйста, всё законно, всё законно! – он взял со стола отпечатанный на машинке приказ и мелко дрожащей рукой подал ей.

Анна Севостьяновна, волнуясь, выхватила из его бледных рук белый лист и не тотчас сосредоточилась на тексте. Строчки прыгали, сливались, она взяла себя в руки. И буквы встали на своё место. В нём говорилось, будто она, которая даже про себя никогда не ругалась, оскорбляла детей бранными словами…

Да как же они додумались до такого глумления?! А ведь как она надеялась, что с приходом нового директора, Елисея Глебовича, система незаконных поощрений и присвоений званий «Отличника», навсегда уйдёт в прошлое и коллектив нацелится на оздоровление отношений…

– И это вы уверяете меня, что уволили на законном основании? Да это же расправа за критику, как вы могли собрать по школе всю эту грязь и вылить на меня?!

– Боже, что вы говорите! Я ничего не собирал, это завучам жаловались дети, которых вы оскорбляли. Прокуратура доказала… И больше мне не мешайте. Зачем вы обвиняли других за рукоприкладство и оскорбления, а сами били детей, искажали их фамилии? Вы, вы знаете кто? Вы хитрая и коварная, а дети вас…

– Ничего, я обращусь в суд, и тогда станет ясно, кто это всё сделал! – Шелкова сунула приказ в дамскую сумочку и вышла из кабинета…