Читаем Англичане в допетровской России онлайн бесплатно

На протяжении длительного временного периода в общественном сознании, как в России, так и за рубежом, утвердился стереотип о том, что первым «окно в Европу» открыл царь Петр I, и что будто бы благодаря проведенным им реформам, во многом инициированным Западом, наша страна вступила на цивилизованный путь развития. Между тем, как отмечала известный ученый Н. А. Нарочницкая, «почти все успешные начинания Петра имели начала в предыдущие царствования. С Ивана III уже можно говорить о европеизации Московской Руси в смысле широких контактов и взаимопроникновения культур»[1]. Аналогичного мнения по поводу того, что прочные связи с западными странами, в особенности с Англией, были установлены в допетровскую эпоху, придерживался также американский ученый Э. Симмонс. Он полагал, что первым из русских царей «окно в Европу» открыл Иван Грозный[2].

Насколько справедливы подобные утверждения, мы задумались, завершая работу над главами, посвященными британскому влиянию в России в XVIII веке, в монографии «Культура и власть в эпоху Просвещения»[3]. В поисках ответа пришлось обратиться к более основательному изучению истории допетровской России, начиная с царствования Ивана IV. Нас в первую очередь интересовали российско-британские культурные связи. Каким образом происходило установление дипломатических и торговых отношений Московского государства с Англией? Насколько сильным оказалось влияние английской культуры и ее носителей — англичан — на русских царей Ивана Грозного, Бориса Годунова и первых Романовых? Какие впечатления о России и русских людях вынесли англичане за время своих визитов в нашу страну? Эти и многие другие вопросы, связанные с англо-русскими отношениями во второй половине XVI–XVII вв., занимали наше внимание.

Исполнить задуманное исследование стало возможным, благодаря наличию богатого исторического материала по данному периоду. Так, в нашем распоряжении оказались записки, мемуары, трактаты английских купцов (Р. Ченслер, Дж. Горсей), путешественников (С. Кабот, К. Адамс), дипломатов (Т. Рандольф, Дж. Боус, Дж. Флетчер, Дж. Меррик, У. Придо, Р. Бредшоу, граф Карлайл), литераторов (Дж. Турбервилль, Т. Смит), специалистов, состоявших на государевой службе (С. Коллинс, П. Гордон)[4]. Большое значение для исследователя имели, конечно же, различные документы и материалы, связанные с историей России XVI–XVII вв.[5].

В какой мере избранная тема исследования нашла свое освещение в отечественной и британской литературе? К истории англо-русских отношений в допетровскую эпоху обращались известные историки XIX века С. М. Соловьев, В.О.Ключевский, И. X. Гамель, Ю. В. Толстой, С. М. Середонин[6]. Большой вклад в изучение данной темы внесли советские ученые И. И. Любименко, В. С. Виргинский, С. И. Архангельский[7]. В то же время, как справедливо отмечал ученый Н. Т. Накашидзе, в советской историографии практически не было специальных исследований по истории русско-английских отношений XVI века, за исключением отдельных очерков и статей[8]. Тем не менее, все работы этих ученых отличала критическая направленность, что позволило им более объективно взглянуть на отношения двух стран. Если же говорить о современных англоведах, то их вклад в изучение российско-британских отношений XVI–XVII вв. остается пока довольно скромным. Наибольшего внимания заслуживают монография А. Б. Соколова, статья О. В. Дмитриевой, кандидатская диссертация Н. Е. Прокофьевой[9].

Важное место в указанной проблеме занимал вопрос этнических представлений англичан и русских друг о друге. Заметим, что наука об исследовании этнических представлений («имэджинология») принадлежит к числу новейших, а в нашей стране — слабо разработанных дисциплин. В связи с этим труд известного советского историка Н. А. Ерофеева «Туманный Альбион. Англия и англичане глазами русских. 1825–1853 гг.», изданный более четверти века тому назад, продолжает сохранять не только свою историческую, но и методологическую ценность. Как справедливо подметил ученый, «этнические представления отражают не одну, а две реальности или, точнее, два народа, — и тот, чей образ формируется в сознании другого народа, и тот, в среде которого эти представления слагаются и получают распространение»[10]. Вот, почему, только учитывая двойственный характер этнических представлений, возможно с наибольшей долей объективности взглянуть на подлинную действительность (в нашем случае — англо-русские отношения в допетровскую эпоху), одновременно избавляясь от тех наслоений и искажений, которые, как правило, заключены в этнических образах.

Обратившись к зарубежной историографии, обнаружим, что западные ученые, как правило, освещали дипломатические и торговые отношения Англии и России в XVI–XVII вв.[11] Что касается культурных связей двух государств, то они практически не изучались.

Таким образом, можно заключить, что представленная на суд читателей книга является по сути дела одной из первых попыток решить указанную проблему в монографическом исследовании. Помимо прочего, автор попытался привлечь внимание к новым проблемам, прежде не поднимавшимся ни в отечественной, ни в зарубежной литературе. Речь идет о начавшемся в XVI веке процессе «вестернизации» политической элиты, что наглядно проявилось, прежде всего, в англофильстве царей Ивана Грозного и Бориса Годунова. «Открытие окна» в Европу повлекло за собой возникновение в России такого явления как ксенофобия. Наконец, последствиями тесных контактов руководства страны и его приближенных с иностранцами, явился начавшийся раскол русского общества, что наглядно продемонстрировало появление в XVII веке в общественной мысли России таких идейных течений, как «западничество» и «славянофильство». В нашей книге получили новое прочтение также ныне случайно или сознательно подзабытые страницы англорусских отношений, связанные с попытками колонизации англичанами Русского Севера во второй половине XVI века и в период Смуты. Насколько автор справился с поставленными задачами, судить предстоит читателям.

Англичане и русские узнали о существовании друг друга еще в XI веке, однако постоянные торговые и дипломатические отношения между ними установились лишь в XVI столетии. Первые русские послы князь И. И. Засекин-Ярославский и дьяк С. Б. Трофимов прибыли в Англию в 1524 г. северным путем, обогнув Норвегию. Однако этот визит не получил дальнейшего развития.

В середине XVI века известный итальянский путешественник и географ Себастьян Кабот, состоявший на английской службе, предложил правительству осуществить экспедицию с целью поисков новых путей, предположительно в страны Дальнего Востока — Индию и Китай. Надо сказать, что аналогичные попытки англичане предпринимали и раньше. Наибольшую активность в этом проявляли купцы Бристоля. В 1480 г. экспедицию возглавил шериф города Джон Джей. В 1494 и 1496 гг. состоялись экспедиции под руководством отца Себастьяна Кабота — Джона Кабота. Возвратившихся на родину путешественников англичане встречали с восторгом. Как свидетельствовал очевидец тех событий венецианский писатель Л. Паскуалино, Джону Каботу «оказывают большие почести, он одевается в шелк, и эти англичане бегают за ним, как помешанные, так что он может навербовать их столько, сколько ему вздумается»[12].

Пример отца вдохновил Себастьяна, и в 1498 г. он уже сам возглавил очередную экспедицию, которой удалось открыть остров Ньюфаунленд. Это было знаменательное событие для страны, положившее начало созданию колониальной Британской империи. Для проведения дальнейших экспедиций в Англии спешно создали акционерное общество так называемых «купцов-предпринимателей». Судя по его заявленным целям — «открытие стран, земель, островов, государств и владений, неведомых и даже доселе морским путем не посещаемых» — данное общество организовывалось, скорее всего, для осуществления колониальной политики Англии. В этой связи прочно утвердившееся в зарубежной и отечественной историографии суждение о том, что экспедиция Кабота стремилась найти новые пути в известные англичанам страны Дальнего Востока, нам представляется не вполне убедительным. Один из первых «летописцев» тех событий путешественник Климент Адамс усматривал главную причину создания общества «купцов-предпринимателей» в упадке торговли, в том, что английские товары стали пользоваться слабым спросом «у народов и в странах вокруг нас», и эти товары теперь «находятся в пренебрежении». Чтобы поправить сложившееся положение, «некоторые почтенные граждане Лондона, люди большой мудрости и заботящиеся о благе своей родины», посоветовавшись с Себастьяном Каботом, снарядили экспедицию для исследований и открытия в северных частях света… путь и проход для путешествий в новые неизвестные государства»[13] (выделено нами — Т. Л.).

О том, что общество «купцов-предпринимателей» (далее — Общество) создавалось с целью освоения, а, возможно, и завоевания англичанами новых земель, отчетливо свидетельствовали также его Устав и инструкции, разработанные Каботом. К примеру, участникам экспедиции при встречах с туземцами запрещалось сообщать какие бы то ни было сведения о своей религии, а также предлагалось «делать вид», что в Англии существуют те же законы и обычаи, которые в ходу у местных жителей. Кабот детальным образом инструктировал, как надо себя вести при общении с аборигенами. Прежде всего, советовал он, следует выяснить, каким образом лучше всего возможно использовать этих людей, и как изучить их характеры и взгляды. Для этой цели Кабот предлагал «заманить или же захватить» и привезти на корабль одного из них, чтобы выведать у него побольше сведений. С пленником надлежит обращаться «хорошо»: накормить, одеть, можно даже «напоить допьяна» пивом или вином, а затем узнать «тайны его сердца». После такого приема туземца высаживали на берег, полагая, что он привезет с собой земляков, а те покажут англичанам «продукты» своей страны. Инструкция Кабота допускала задержание, как мужчин, так и женщин, предостерегая от проявления насилия или бесчестий в отношении пленниц.

Устав Общества содержал ряд рекомендаций, направленных на обеспечение безопасности участников экспедиции. «Наши люди не должны заходить на берег так далеко, чтобы не оставалось возможности тотчас же возвратиться на свои… корабли, и не должны верить ласковым словам иностранных людей, могущим оказаться лукавыми и лживыми». Не следует подвергать себя опасности даже в случае возникшего желания «получить золото, серебро или иное сокровище». Не нужно «раздражать народы надменностью, насмешками и презрением», напротив, обращаться с ними надлежит «осторожно и осмотрительно со всяческой вежливостью и любезностью». Даже, если путешественников пригласят в дом правителя на обед или для переговоров, им следует идти туда «в таком порядке и снаряжении, чтобы всегда быть сильнее их», постараться избежать засад, а главное — не расставаться со своим оружием[14].

Подробно прописывались в Уставе главные цели экспедиции: собрать исчерпывающий материал о новых землях или государствах, которые в той или иной мере могут быть использованы для блага Англии. «Названия народов каждого острова должны записываться, равно продукты и отрицательные черты страны, — инструктировал Кабот, — следует отличать характер, качества и обычаи населения, местность, где они живут, какие предметы они более всего желают получить, и с какими продуктами они наиболее охотно расстанутся, и какие металлы имеются у них в холмах, горах… реках, на поверхности земли, или в земле»[15].

Инструктированное подобным образом Общество, в рядах которого было немало богатых лондонских купцов (лорд-мэр Дж. Барис, шериф У. Гаррей, основатель лондонской биржи Т. Грешем и др.), собрало капитал в 6 тыс. фунтов стерлингов, на который снарядило три корабля: «Добрая Надежда», «Доброе Доверие» и «Эдуард Благое предприятие». Все корабли были в прекрасном состоянии, снабжены артиллерией и запасами продовольствия на 18 месяцев. Путешественники, как отмечал К. Адамс, предполагали, что им «придется плыть по ужасно холодным странам». Исследователь Н. Т. Накашидзе подчеркивал, что северный морской путь был открыт и изучен русскими мореходами задолго до появления англичан в Белом море. Именно эти открытия русских послужили причиной появления у англичан идеи экспедиции по Северо-восточному морскому пути[16]. Чтобы разузнать подробнее о тех «восточных странах света», которые намеревалась посетить экспедиция, члены Общества пригласили к себе двух татар, служивших в королевской конюшне, и через переводчика попытались расспросить о стране и обычаях их народа. Однако из этой затеи ничего путного не вышло, поскольку они мало что понимали в «наклонностях» своего народа, и были «более привычны пьянствовать»[17]. Тем не менее, данный факт позволяет предположить, что руководители экспедиции хорошо знали, в какую из «неизвестных» стран им предстояло отправиться.

Вскоре стали собирать участников экспедиции. Среди 116 ее членов, одиннадцать являлись купцами, трое — штурманами, еще трое — их помощниками, один был пастором, остальные, как полагала историк И. Любименко, преследовали «исключительно научные цели»[18]. Что это были за «научные цели», Устав и инструкции Общества хорошо разъясняли.