Читаем Анна Дэмби онлайн бесплатно

Фельетонистъ.

Начинающая актриса.

Актриса (входитъ). Простите…

Фельетонистъ. Чмъ могу служить?

Актриса. Простите… я безпокою васъ, помшала… вы заняты… эти бумаги…

Фелъетонистъ. Съ кмъ имю удовольствіе говоритъ?

Актриса. Мое имя? но… не все ли вамъ равно?

Фельетонистъ. Однако?

Aктриса. Мое имя не скажетъ вамъ ровно ничего. Софья Ивановна, Ольга Петровна, Надежда Андреевна – вдь это же песчинки въ степи, капли въ мор, похожія песчинка на песчинку, капля на каплю, какъ родныя сестры. Вы видите ихъ сотни, тысячи. Разв можно запомнить каждую песчинку и одну каплю отличить отъ другой?

Фельетонистъ. Все это прекрасно и даже въ нкоторомъ род глубокомысленно, но надо же мн звать васъ какъ-нибудь, моя таинственная гостья… Безразличное «вы» – мстоименіе гибкое, но и его примненію конецъ бываетъ, и оно подвержено усталости и истощенію.

Актриса. Хорошо… Въ такомъ случа… зовите меня… Анна Дэмби.

Фельетонистъ. Какъ?

Актриса. Миссъ Анна Дэмби.

Фельетонистъ. Ага! это изъ «Кина»… Значитъ, вы актриса? Очень радъ; по вашимъ мечтательнымъ глазамъ я принялъ было васъ за поэтессу, a этой публики я боюсь, какъ огня… Что же вамъ угодно, миссъ Анна Дэмби?

Актриса. Я пришла къ вамъ за тмъ же, зачмъ настоящая Анна Дэмби приходила къ Кину: посовтоваться, стоитъ ли мн быть актрисою, оставаться на сцен… Предупреждаю васъ: для меня этотъ вопросъ – почти вопросъ жизни и смерти… не физической, такъ нравственной… a что изъ двухъ хуже, – не знаю… сами ршайте!

Молчаніе.

Фельетонистъ. И вы возлагаете на меня – незнакомаго вамъ человка – страшную отвтственность ршить такой серьезный и сложный вопросъ?

Актриса. Да.

Фельетонистъ. За что же мн сіе? Почему?

Актриса. Потому что, читая васъ, я убдилась, что вы любите искусство, желаете добра ему и намъ, его бднымъ слугамъ, потому что – я слышала – вы сами были актеромъ… потому что… ну, я сама не знаю, почему… потому что я вамъ врю, a почему врю, – опять-таки не знаю… потому что я женщина, a y женщинъ есть инстинктъ, гд имъ искать откровеннаго и необиднаго слова…

Фельетонистъ. Послдняя причина настолько уважительна, что вы могли бы ограничиться ею одною, не утруждая себя двумя первыми. Хорошо-съ, будемъ бесдовать. Давно вы на сцен?

Актриса. Первый годъ.

Фельетонистъ. Имли успхъ?

Актриса. Какъ вамъ сказать… когда мн попадалась на долю хорошая, содержательная роль, кажется, имла… но выбиться такъ трудно, такъ трудно!

Фельетонистъ. Вы любите сцену?

Актриса. Страстно.

Фельетонистъ. Именно любовь къ сцен и сдлала васъ актрисою?

Актриса. М-м-м… не совсмъ. Конечно, меня всегда интересовалъ театръ, но по-настоящему, вотъ какъ теперь, онъ захватилъ меня уже посл того, какъ я поступила на сцену…

Фельетонистъ. Что же заставило васъ сдлать этотъ шагъ? Вы бдны?

Актриса. Не богата, но обезпечена.

Фельетонистъ. Тщеславны? Хочется играть роль звзды общества, – чтобы вс кричали о васъ, о вашей красот, о вашемъ талант? Хочется побждать сердца, видть y своихъ ногъ титулы и капиталы, лавры, брильянты? Да?

Aктриса. Можетъ быть, есть немножко и этого, – то-есть я не о титулахъ, капиталахъ, брильянтахъ, но о лаврахъ, о шум въ обществ… это пріятно, это увлекаетъ! – но… главное-то все-таки – кажегся мн, – не тутъ…

Фельетонистъ. Объясняйтесь, – я слушаю.

Актриса. Жизнь скучна, – вотъ гд главное.

Фельетонистъ. Жизнь скучна?! Сколько вамъ лтъ? – простите невжливый вопросъ.

Актриса. Не такъ молода: уже за двадцать.

Фельетонистъ. Я считалъ васъ моложе. Беру назадъ свое удивленіе: двушка въ двадцать лтъ – внутреннею своею жизнью – стоитъ впереди тридцатилтняго мужчины… Когда двадцатилтній мальчикъ байронически вздыхаетъ о скук жизаи, – это лишь трагикомедія, но скука жизни въ двадцатилтней двушк – другой вопросъ… Итакъ, жизнь ваша скучна. Не попробуете ли вы опредлить: чмъ именно?

Актриса. Всмъ.

Фельетонистъ. Это много – и въ то же время ровно ничего.

Актриса. Вотъ вамъ мое положеніе. Я вамъ сказала, что я не богата, но я и не бдна! что сть – y меня есть. Я принадлежу къ семь въ полномъ смысл слова порядочной. Я получила хорошее образованіе. Наконецъ, какъ вы видите, я недуриа собой…

Фельетонистъ. Пока – все причины радоваться жизни, a не скучать ею.

Актриса. A я скучаю. – То-есть – скучала до сцены.

Фельетонистъ. У васъ есть приданое?

Актриса. Нтъ этимъ благомъ не награждена.

Фельетонистъ. За послднимъ исключеніемъ, вы, по описанію вашему, завидная невста, и мн даже странно, какъ это до сихъ поръ для васъ не возликовалъ Исаія.

Актриса. И не возликуетъ.

Фельетонистъ. Приходится поставить новое «почему»?

Актриса. Замужество безъ любви – еще большая скука, чмъ дввчество, да и отвращеніе въ придачу. Принадлежать человку, котораго не любишь, а, какъ разглядишь его въ семь поближе, – можетъ быть, не будешь въ состояніи даже симпатизировать ему… бракъ безъ любви, безъ симпатіи, безъ уваженія… брр!.. брр!.. Мн даже холодно стало.

Фельетонистъ. Причина резонная. Продолжайте.

Актриса. Пошлетъ мн Богъ любовь, не пошлетъ ли, – покрыто мракомъ неизвстности. Выходить замужъ по разсчету… даже, если бы мн когда-нибудь удалось преодолть свое отвращеніе къ такому поступку, теперь, на мой взглядъ, прямо позорному и преступному… нтъ, для брака по разсчету я, во всякомъ случа, еще слишкомъ молода! Къ этому можетъ притиснуть лишь такая необходимость, что либо въ воду, либо въ законный бракъ по взаимному… неуваженію!.. Или приведетъ холодное спокойствіе зрлыхъ лтъ, когда отцвтетъ мое тло, замрутъ душевные порывы, погаснутъ миражи манящихъ меня идеаловъ, когда… ну, словомъ, когда мн будетъ не жаль себя, какъ жаль теперь, когда я устану жизнью настолько, что комфортъ сдлается дороже своей личности и чести…

Фельетонистъ. «Забыться и заснуть»?

Актриса. Да. Если ужъ сложитъ судьба мн такое несчастье, тогда, – но только тогда, – пожалуй, приходи, немилый…

Фельетонистъ. «Брекекексъ»?

Aктриса. Это что такое?

Фельетонистъ. Какъ разъ то, о чемъ вы говорите: водяной царь изъ пьесы Гергардта Гауптмана «Die versunkeae Grlocke», захватившій, безъ любви, въ свои лапы прелестную фею Раутенделейнъ… тоже ради ея и своего комфорта.

Aктриса. Ахъ, да, помню, читала.

Фельетонистъ. Итакъ, на бракъ, подразумвая подъ бракомъ не одинъ церковный обрядъ, но и вообще постоянныя любовныя отношенія между мужчиною и женщаною, вы смотрите серьезно, съ возвышенной и поэтической точки зрнія. Это, конечно, весьма серьезное препятствіе выйти замужъ, но я начинаю соглашаться съ вами, что, если и возликуетъ для васъ Исаія, то не сразу. Легки только солидно-обманные браки съ Брекекексами, да шальные браки съ первыми встрчными. Какъ двушка, не стремящаяся въ брачную пристань, точно въ послднюю житейскую гавань, a вмст съ тмъ не желающая сидть на ше y своихъ родныхъ, вы, конечно, старались найти самостоятельный трудъ… не правда ли?

Актриса. Да.

Фельетонистъ. Сколько же самостоятельныхъ трудовъ перепробовали вы прежде, чмъ осгановились на сцен?

Актриса. Какъ вамъ сказатъ? Не особенно много… и, при томъ, вс – въ области искусства. Я рисовала. Я пла. Я училась музык. Во всемъ успвала и… ни вь чемъ не успвала вполн. Много способностей, – разбросанная талантливость понемножку… Я вдь чистокровная русачка, a y насъ y всхъ такая талантливость: куда ни брось, сразу, какъ кошки, становимся на четыре лапы, – и много не сдлаемъ, a на первыхъ порахъ удивимъ.

Фельетонистъ. Общественной жилки въ васъ нтъ?

Актриса. То есть?

Фельетонистъ. Васъ не тянуло уйти учительницей въ народную школу, въ женщины-врачи, въ фельдшерицы или сестры милосердія, въ благотворительность по трущобамъ? Васъ не интересовали ни толстовцы, ни марксисты? Вы не писали публицистическихъ трактатовъ о правахъ женщинъ?

Актриса. Такой жилки во мн, къ сожалнію, совсмъ нтъ.

Фельетонистъ. Ну, – если вы не хотите идти замужъ, если васъ не влечетъ къ себ дятельность соціально-утилитарная, въ чемъ же сомнніе? – отчего же вамъ въ такомъ случа и въ самомъ дл не поевятить себя искусству, не пойти хотя бы и въ актрисы?

Aктриса. Вы убиваете меня, – вы сказали это такимъ тономъ, точно подразумваете: ступай въ актрисы, потому что ты больше никуда не годна.

Фельетонистъ. О, нтъ, милая миссъ Анна Дэмби! Вы ошиблись. Тонъ мой относится не къ вамъ, a къ длу, въ которое вы вступаете. Видите ли: я очень люблю искусство – и ненавижу его въ то же время. Въ особенности театръ. Ненавижу зато, что, – чмъ дальше, тмъ больше, – театръ длается Молохомъ, пожирающимъ молодыя силы русскаго общества, замняя для нихъ своею призрачною жизнью и дятельностью подвиги жизни дйствительной, Майя вмсто дйствительности! Культъ Майи – вмсто культа правды!.. Мн жаль этихъ силъ, слпо, стаднымъ чувствомъ увлекаемыхъ въ прикрытую розами пустоту, и больше всего, въ числ ихъ, жаль святыя женскія души, безплодно сгорающія на алтар безжалостнаго Молоха, тогда какъ…

Актриса. Раутенделейнъ могла бы благополучно успокоиться въ омут Брекекекса?

Фельетонистъ. Спрошено насмшливо, и я заслужилъ эту маленькую злость. Да! Вотъ такъ-то всегда. Воевать противъ искусства, отбивать отъ него прозелитовъ легко. Но, – когда насъ спрашиваютъ женщины: что же, взамнъ искусства, предложите вы мн? чмъ я заполню свою жизнь, если надо убрать изъ нея стимулъ этого плнительнаго миража? – мы, мужчины, длаемся ужасно ненаходчивы, и втайн, кром стараго рецепта – «замужъ», ршительно не знаемъ, что дльно предложить… Да – по правд сказать – и нечего… И – чтобы замаскировать свое незнаніе и неимніе замнъ – пускаемся въ хитрые обходцы, чтобы не сразу испугать васъ словомъ «замужъ». Но рано или поздно произнести его все-таки приходится, и все очарованіе нашихъ хитрыхъ обходцевъ исчезаетъ, и женщина видитъ, что она – все-таки стоитъ надъ омутомъ Брекекекса. Конечно, есть другой фортель: можно наговорить много красивыхъ словъ и громкихъ фразъ, можно продекламировать трепещущимъ голосомъ: