Читаем Ангел не хранитель онлайн бесплатно

— А разве не такая задача стояла? — искренне удивился парень в оранжевом комбинезоне, натянутом поверх ярко-жёлтой майки. Кажется, его звали Ипполит. Он меня не на шутку выводил. Кто привёл этого «гения» в нашу команду вообще?

— И это по-твоему «лофт»? — мои щёки пылали от гнева. Работу заказчику нужно сдавать уже завтра, а вместо заявленного стильного ремонта тот мог получить этот кошмар. Я не просто так пребывала в бешенстве. Например, в этой комнате стены не только не отделаны искусственным камнем, они просто остались в том же виде, в каком был сдан дом застройщиком. Хотя нет. Не в таком же. Наспех отштукатуренные, да ещё и в каких-то белых и чёрных разводах. Хорошо, что я решила заглянуть сегодня. Хоть Марина, моя коллега по части непосредственно выполнения заказа, и уверяла меня — всё будет хорошо, работает мастер на все руки. Смутное беспокойство не дало проигнорировать установленный мною же порядок: проверять работу. — А это что? — мой указательный палец был направлен прямо на нечто, где по проекту должна была располагаться кровать.

— Ну, э… вот деревянный подиум. Здесь будет матрац, — неуверенно пролепетал, как он сам называл себя, дизайнер, слишком высокого роста для такой худощавой комплекции. Наверно, со стороны выглядело нелепо, ведь смотрю на него снизу вверх, а не наоборот, однако это не мешало мне обозначить: главная здесь именно я.

— Поддон! — выпалила в недоумении. И повторила, с каждым словом, повышая интонацию: — Это. Обычный. Поддон. Хорошо, если его ещё не использовали! — парень вроде бы обижено надул губы. Подошёл к видавшему виду поддону и зачем-то передвинул его немного в сторону. Будто теперь он как-то по-другому мог смотреться. — Выбросить это безобразие. А это… Боже… — я даже открыла рот, и на некоторое время зависла, хотя обычно я стараюсь себя контролировать в стрессовых ситуациях. Мой взгляд был направлен на противоположную стену. Только сейчас я заметила, что на бетонной стене красовались не просто разводы. Белой краской было нарисовано подобие картины с рамкой. Если это художество вообще можно так назвать. Какое-то существо чёрного цвета с растрёпанными волосами, больше похожими на рожки, и одновременно с белым нимбом, обнимало судя по очертаниям обнаженную девушку со спины. Чем эти двое занимались по задумке оставалось только догадываться. Её голова была словно запрокинута, и волосы чуть ниже плеч, выкрашенные белой краской развевались по телу демона. Или ангела. Кто его разберет. Тот же, с чёрными волосами и почему-то белыми глазами, будто смотрел прямо на меня и улыбался. Просто замечательно. А не заметила я эти образы сразу лишь потому, что они вдоль и поперек, штрихами и беспорядочными полосами, словно закрашивали любовников. А может быть влюбленных. Это неважно. Важно то, что это никак не соответствует тому, что мы должны были сделать по проекту.

— Что они тут делают? — сумела я проговорить, немного придя в себя от увиденного.

— Так хм… Ну это самое… обнимаются же… А точнее…

— Не надо точнее. Я поняла, — оборвала я «горекреативщика» и выставила руку, жестом обозначая, что продолжать не стоит. Сделав глубокий вздох, я гневно взглянула на уже бледного художника:

— Почему они… — вдох-выдох, спокойно, Диана. — Почему они «обнимаются» на этой стене?! — я всё-таки перешла на крик, сделав акцент на слове «обнимаются».

— Здесь окно и выход на балкон, слишком мало места, на той стене шкаф, вот тут телевизор по центру будет висеть, — принялся объяснять он технический аспект выбранного пространства, не обращая внимания на саму суть моей претензии. — А эта — у изголовья кровати не занята как раз. Вот и решил изобразить картину на этой стене, — он замолчал, а я перевела взгляд на прораба, тот пожал плечами, а я вернулась к испуганному взгляду Ипполита и закатила глаза. — Не нравится, так я переделаю, — он поднял брови, вроде как удивляясь, что этот шедевр может вообще не нравиться. Но мне уже порядком надоел этот цирк. Ни о каких картинах, тем более «таких», в заказе не было ни слова.

— Вот только не надо ничего переделывать. Просто сделай так, чтобы я больше тебя в нашей компании никогда. Никогда. Не видела! Где Марина? — я обернулась на прораба, тот немного нервно затараторил, что она звонила и стоит в пробке, поэтому на встречу опоздала. — Ладно. Сама найму ребят, которые все это исправят, — ещё раз глубоко вздохнула. Я всё смогу. Мы успеем.

Не дожидаясь, пока Ипполит снова начнёт оправдываться, я направилась к выходу и, громко хлопнув дверью, перевела дыхание. У меня всегда всё получается. И с этим справлюсь.

По дороге в офис я сделала несколько важных звонков. Новых рабочих нашла; хорошо, что в нашей базе достаточно кандидатов. Марине дозвонилась, она обещала докладывать о каждом шаге нанятых, надеюсь уже точно, специалистов, но на этот раз я решила ежедневно посещать этот участок. Отлично. Осталось дозвониться заказчику и перенести встречу, придумав какую-нибудь отговорку. Но тот не отвечал. Оставив голосовое сообщение с просьбой срочно перезвонить, я уже входила в свой подъезд.

А закрыв за собой дверь квартиры, я улыбнулась. Светлая просторная прихожая, на стенах абстрактные картины известного художника, мебель оттенков белённого дуба — здесь всё по моему проекту, и я чувствовала с порога себя максимально защищённой. Из кухни доносился запах кофе, значит Герман дома. Я люблю свою работу, но ещё больше люблю возвращаться домой, где ждут. Где любят. Я завела правило: работа — есть работа, и в родных стенах её быть не должно. Мне повезло в жизни. У меня прекрасный муж, умница-сын — гордость любых родителей. Я каждый день благодарю кого-то свыше, что мне послано это счастье.

— Мама, мамочка, я сделал уроки. Можно мне погулять? — Сашка выбежал из комнаты и кинулся ко мне, а я присела «на корточки» и тут же почувствовала, как детские руки крепко обнимают меня за шею. Ему всего десять лет, но мне кажется, он намного взрослее. — Вовка зовёт гулять, мы только во дворе.

— Сынок, ты же знаешь. Возле нашего дома дорога, там опасно.

— Мам, ну это на дороге опасно, а мы во дворе на площадке. Ну, мам! Я уже взрослый.

— Отец пойдет с тобой, и не спорь, — сын поник, но увидев папу, который уже вышел из-за спины и достал новый мяч воодушевился.

— Папа! Ты купил новый! Пойдем скорее играть в футбол!

— Пойдем, конечно! — муж подмигнул мне и подошёл ближе, наклонившись к самому уху: — Не переживай, мы отлично проведём время, — затем он едва коснулся моих губ губами, а после обеспокоено заглянул в глаза. — Что-то на работе, милая? У тебя усталый взгляд.

— Пустяки, — я снова улыбнулась. Как хорошо, что моя жизнь так удачно сложилась. Светло-карие, практически медового оттенка глаза окутывают теплом и ни о какой работе больше не думается. Пусть заказчик подождёт пару дней. А лучше неделю. Я не хочу о нём думать сейчас. Воспользовавшись тем, что сын отправился в комнату надевать свою футбольную форму, мы позволили себе уже более откровенный поцелуй. Я забралась рукой в пшеничные волосы мужа и, закрыв глаза, уткнулась в его шею. Этот аромат, такой родной, такой притягательный, и даже спустя столько лет в наших отношениях всё та же романтика. Герман учтив, всегда вежлив со мной и очень меня любит. Не устает мне говорить об этом, и я знаю, каждое его слово — правда. Что-то кольнуло в области груди. Пустяки.

— Я люблю тебя, — шепчет он на ушко, подбежавший Сашка хватает его за руку, и они выходят из квартиры.

«Это выдумки», — слышу голос. Оборачиваюсь. Нет, тут никого нет и быть не может.

Я хожу к психологу, он говорит, что голоса — следствие моей напряжённой работы. Именно по её совету, я стараюсь не думать о делах в домашних условиях. Всё из-за моего характера.

«Гиперответствееность» и стремление всё контролировать. Во всём быть главной, и чтобы меня слушались, беспрекословно выполняя все поручения. От этого мне сложно расслабиться, и появляются странные сны. Они сводят меня с ума. А иногда мне кажется, я слышу голоса. Именно кажется. Ведь здесь никого нет.

— Здесь никого нет, — произношу вслух и иду в комнату. Мне даже кажется, что из прихожей доносится в ответ: «Есть». А затем ещё тише: «Здесь точно кто-то есть».

Очень не хочется признавать, что я ненормальная. Говорят, сумасшедшие никогда себя таковыми не считают. Значит, я, и правда, схожу с ума? Мамочки. Я вышла на кухню заварить чай из успокаивающих трав, которые тоже посоветовал мне мой психолог. И немного приободрившись, снова вернулась в спальню. На тумбе у кровати книга: я взяла её в антикварном магазине; продавец уверял меня, что там описываются занятные вещи, и мне подумалось, что для одного из предстоящих проектов, смогу найти в ней много интересных идей. Но открыть её так и не удалось. Мобильный издал сигнал, и я с ужасом обнаружила, что звонит заказчик. Подняла трубку и приготовилась нести небылицы, но Матвей Самойлович совершенно неожиданно меня обрадовал:

— Дианочка, я на неделю улетаю, может даже на две. К сожалению, вынужден перенести нашу встречу, завтра не смогу принять работы…

— Это очень хорошо! — вырвалось у меня от радости, и я тут же прикусила язык.

— Хорошо?

— Хорошо, что вы предупредили, — выдохнула я и ударила себя по лбу. Что-то со мной происходит. Я всегда раньше могла контролировать свои эмоции и говорила только хорошо подумав, стоит ли это делать. — Удачного полёта, будем ждать вашего звонка, — прощебетала я, надеясь, что заказчик не заподозрит ничего необычного в моей любезности. Он не заподозрил. Рассказал, что полностью мне доверяет и с нетерпением будет ждать окончания командировки.

Распрощавшись, я положила трубку. «Мысли материальны», — отметила я про себя. А жизнь прекрасна. За неделю мы точно успеем всё переделать. К тому же сегодня рабочие уже должны были приступить и к вечеру обещали кое-какой результат. Жаль, что я не заехала вечером на объект. Завтра. Я поеду туда завтра. Главное, сейчас не думать о работе. Я снова взяла книгу в руки.

Странное название «Как управлять иллюзиями». Открыв первую страницу, я осторожно расправила листы руками. Пожелтевшая от старости бумага зашелестела, поддаваясь моим движениям, и отчего-то я затаила дыхание, будто могла спугнуть что-то неизведанное, что таило в себе многообещающее, судя по количеству страниц, издание. С первого абзаца я окунулась в мир, описываемый в древнем полотне и поразилась, насколько знакомыми мне кажутся заставляющие задуматься строки. Всё так просто и сложно одновременно, но чем больше я вчитывалась в текст, тем сильнее во мне росло чувство тревоги. Пульс участился, а в голове отбивая его ритм вертелось одна и та же фраза: «Вспоминай же!». Однако я точно знала, в эту антикварную лавку, где приобрела эту раритетную находку, ранее не заходила, так откуда же это ощущение, будто книгу я вижу не впервые? Хмурясь всё сильнее, я ещё раз пробежалась глазами по зацепившемуся за взгляд абзацу. Он выбивался из всех своим странным повествованием.

«И мир этот соткан тобою. Посредством иллюзий твоих всё вокруг. Пока будешь верить, он есть, но так хрупок, когда о реальности вспомнишь своей. Не можешь ты этим уже управлять, но если захочешь — то выход найдёшь. Представь невесомость, что в шаре в руках. О чём ты мечтаешь, боишься чего. И всё происходит, что думаешь ты. И беды, что видишь, и счастья мечты. Но бойся тех мыслей, что горе влекут. Они загоняют тебя в пустоту. Доверься ты свету под полной луной, а мысли неважные прочь отгони».

Какая-то ерунда. Я вдруг почувствовала, что прочь устремились абсолютно все мысли. А не только неважные. Комната словно потемнела на глазах, и очень захотелось спать. В общем-то, мне ничего не мешает именно этим и заняться.

Сладкая истома заполняла всё мое тело; белый свет, яркий, дерзкий. Он прибивался сквозь шторы и падал прямо на нас, не давая нежиться в объятиях подольше.

— Останься, куда ты спешишь всё время? — он провёл рукой по моим волосам, а я покачала головой и, прижимая простынь к груди, поднялась с кровати. Намереваясь поскорее отправиться в душ, преодолела расстояние до двери, но на пороге обернулась:

— В следующий раз постараюсь сбежать пораньше, не обижайся.

— Постарайся в следующий раз сбежать навсегда.

— Ты же знаешь, это невозможно, Ден. Я не могу даже ненадолго оставить с ним сына.

— Пацану уже десять лет. Взрослый парень, — начал по обыкновению он по сотому разу твердить одно и то же, но я не стала слушать.

— Это не обсуждается, — прервала я его. — Кажется, я уже говорила…

— Прости, — поспешил он сменить свой настрой. Встав с постели он направился прямо ко мне и остановился, подойдя вплотную. — Не верю, что говорю это, но да, я ревную и места себе не нахожу.

— Ты же знаешь, у нас с ним ничего нет и быть не может. Но он его отец. Даже если я запрещу, сын будет сбегать туда, а я стану для него человеком, который препятствует их встречам. Мне кажется, он меня ненавидит и винит во всём… Пожалуйста, не заставляй меня разрываться. Не ставь меня перед выбором.

Мне показалось, Ден напрягся. Эта тема всегда была у нас под запретом, но почему сейчас мы вдруг вздумали говорить об этом?

— Выбор… — задумчиво произнёс он. — Ты права. Я лишь оттягиваю время. Выбирать придётся в любом случае. И если не тебе, то это придётся сделать мне, — добавил он пониженным голосом. Не хочу даже думать, что мне понадобится выбирать между ними. Результат я знала, а решения нет. Сын любые мои намёки, что в моей жизни может появится мужчина, отвергает. Узнает о Дене, и снова сбежит из дома. Я не могу так рисковать. В прошлый раз, когда я лишь заговорила о подобном, это чуть не обернулось трагедией. Сына нашли лишь на следующий день в пригороде. Он пытался поймать машину, чтобы уехать из города.

Я молча взглянула в бездонные глаза. Каждый раз поражалась их глубине, и вроде бы только что злилась, но стоило взглянуть на него, и сердце замирало. Провела рукой по его подбородку, двухдневная щетина приятно щекотала ладонь, а я улыбнулась:

— Хотела бы каждый день засыпать и просыпаться рядом с тобой. Но это невозможно.

Он ничего не ответил, лишь потянул меня за руку, и ткань, которую я только что так усердно прижимала к груди, заструилась по бёдрам и бесшумно опустилась на паркет. Коснувшись моих губ губами, он вдруг остановился и прошептал, словно сдерживаясь, сквозь зубы:

— Порой мне кажется, я тебя ненавижу. Так сильно, как и люблю, — теперь он жадно поцеловал меня и снова остановился, глубоко дыша. Я слышала, как бьётся его сердце, а по телу прошла дрожь. Не от страха. Напротив. Он прижал меня ещё сильнее, и у меня от его близости закружилась голова. Снова его шёпот: — Чёрт, если бы ты только знала, что творишь со мной.