Читаем Аниара онлайн бесплатно

Аниара

Поэма лауреата Нобелевской премии Харри Мартинсона (Швеция) о звездолете «Аниара», блуждающем в просторах вселенной.

Харри МартинсонАниара1Я встретил Дорис[1] — я увидел свет.Светлее этой встречи света нет. Еще могу добавить: встреча с Дорис и первой и единственной была и таковой осталась для любого из тех, кто в залах ждет транспортировки к спасательным ракетам, ежедневно стартующим к планете Тундр[2], поскольку технический прогресс достиг вершин: Земля сверх меры радиоактивна, Земле нужны покой и карантин.Она строчит анкеты; в полутьме пять ноготков посвечивают мягко. - Вот здесь проставьте ваше имя,— говорит,— где отсвет от волос моих лежит.Не расставайтесь никогда с анкетой, и если с временем или с планетой случится что-то — список бедствий есть в параграфе сто восемьдесят шесть, — вы обратитесь к нам, а личные проблемы необходимо изложить вот здесь.Здесь уточнить, какую тундру Марса — восточный сектор или западный — вы предпочли.Здесь сказано: запрещено в горшочках больную землю брать на корабли. Для каждого на борт берем не меньше, чем кубометр очищенной земли. И смотрит на меня с таким презреньем, с каким пристало красоте, когда на костылях параграфов пред нею людишек ковыляет череда, спешащих через аварийный выход к другим мирам, неведомо куда.Нелепо, что мы выжить захотели, когда возможность жить сошла на нет, нелепо годы рваться к этой щели, где теплится надежды слабый свет, где нумерованные эмигранты вставали, услыхав сиренный глас ракет.2Голдондер «Аниара» объявил сиреной готовность к взлету, как заведено; включился гироштопор[3], направляя голдондер ввысь, на свет зенита. Снижают силу притяженья магнетрины, доводят до нуля — и мы свободны. И вот огромный кокон Аниара гирируется, будто невесомый, спокойно оторвавшись от Земли. Освобожденье от земного притяженья проходит с легкостью и без вибраций. Мы двинулись. Никто не помышлял, что наш удел — движенье для движенья, ведущее от Солнца, от Земли, Венеры, Марса, от долины Дорис.3Едва не налетев на астероид Хондо[4](и тем его открыв), мы взяли влевои поневоле проскочили Марс,и, чтобы нас не притянул Юпитер,легли в кривую ЛДЕ-12по краю поля Магдалены,но встретили скопленья леонид[5]и отклонились дальше, к ИКО-9.Мы попытались повернуть назад,когда у поля Сари-18в поток камней попала Аниара.Эхограф дал изображенье тора,[6]и в центр его пустой нам удалось проникнуть,но под таким крутым углом,что Саба-агрегат сломался от ударовкосмических камней и щебня.Когда поток промчался, стало ясно, что мы не можем повернуть назад. Нос корабля нацелился на Лиру, и направленье изменить нельзя.Мы угодили в мертвое пространство. Но главные системы Аниары — теплопровод, светопровод, а также система гравитации — в порядке, а поврежденную аппаратуру, наверное, удастся починить. Решенье злой судьбы неизменимо. Ах, лишь бы до конца держалась Мима![7]4Хрустальный свод закрылся, как врата, отторгнув нас от солнечной системы, порвав единство Аниары с солнцем и преградив дорогу солнечным дарам.Летели позывные Аниарыв застывшее от ужаса пространство,в безмерную стеклянную прозрачность.Хотя послушно космос передал последний рапорт гордой Аниары, в пустые сферы, в купола пустые он канул и остался без ответа.Посланцы потрясенной Аниары, пропали позывные «А-ни-ара».5Годами сохраняли твердость духа нилоты — фаталисты в новом стиле, рожденные пустынностью пространств, волшбою мнимо неизменных звезд, стремлением разгадывать загадки. Крушенье в их расчеты включено как постоянная величина. Однако на шестом году полета у бездны страха стынут и пилоты.Я уловил неуловимое, поскольку читаю человеческие лица: тоска, фосфоресцируя, струится из глаз, пытающих пространство.Тоска ясней у женщины-пилота. Она сидит нередко перед Мимой, застыв. Ее прекрасные глаза меняются, загадочно сияют,соприкоснувшись с непостижным. Пылают в них огни тоски, голодный этот пламень ищет пищи, чтоб поддержать тепло и свет души.Она сказала года три назад: — Гораздо лучше будет, если мы бестрепетно осушим чашу смерти за трапезой прощальной и исчезнем.Часть экипажа согласилась. Но ведь мы в ответе за наивных эмигрантов, за пассажиров, так и не понявших, что происходит с нашим кораблем. Ответственность на нас легла навечно.6От Мимы поступают сообщенья,что в разных направлениях от насесть жизнь — но где, она не сообщает.Мелькнет намек, ландшафт, а то и звуки речи,но где они звучат?А верный друг наш, Мима,неутомимо ищет, ищет, ищет.Суперприемники поток сигналовсквозь линзы усиленья шлют в селектор,потом индифферентный третий тацисвебена концентрируется в блоке «фокус»,и образы, и запахи, и звукипотоком льются.Она не сообщает, где искать источник,поскольку выдача подобных данныхвне поисковых свойств и вне технической природы Мимы.Она свои закидывает сетив морях, еще неведомых для нас,она свою добычу добываетв лесах и долах неоткрытых царств.Я состою при Миме. Эмигрантыстановятся спокойней и бодрейот зрелища немыслимых вещей,которых человек и не мечтал увидеть въяве.А это явь, конечно, ибо мимыне могут лгать ни за какие взятки.Когда бы человек был Мимой,то интеллект егои точность избирательных реакцийсильнее были быв три тыщи восемьдесят раз.Вот я вхожу и запускаю Миму,и пассажиры, как пред алтарем,простершись ниц лежат, и слышен шепот:— Представь того, кто был подобен Миме.По счастью, Мима чувствовать не может, гордыня ей чужда; по счастью, Мима закрыта и для взяток, и для лести, и занята лишь делом, поставляя изображенья, запахи, наречья, пейзажи неизведанных миров.Ей безразлично, что во мраке зала прильнув к ее подножью, пассажиры, из Мимы сотворившие кумира, привыкли на шестом году полета о помощи просить у богоравной.И понял я: как все переменилось!Тихонько пассажиры-эмигрантысебе внушают: все, что было прежде,того уже не будет. И отныневек вековать нам в этих залах Мимы.И вот летим мы к неизбежной смертисреди пространств безмерных, беспредельных,и только утешительница Мимаспокойствию и собранности учитперед лицом последнего мгновенья,сужденного нам всем без исключенья.

7