Читаем Ангел-неудачник онлайн бесплатно

Спасибо Лили за то, что научила Эрин играть на фортепиано.

И Джеку. Неудачник, ты вдохнул жизнь в моего героя.

Выходной начался неплохо. Почти отлично. А потом ангел-хранитель Мик решил сбежать от своего человека.

Далеко он не улетел – на свою беду встретился с одноклассницей Фисифой. И все как обычно пошло наперекосяк…

– Болван неуклюжий! Крылья бы тебе пообломать. Кто тебя только просил лезть, дурачина?

У Мика и так ломило виски, а визгливые окрики Фисифы усиливали боль. Самое неприятное, что ее было уже не заткнуть. Ей только дай повод кого-нибудь покритиковать и ткнуть носом в ошибки. Когда ей под руку попался неуклюжий одноклассник, она не упустила свой шанс отыграться на нем.

– Совсем ослеп, бестолочь! Ничего не видишь дальше своего носа.

У самой Фисифы нос маленький и заостренный, точно клювик. Мику казалось, что в ней вообще все чересчур резкое и острое: черты лица, изгиб крыльев, взгляд и голос. Наверняка, она и на ощупь шершава и груба – того и гляди, посадишь занозу.

– Убирайся, откуда прилетел!

Фисифа отвернулась от него, с повышенным усердием взбивая длинные волосы насыщенного каштанового цвета. Ее небольшая фигура вытянулась, застыла, как восковая свечка – из тех, что под Рождество выставляли на витринах магазинов, в виде ангелочков. Мик при всем желании не мог разглядеть в умилительных изображениях пухлых детей с розовыми щечками настоящих ангелов. По крайней мере, он таких никогда не встречал.

Закончив с волосами, Фисифа переключилась на тунику – до пят длинную, белоснежную и легкую, как у всех хранителей. Эта девчонка слишком много внимания придавала мелочам.

Например тому, что Мик столкнулся с ней в полете – он просто не совладал с порывом ветра. Налетел на Фисифу так, что она перевернулась в воздухе и не очень удачно приземлилась на облако. Сам Мик потянул правое крыло и теперь держал его, наполовину расправив.

Вместо того чтобы коротко обругать его и продолжить свой путь, Фисифа осталась и, кажется, решила застрять здесь на добрых полдня, рассказывая Мику что он из себя представляет. Чудесное времяпровождение для единственного выходного.

– Тебе бесполезно что-либо говорить, ты все равно ничего не понимаешь. Что стоишь? Убирайся!

Мик моргнул, не сдвинувшись с места. На его лицо надета маска равнодушия и скуки, и он знал, что Фисифа бесилась еще сильнее, видя ее. Конечно, поначалу он собирался сразу улететь, едва столкнувшись с ней, и тем более не собирался ждать, когда она начнет ругаться. Но не успел – Фисифа крикнула, чтобы он летел прочь, а как после такого взять и уйти? Пришлось остаться из упрямства.

Упрямство. В чем Мик и его человек были сильны, так это в упрямстве.

Фисифа лишь закатила глаза и повернулась к нему спиной. Узкие, с виду такие слабые крылья синхронно расправились, и Мик возликовал. Пусть катится! Пусть строит из себя сильную и смелую сколько ей вздумается – он знал, что она обычная трусиха. Только и умеет, что кричать и указывать на ошибки других. Сама при первой же возможности прячется в тени своего парня.

Вспомнив о Кэле, Мик ощутил неприятные мурашки по спине, где-то между крыльями. Он боялся этого ангела. Кэл был сильным, безжалостным и, что самое главное, чертовски везучим. Он ненавидел Мика только за то, что тот существовал, и никогда не упускал случая сделать ему больно. Мик давно прекратил попытки остановить его или дать сдачи.

– Отлично, – едва слышно буркнула Фисифа.

Она до сих пор не улетела и даже крылья опустила вниз, смотря на рыхлый слой облака, раскинувшегося перед ней.

– Ты пропал, – продолжила она, не оборачиваясь к нему.

Мик не успел обдумать то, что она сказала. Из нижнего слоя туч вынырнул третий ангел, разметав вокруг себя серые клочья облаков. Широкие белоснежные крылья расправлены в стороны, между маховыми перьями сквозил свет. Черные волосы идеально прилизаны назад по последней моде, как зеркало отражая свечение золотого нимба. Даже туника смотрелась на нем точно одеяние древнегреческих героев, и выглядела благородно с этими глубокими складками, трепещущими краями и, наконец, подчеркивающая широкую, сильную грудь ангела.

Он летел точно небесный воин, несущий любовь и справедливость, борющийся с темными силами и благоволящий слабым… Но у Кэла были свои планы на то, что ему стоит нести и с кем бороться.

Он приземлился рядом с Фисифой, но поверх ее плеча посмотрел на Мика. Его взгляд прошелся по однокласснику точно удар.

– Что ты здесь делаешь? – спросил он, неизвестно, к кому именно обращаясь.

Его голос напоминал грохот железной машины. Лицо походило на кирпич. Его тело было крепким, плотным, а крылья – широкими и сильными. Если бы Кэл был животным, то английским бульдогом, если предметом – наковальней, а если его изобразить в виде символа – будут квадратные скобки. Вот что из себя представлял первый отличник класса и заклятый враг Мика.

– Я собиралась лететь к Эрин, как мы и договаривались, – защебетала Фисифа, отступая вбок, чтобы Кэл смотрел прямо на нее. – Прости, что задержалась.

«Я собиралась… бла-бла-бла… прости меня! Бла-бла-бла…» Какая же она подлиза, слабая и жалкая.

– А он тут что делает?

Кэл неумолим, точно надвигающийся шторм. Выше Фисифы, он смотрел на Мика, и тому очень не нравилось выражение его лица. У него еще был шанс улететь прочь от одноклассников, но крылья словно сковало морозом. Он не мог даже отступить.

Фисифа мельком оглянулась на него и нахмурилась. Она слегка дернула правым крылом и негромко ответила:

– Мы случайно с ним встретились.

– Он обидел тебя? – тут же ощетинился Кэл, обрадованный возможностью задать однокласснику трепку.

Мик попятился, чувствуя в коленях слабость. Он не забыл, как у Джека болели ребра при его последней встрече с Дейвом Дуком – копией Кэла, но сделанным из плоти и крови. Случилось это всего два дня назад, но, кажется, прошло уже достаточно времени, чтобы Кэл соскучился по ним и решил «поговорить» снова.

– Ерунда, – отмахнулась Фисифа и тронула Кэла за локоть. – Полетели отсюда.

Она сама вновь подняла крылья, показывая, что не готова терять ни секунды. Кэл еще некоторое время пытался взглядом прожечь дырку во лбу Мика, а затем повернулся к подруге.

– Ты права, он этого не стоит, – высокомерно бросил он, словно Мик не стоял рядом с ними. – Полетели.

Он расправил крылья с густым оперением, стараясь не задеть ими подругу, а затем слегка сложил правое и сгибом крыла ловко отвел волосы Фисифы с ее лица.

«Как же вы мерзко смотритесь».

Когда Фисифа уже поднялась в небо, Кэл немного помедлил и будто невзначай снова глянул в сторону Мика. Тот опять напрягся, настороженно следя за ним.

«Улетай. Улетай. Улетай же!»

Подумав, Кэл начал медленно подходить к нему, и его раскрытые крылья слегка шевелились при каждом шаге, словно угрожающе нависшие объятья.

– Как денек, Микки? – развязно спросил он, щуря глаза. – Маешься от безделья?

– Кэл! – окликнула его с воздуха Фисифа.

Он махнул ей, не спуская с Мика взгляда. Тот невольно стиснул руки в жилистые кулаки, чувствуя себя как натянутая струна. Он ощущал исходящую от Кэла опасность и еще сильнее признавал свою слабость рядом с ним.

– Оставь меня в покое…

Даже язык едва слушался его сейчас. Мик отвел взгляд. Нужно было улетать, едва встретившись с Фисифой – она всегда приносила с собой неприятности для него. И теперь из-за нее он снова будет избит или что-то по этой части. Зачем он вообще вышел сегодня из дома? Ничего этого бы тогда не случилось.

– В покое? – от лени в голосе Кэла не осталось и следа – теперь он снова гремел как заведенная машина. – А ты сам, когда ты оставишь в покое нас?

– Кэл! Полетели! Хватит!

– Да, стоит мне оказаться поблизости, как ты превращаешься в тихую овцу, – продолжал Кэл, и его голос звучал всё громче и злее, он даже не услышал Фисифу. – Зато когда меня рядом нет, ты нагло лезешь к моей девушке! И как тебя можно оставить в покое после этого?

«Я к ней не лез…»

Мик охнул, получив удар в бок: Кэл просто взмахнул крылом и сбил его с ног, как карточный домик. Недаром крылья считались главным оружием ангелов. Ими можно так огреть противника по голове, что его человек еще пару суток будет страдать от мигрени.

Мик перекатился на спину, сморщившись от боли. Его собственные крылья жутко хрустнули, когда он упал на них, в груди звенело от толчка. Он открыл глаза и тут же увидел над собой нависшего Кэла, словно чудище из страшного сна. Мик прикрыл лицо рукой, сквозь пальцы смотря на одноклассника. Он не видел, но знал, что его грудь и крылья сейчас пульсировали от боли, то становясь полупрозрачными, то снова возвращаясь в прежний вид. Это у людей начинает идти кровь, и появляются синяки. Их хранители в это время теряют частички своей сущности.

– Ты меня понял? – голос Кэла вернулся в прежнее, спокойное состояние. – Мы поговорим еще раз, если до вас так и не дойдет. Я имею в виду, тебя и Джека. Ах да, – он улыбнулся, но улыбка его совсем не красила, лишь добавляла жестокости лицу, – он же тебя не слышит. Тем хуже. Для вас.

Он подло пнул его в бок напоследок, а затем резко сорвался с места и взлетел вверх. Мик зажмурился от порыва ледяного воздуха, окатившего его, и услышал удаляющиеся голоса:

– Зачем ты это сделал? Почему ты не можешь быть выше этого?

– Успокойся, он не понимает по-другому. Я всего лишь хочу тебя защитить.

Фисифа ответила, но Мик уже не разобрал ее слов. Да и какая разница?

Он медленно поднялся на ноги, опираясь руками о холодное, жесткое облако. Тело болело сразу в нескольких местах и казалось еще слабее, чем обычно. Мик никогда не мог достойно ответить Кэлу, поэтому зачастую даже не пытался. Джек костлявый и легкий, как крыса, а Мик являлся его точной копией, и ничего с этим не поделаешь. Таких Кэл и Дейв сметали без усилий, одним ударом. Без сомнений верилось, что им ничего не стоило переломать им все кости при желании.

– Чтоб твой человек сдох, – прошептал Мик, смотря в ту сторону, в которую улетели его одноклассники.

У него не хватало сил и смелости даже на то, чтобы выкрикнуть пустое ругательство. Он мог только трусливо шипеть.

Начало января. Крошечный провинциальный городок, затерянный на западе страны, покрылся снегом и льдом. Ветер носился по нему из стороны в сторону, засовывая голову в трубы, распахивая окна, и завывая. По ночам становилось так холодно, что Джек просыпался и натягивал на себя второй отцовский свитер. Грелки у него не было – всё забрала мисс Мэри, которая перед сном еще разжигала камин в своей спальне и сейчас спала в поистине королевских условиях. Она знала, как много людей умирало зимой, простуженных от холода.

И ей будет все равно, если племянник не доживет до весны.

Ледяные порывы ветра очень больно толкали Мика в растянутое крыло, и ему было непривычно холодно. Ангелы не чувствовали температуру в полной мере, но сейчас он был побит, зол и расстроен, и мир словно подкинул ему еще один «сюрприз» в виде чувствительности к погоде. Он дрожал от холода, чувствуя, как тяжелеет в груди. Взмахи крыльев отдавались болью в лопатках.

А ведь день начинался так неплохо. Дождь, похожий на мелкий град, который тянулся весь вечер и всю ночь, к утру закончился. Сквозь вечные серые облака даже показался неясный силуэт белого солнца, запечатанного за плотными слоями туч. Сегодня выходной, не нужно идти на уроки, и можно было в полной мере насладиться отдыхом, найти себе занятие или выбраться на прогулку. Встретиться с друзьями в парке, праздно шататься в магазине пластинок, забиться в угол читального зала библиотеки или сидеть в кафе, медленно-медленно пить коктейль и рассматривать посетителей. Кажется, люди проводили свой досуг подобным образом.

Но не Джек Ронтер.

Вернувшись домой, Мик застал своего воспитанника в точно такой же позе, с точно таким же выражением на лице и ничуть не изменившимися мыслями в голове, как в ту минуту, когда он улетел от него. Джек растянулся на узкой, плотно заправленной кровати, неудобно повернув сползшую с подушки голову. Тонкие пальцы, сцепленные в замок, лежали на груди. Глаза были прикрыты, светлые ресницы слегка подрагивали. Он не дремал, просто пытался спрятаться от мира.

Комната, которую ему выделили, была создана точно специально для него. Тесная, неуютная, заставленная старой мебелью, от которой давно было пора избавиться. Небольшое окно, которое отлично продували сквозняки, с мутными стеклами и узким, кривым подоконником. На противоположной стене висело единственное украшение – маленькая, блеклая фотография родителей Джека, которых давно не было в живых. Здесь ощущался кислый запах плесени, а когда становилось теплее, из-под пола вылезали пауки.

Именно такую комнату Джек и заслуживал, по правде говоря.

Ангел медленно прошел от двери до кровати и остановился, сверху вниз смотря на своего человека. Качнулся с пяток на носки и обратно. Джек не шевелился. Зимой он постоянно болел – недостаточно сильно, чтобы взять больничный, но недостаточно легко, чтобы это не доставляло ему дискомфорта. Впрочем, его бледная, сухая кожа, запавшие глаза с темными кругами вокруг и потрескавшиеся губы были его неизменными атрибутами, в любое время года.

Отцовский свитер давно растянулся, тут и там торчали петли. Еще он был ужасно колючим, и сам ангел порой ежился, не в силах снять с себя то, что было на его человеке.

– Привет, неудачник, – хмыкнул Мик.

Джек никак не отреагировал на приветствие – связь между ним и его ангелом была так слаба, что Мик с трудом разбирал его мысли. А уж повлиять на его поступки, дать совет, поговорить – то, чем и должен заниматься хранитель, – было ему почти не по плечу. Кэл как всегда все верно сказал.

Но и что теперь, расстраиваться ему из-за этого, что ли? Мик уже давно привык относиться к Джеку как к глухому и слепому питомцу. Поговорить и покричать можно, только смысла никакого. Правда порой…

Ангел слегка тронул Джека за плечо, и его рука прошла сквозь человеческую плоть. Но веки подростка вздрогнули, он поднял их и медленно, тяжело вздохнул. Тонкие губы разомкнулись, голубые глаза – единственная приметная деталь в его внешности – недовольно оглядели комнату, будто он надеялся, что окажется в другом месте. Мик хлопнул его по плечу еще раз.

– Как насчет прогулки, неудачник? – поинтересовался он, слегка приподняв правый уголок губ в подобие улыбки.

Серый Город оправдывал свое название. Его прежнее, настоящее, имя давно стерлось из памяти старожил, и никто из ныне живущих здесь не смог бы сказать, как назывался и каким был этот глухой городишко когда-то. И тем более об этом ничего не было известно Джеку Ронтеру и его тетке.

Серый Город действительно был серым: все дома выстроены из камней цвета тусклого серебра – когда-то белых. Угольные дороги плутали, криво поднимались и опадали, и уводили за собой всё дальше и дальше, в бесконечный лабиринт улочек. Пепельное небо нередко закрывали тучи стального оттенка, и на черную землю лился платиново-прозрачный дождь. Серый Город словно постепенно растворялся в воздухе, превращаясь в тень, призрак настоящего города.