Читаем Ангелы Чарли онлайн бесплатно

Тук-тук-тук!

Я никогда не был глубоким соней. Я сел и застегнул рубашку. Сложил одеяло и бросил его за кушетку, месте с подушкой. Нежелательно, чтобы клиенты обнаруживали, что вы живете в собственном офисе; это наводит на мысль о непрофессионализме, а непрофессионализм — это погибель для частного детектива, даже если (и особенно если)…

Тук-тук-тук!

— Детектив по сверхъестественным делам?

Я сбросил «Джим Бим» в ящик стола и открыл дверь с мобильником в руке, чтобы казалось, что я работаю.

— Чем могу помочь?

— Джек Виллон, детектив по сверхъестественным делам?

— Не Виллон, а Вийон, — сказал я.

— Да как угодно. — Не ожидая приглашения, она протиснулась мимо меня в офис и осмотрелась с плохо скрытым отвращением. — У вас имеется галстук?

— Конечно. Я не всегда одеваю его в восемь утра.

— Надевайте и пошли. Уже почти девять.

— А вы…

— Я платежеспособный клиент, а время не терпит, — сказала она, расстегивая свою патентованную кожаную сумочку и доставая пачку «Кэмел». Она прикурила новую сигарету от окурка в своей руке. — Эдит Пранг, директор Нью-Орлеанского Музея Искусств и Древностей. Я заплачу, сколько попросите и еще сверху, но нам надо торопиться.

— Здесь нельзя курить, миссис Пранг.

— Во-первых, мисс, а во-вторых, не теряйте времени, — сказала она, выдувая дым мне прямо в лицо. — Полиция уже там.

— Уже где?

— Куда мы идем.

Она застегнула сумочку и, не ответив, вышла в дверь, но перед этим вручила мне две причины последовать за нею. На каждой был напечатан портрет президента, который я никогда не имел счастья видеть прежде.

— Теперь, когда я нанят, — сказал я, складывая банкноты и выходя за ней на Бурбон-стрит, — вы, наверное, расскажите мне в чем состоит дело?

— Когда поедем, — сказала она, отпирая лоснящийся «БМВ» ключом-бипером. 740i. Я видел такие в журналах. Кожаные сидения цвета сливочного масла, приборная доска орехового дерева со встроенным дисплеем карты GPS, и громадный двигатель V-8, с урчанием пробудившийся к жизни. Когда мы рванули с места, она закурила очередной Кэмел от оставшегося окурка. — Как я упоминала, я директор Нью-Орлеанского Музея Искусств и Древностей.

— Вы только что проехали на красный свет.

— Два года назад мы начали раскопки на побережье Мексиканского залива, — продолжала она, прибавляя скорость на перекрестке, — и открыли доколумбову гробницу.

— Разве это не стоп-сигнал?

— Мы сделали замечательную находку — громадную статую в почти превосходном состоянии, которую местные жители знали по легендам как Гиганта из Вера-Крус, или по-испански Enorme. Мы завязали контакты с Лувром…

— С Лувром? — Мы приближались к очередному перекрестку. Я закрыл глаза.

— Наш музей-побратим был вызван, потому что у статуи были весьма редкостные черты для артефакта с восточного побережья Мексики. Как можете взглянуть сами.

Она вручила мне фотографию. Я приоткрыл глаза ровно настолько, чтобы увидеть снимок статуи в полтора человеческих роста. Выпученные глаза, сгорбленные плечи и злобно усмехающееся лицо показались смутно знакомыми.

— Гаргуйля?

— Действительно, — сказала Пранг. — Статуя очень похожа на гаргуйли собора Нотр-Дам.

До меня начало доходить — как мне тогда казалось.

— Так вы предполагаете, что существует сверхъестественная связь?

— Конечно, нет! — Она сплюнула в окно. — Нашим первым предположением было, что статуя, вероятно, создана французами во время короткого правления императора Максимилиана в девятнадцатом веке. Забытая подделка или причуда.

— Разве не полагается снижать скорость в школьных зонах? — спросил я, снова закрывая глаза.

— Не даже так, статуя имела бы большую историческую ценность. Enorme поместили в склад под охраной, так как Мексика кишит ворами, которые прекрасно разбираются в ценности древностей, даже поддельных.

Я услышал сирены. Хотя я и не дружу с копами, все же я весьма надеялся, что они гонятся именно за нами. Хотя и удивлялся, как же они смогут нас поймать.

— Это было почти месяц назад, в ночь полнолуния. На следующее утро оба охранника были найдены с отсутствующими головами. А Enorme снова оказался в своей гробнице.

— Понимаю, — сказал я. — Поэтому вы решили, что имеете дело с древним проклятием…

— Конечно, нет! — сказала Пранг, перекрывая визг насилуемых покрышек. — Я решила, что кто-то пытается запугать крестьян, чтобы можно было шантажировать нас. Я раздала вокруг достаточно наличности, чтобы власти вели себя тихо, и подготовила Enorme для перевозки в Нью-Орлеан.

— Вы скрыли убийство?

— Два, — деловым тоном подтвердила она. — В современной Мексике это не слишком тяжело.

«БМВ» затормозил. Я открыл глаза и увидел, что мы на стоянке музея. Никогда не думал, что буду так счастлив, выбираясь из 740i всего после одной поездки.

Пранг приостановилась на ступеньках, чтобы прикурить новую «Кэмел» от старой.

— Лувр выслал специалиста, взглянуть на Enorme, который прибыл сюда вчера.

Я проследовал за нею в широкие парадные двери музея. Мы рысью промчались по холлам и спустились вниз по короткой лестнице.

— А потом, прошлой ночью…

— Что случилось прошлой ночью?

— Вы же частный детектив, — сказала она, толкая дверь с надписью: «ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН». — Вы мне и расскажите.

Мы вошли в громадную лабораторию на первом этаже со стеклянной стеной-окном. Стекла были разбиты вдребезги. В помещении кишели копы. В воздухе стоял тошнотворный, слегка сладковатый запах.

Два копа в форме с надетыми резиновыми перчатками стояли возле двери над кучей раскромсанной одежды и плоти. Два патологоанатома в белых халатах делали снимки и что-то набирали на ручных компьютерах-наладонниках.

Я присоединился к ним, во мне боролись любопытство и тошнота. Как частный детектив, я насмотрелся на многое, но все же редкость — видеть человека с оторванной головой.

Тошнота победила.

— Это наш бывший начальник службы безопасности, — сказала Пранг, кивая в сторону безголового трупа на полу, когда я вернулся из туалета после блевания. — Он охранял Enorme после того, как его достали из ящика прошлым вечером. Я поспешила доставить вас сюда, чтобы вы смогли увидеть что нужно, пока полиция не затопчет полностью место преступления. Я не сказала им, что произошло в Мексике. Я не хочу, чтобы они конфисковали Enorme, прежде чем мы узнаем, в чем тут дело.

— Понимаю, — сказал я.

— Какого черта он здесь делает? — К нам подошел Айк Уорд, шеф полиции города, работающий под девизом: «Стреляй первым и вопросов не задавай», и ощерился на меня. — Я не хочу, чтобы под ногами болтался охотник за привидениями. Это место преступления.

— Мистер Вийон — наш новый начальник службы безопасности, — сказала Пранг. — Он будет представителем музея при расследовании.

— Уберите его прочь с моей дороги! — сказал Уорд, поворачиваясь широкой спиной.

— Вы не сказали мне, что знакомы с шефом Уордом, — сказала Пранг, когда он немного отошел.

— А вы не спрашивали. И тоже не сказали мне, что я начальник.

— Это временное назначение, — сказала она. — Но оно придаст вам определенную солидность при общении с полицией.

Я воспользовался этой солидностью, следуя на подчеркнуто уважительной и неантагонистической дистанции позади Уордовского отряда по расследованию смертных случаем, пока они в своей манере изучали и фиксировали сцену преступления.

Разбитые окна выходили на восток. Сквозь то, что от них осталось, я видел брызги стекла на автостоянке, что говорило мне, что окна были разбиты изнутри. Очевидно, кто-то получил доступ внутрь, а потом выбил окна, чтобы можно было выволочь Enorme в поджидавшую машину. Наверное, в грузовик.

Я вышел наружу. На асфальте были пятна крови, постепенно уменьшающиеся по направлению к улице.

Но это не были следы шин, которые я высматривал. Это были следы ног. Отпечатки, от которых застыла моя кровь, или, вернее, застыла бы, если б я действительно верил в сверхъестественное, на что намекала моя специализация.

Громадные трехпальцевые следы.

Вернувшись, я увидел, как Уордовы патологоанатомы собирают моего предшественника в два мешка, один большой, другой поменьше; потом я заметил Пранг, занятую открыванием второй пачки «Кэмел».

— Надо поговорить, — сказал я.

— Наверху.

Ее кабинет выходил на стоянку. Я подвел ее к окну и показал следы.

— Так это правда! — прошептала она. — Он живой!

Я никогда не понимал, почему люди хотят верить в сверхъестественное. Словно их как-то успокаивает, когда они обнаруживают существование иррационального.

— Давайте не будем перескакивать к заключениям, мисс Пранг, — сказал я. — Расскажите мне, что в точности говорит ацтекская легенда об Enorme.

— Ольмекская, — поправила она. — Обычный материал. Полная луна, обезглавленные жертвы, человеческие жертвоприношения, и т. д. Мы нашли в гробнице кучу костей, в основном, молодых девушек. В соответствии с легендой, Enorme полагается кормить раз в месяц. И, конечно, девственницей. — Она улыбнулась и закурила еще одну «Кэмел». — Поэтому я чувствую себя в безопасности. Я думала, это все сказки, чтобы пугать простаков. До сих пор.

— А теперь?

— Вы мне скажите, вы же частный детектив. Разве не предполагается, что у вас должно быть подозрение или озарение?

— Пока что я не озарен, — сказал я. — Хотя уверен, что это какая-то мистификация. Замысловатая и, для надежности, смертоносная.

— Что бы там ни было, — сказала Пранг, — я хочу вернуть Enorme. Мистификация это или нет, но он находка века и принадлежит моему музею. Вот зачем вы здесь. Если мы не найдем его прежде полиции, я никогда его не верну.

— Они смотрят на него, как на украденную собственность, — сказал я. — И мы можем рассчитывать, что Уорд удержит прессу вдали от следов, по крайней мере до тех пор, пока сам не придет к объяснению. Он не любит выглядеть глупым.

— Я тоже не люблю, — заметила Пранг. — Так с чего же мы начнем? Что надо делать?

— Мы начнем, — сказал я, направляясь к двери, — с вычисления, где же надо спрятать статую, если хотели, чтобы люди подумали, что легендарный монстр пробудился к жизни. Потом мы пойдем и заберем его.

— Постойте! — воскликнула Пранг. — Я иду с вами.

Нью-Орлеанские кладбища называются «городами мертвых», потому что все состоят из гробниц, расположенных длинными рядами, словно маленькие каменные дома. Никого не хоронят в земле, потому что уровень воды слишком высок.

Ближайшим было «La Gare de Morts», всего в четверти мили от музея.

— Сволочи, — сказал я, увидев, что древние заржавленные ворота проломаны.

— Почему вы так уверены, что это мистификация? — спросила Пранг, когда мы проскользнули меж скрученных прутьев.

— Девяносто семь процентов всего сверхъестественного — это грубые подделки, — ответил я.

— А оставшиеся три процента?

— Умные подделки, — ответил я.

От ворот узкие «улицы» между гробницами расходились в трех направлениях. Я пытался решить, откуда начать поиски, когда запищал мой сотовый.

— Джек Вийон, детектив по сверхъестественным делам.

— Убейте меня… — Человеческий голос, хриплый, сонный шепот.

— Кто говорит?

— Дерево…

Клик. Отбой.

— Кто это был? — спросила Пранг.

— Мое озарение, — ответил я, складывая телефон.

На кладбище росло только одно дерево, громадный живой дуб в гирляндах испанского мха. Гробница под ним была распахнута — явно силой. Железная дверь сорвана с петель. Два обезглавленных трупа лежали снаружи, одетые в сгнившие лохмотья, сваленные в мерзкую переплетенную кучу. Они были такие старые и иссохшие, что уже не пахли. Головы валялись поблизости, обе безглазо смотрели в небо.

Однако мертвые тела, даже безголовые, меня не интересовали. Из гробницы торчали две гигантские трехпальцевые ноги, направленные в небо.

Мы нашли Enorme.

Вместе с Пранг я подобрался поближе и дотронулся до трехпальцевой ступни, потом пощупал толстые, короткие ноги, обе гладкие, словно полированный гранит, и холодные, как любой камень.

Свет в гробнице был тусклым. Статуя лежала на боку между двух открытых гробов, источников, я уверен, трупов, валявшихся снаружи. Запах стоял более мерзкий, хотя и слабый. Большие каменные глаза тупо смотрели прямо перед собой.

Я потрогал волчье рыло Enorme. Камень. Холодный мертвый камень.

— Что теперь? — прошептала Пранг.

— Вы разыскали вашу украденную собственность, — ответил я. — Теперь мы позвоним Уорду и доложим. Тогда все будет законно.

— Теперь вы верите? — спросила Пранг, когда мы направились обратно в музей, проследив, как креатуры Уорда опылили всю прилегающую зону в поисках отпечатков пальцев, как хранители кладбища прибрали и заперли гробницу, а музейная команда погрузила Enorme на платформу грузовика.

— Нисколько.

— Древняя статуя, оживающая в полнолуние. И убивающая! Если это не сверхъестественное, то что?

— Ничего, — ответил я. — Нет ничего сверхъестественного. Всему есть естественное, научное, материалистическое объяснение. Вы когда-нибудь читали Артура Конан-Дойла или Эдварда О. Вильсона?

— Я думала, вы детектив по сверхъестественным делам! — сказала она, прикуривая новую сигарету «Кэмел» от последней скончавшейся. — Я поэтому наняла именно вас.

— Здесь Нью-Орлеан, — ответил я. Мы следовали за платформой по улицам в сторону музея. Никто не обращал ни малейшего внимания на громадную каменную гаргулью на платформе грузовика. — Всем надо иметь какую-то специализацию, и чем причудливей, тем лучше. Кроме того, я же вернул вашего Enorme, не так ли?

— Да, но только это снова произойдет. Прошлая ночь была только цветочком, а полнолуние — сегодня.

— Хорошо, — сказал я, — я буду там и послежу. Скажите Уорду, что музей обеспечит собственную охрану.

В кабинете Пранг мы обнаружили ожидавшего нас тощего, как поручень, черного мужчину в костюме от Кардена.

— Боден, — представился он, протягивая руку. — Le Louvre.

— Добро пожаловать в Нью-Орлеан, — сказала Пранг. — Что вы нам можете сказать?

— Фотографии весьма интересны, однако заключение по ним сделать нельзя, — ответил Боден. Он достал небольшое устройство размером и формой с мой сотовый телефон. — Я проведу квантовое магнитное сканирование и тогда мы узнаем точно.

К счастью, новое окно еще не было вставлено, так что Enorme можно было краном занести в музей и уложить на столе. Наступал уже вечер, когда рабочие установили окно и удалились.

Пранг вышла за сигаретами, пока Боден сканировал Enorme своим устройством. Я воспользовался возможностью впервые хорошенько осмотреть статую, которую был нанят разыскать и охранять. Она была сделана из какого-то гладкого камня, и кроме своей величины — около восьми футов в длину — в ней ничего особенного не было. Лежа она выглядела не столько средневековой гаргуйлей, сколько детской идеей монстра. У нее были большие пустые глаза, короткие руки, толстые ноги с громадными когтями и два ряда каменных «зубов», вроде акульих. Она казалась майянской, смутно европейской и даже чуть-чуть восточно-индийской. Она обладала чертами любого воображаемого монстра, из любой части мира.

Боден согласился с моей оценкой.

— Três gènerique, — сказал он. — Если б она не была сделана из этого странного камня, которого нигде нет в Мексике, она вообще не представляла бы интереса. И ее возраст…

— А что с возрастом?