Читаем Ангел онлайн бесплатно

Наверное, я влюбился в нее именно тогда — на дне рождения друга. Это был загородный дом. На празднике было человек пятнадцать. Я пришел с двумя пакетами пива. Улыбаясь, открыл дверь именинник, он же дружище с работы. Поздравление и подарок виновник торжества получил сразу, прям на пороге. Ведь чего тянуть?

Дом для застолья двухэтажный, дорого-богатый. Первый этаж довольно большой, разделен на две зоны — справа от входа кухня-столовая, слева место для отдыха. В кухонной зоне довольно вместительный стол. За ним уже вовсю веселилась шумная компания. В зоне слева — кожаный диван и стеклянный журнальный столик. Напротив — широкая плазма. Тут же рядом полки с книгами.

Посмотрев налево, а потом направо, меня привлекла мысль усесться и почитать на удобном диване. Я направился в сторону с книжками. На полке лежали в основном старые томики, изданные еще в Союзе. Меня охватило любопытство. Интерес был велик. Казалось, будто я нашел клад. Ведь бывает, что влечет залезть к кому-то в жизнь, познать историю. А покопаться в личной коллекции, да еще собранной годами, всегда очень занимательно. Странно, еще несколько лет назад я и не думал, что буду рассматривать какие-то книги. Я же не какой-то задрот и ботаник. Книги — это всего лишь скучная бумага для этих отстраненных людей, книжных червей. С этими червями просто никто не хочет общаться. Вот они свои носы в книгах и держат — так я считал раньше.

Но все поменялось, когда я попал в армию. В единственном увольнительном за всю службу, я прикупил себе маленькую книжку — Ницше «Так говорил Заратустра». Книжка прожила со мной всю армию в нижнем кармане штанов. Она прошла многое, можно сказать, огонь и воду. Я изучил сие произведение вдоль и поперек. Что-то выучил наизусть: «Мужество — лучшее смертоносное оружие, — мужество нападающее: оно забивает даже смерть до смерти, ибо оно говорит: «Так это была жизнь? Ну что ж! Еще раз!» Но в этих словах громко звучит победная музыка. Имеющий уши да слышит». Эта фраза много раз поднимала мой дух, когда я уже хотел сдаться. В общем, почитав про странствия Заратустры, я перешел к Ремарку. И так пошло-поехало.

Сейчас мне больше всего нравился Гюго. Его романы были полны истиной красоты… Ладно, вернемся к полке. О, вот эту серую потертую книжку знаю — Жуль Верн «Таинственный остров»; на обложке большой воздушный шар. Так, а это что? Насибов «Безумцы» — на обложке суровое мужское лицо. Синяя книжка — во всю обложку: «Самолеты Страны Советов». И еще много книг, о которых я и не слышал. Перебрав еще с минуту полку, я выбрал себе чтиво — тоненькая зеленая книжка c подклеенным скотчем корешком, — «Откровенный разговор». Там же на обложке написаны вопросы: «Для чего мы живем?», «Что мы можем?», «Мужская работа», «Ты и она». Написал ее Юрий Андреев — тоже неизвестный мне писатель… Но почему же неизвестный? Такие темы. Вечные…

Плотный шум все еще стоял на этаже. Я сбросил взгляд с полки с книгами в сторону стола. Один из хохмачей надрался и стал барагозить. Его обложили ребята и стали успокаивать. В особенности именинник, сегодня он не похож на офисного менеджера, сегодня он выглядел как рефери на спорном матче.

Повезло, кожаный диван свободен. Все заняты дебоширом. Прихватив «Откровенный разговор», не обращая внимания на окружающий галдеж, я присел почитать. В начале книги приводится тезис: игра в шахматы есть сама жизнь. Отстаивая короля, ты отстаиваешь свой основной жизненный ориентир. Можешь дать в жертву пешек и даже ферзя. Можно потерять все, но не короля.

Я с вниманием ученого перечитывал этот принцип, дабы тот основательно отложился в голове. Но тут враз нежданное чувство — рядом кто-то появился. Мой увлеченный книгой взгляд сменился на недовольный. Я глянул вправо — в сторону шевеления на диване. Мои глаза в секунду смутились: вблизи возникла светловласая особа. Я помню ее, раньше замечал эту светскую осанку. Она работала со мной в одной компании. Встречалась на лестнице и пару-тройку раз во дворе здания организации. Сразу бросилось — она с некой грацией держала в руке яблоко. Делала еле слышные, аккуратные укусы золотистого плода. Тонкие пальцы другой руки были заняты журналом с фотографиями картин современных художников. Ее шея и гладкий овал лица походили на талантливую работу скульптора. Волосы русы, прямы, убраны в характерный хвост. Кожа бела, черты лица румяны, правильны. Вид казался отголоском античности. Мне вспомнились изображения женщин из Древней Греции и Древнего Рима… Странно, ее глаза, полные синевы, стыли грустью. Даже ее черные ресницы подрагивали мыслью меланхолии. Я задумался. Держа в руках книгу, замер, смотря в сторону девушки. Мой взгляд переметнулся. Блеск, вижу ее правую руку — кольцо. Жаль… Я проснулся от мечтаний. Тугим скрежетом души вновь уткнулся в свою книгу…

Буквально через секунду что-то дернулось слева — это Мария, моя коллега-приятельница:

— Че сидишь тут?! — воскликнула Мария, присев со мной рядом. — Ты же на день рождения пришел, а не в библиотеку. Давай-ка ко всем!

— Да мне не хочется пить, — ответил я. — Там за столом водка да пиво. Еще этот пес сутулый нажрался, орет что-то.

— Да знаю я, чего ты тут засел, — улыбалась Мария. — Тут Катя. Я заметила, как ты пялишься на нее.

— Да неправда… — сделал я безмятежный вид. — Я просто читаю…

— Мне-то не надо врать. Я вас, мужиков, знаю, — поправив очки, проговорила Мария. — Давно замужем и дети есть, разбираюсь немного в жизни.

— Она так хороша, как те женщины в тогах из Древнего Рима… — внезапно вырвалось у меня. — Да и она вон, смотри, с кольцом…

— Не дрейфь, действуй, — придвинулась она ближе. — А кольцо всего помолвочное, жених еще ничего не значит. Не проблема! Нафиг подвинется! — твердо выдала Мария.

— Слушай, она тут рядом сидит. Все же слышит… — удивлялся я напору приятельницы.

— Да вообще пофиг! — улыбалась Мария, вытаращив глаза через толстые линзы.

Мне нечего было сказать. Маша всегда была прямолинейна и умна. Почему-то мне хотелось послушаться ее совету.

— Кать, вот этот парень, с книжкой, — посмотрела Мария в сторону девушки. — Он раньше нормальный был, недавно такой стал. Такой нелюдимый, — пододвинулась Маша теперь в сторону девушки. — Он сказал, что ты на римскую знатную даму похожа. Сказал, тебе тога пойдет. Обалдеть, вот эстет!

— Маша… Ты меня смущаешь… — отвечала девушка.

— В общем, пожалуйста, знакомьтесь и общайтесь, — показала рукой на каждого Маша. — А мне домой пора. У меня вообще-то дети, за ними приглядывать нужно.

Маша ушла с празднества. Мы с Катей остались вдвоем на диване. Тогда мы не обменялись ни единым словом. А шумный день рождения продолжался. Через полчаса безмолвного чтения книги я ушел…

Прошло несколько дней. Я все чаще сталкивался с Катей на работе. В коридорах, на лестнице. Каждый раз мне нечего было сказать ей. Я просто любовался ее платьями с флером элеганта, которые так славно сидели на стройной фигуре.

Однажды, после нервного рабочего дня, я хотел как можно быстрее напиться и пошел в близлежащий знакомый ресторанчик. Вокруг — осенняя отвратная тоска. Я шел быстро, наплевательски по лужам. Мне надо было срочно залить стресс алкоголем. Мой шаг знал дорогу и был уверенным. Вижу, в тридцати метрах заветная вывеска. Шаг становился быстрее. Дыхание вдруг сбилось… Впереди медленная походка — Катя.

— Привет, — сказал я, поравнявшись с девушкой.

— Привет… — улыбнулась она добро.

— Что ты тут делаешь? — спросил я.

— А ты?

— Да так…

— И я.

Я понял, что мы движемся вместе. Почти ровно, шаг в шаг. Мы проходим мимо вывески моего заветного ресторанчика. Странно, я совсем туда не хочу. Алкоголь мне больше не нужен. Вместо этого мы просто идем по улице. В тишине, без всяких слов. Погода шепчет. Ветра нет, приятный воздух. Мокрый асфальт тротуара сияет бликами фонарей. Слева цветные вывески магазинов, справа редкая линия пожелтевших березок. Я замечаю, как Катя довольно улыбается. Мои глаза пытаются найти место от переизбытка стеснения. Иногда я полон смелости — вскользь посматриваю на ее румяный профиль. Думаю, насколько же она прекрасна… Неловкое молчание затягивается.

— Куда ты идешь? — спрашиваю я.

— Просто вперед. У меня вечерние гулянья, — проговорила она, смотря томной лазурью.

С ней было хорошо. Сейчас мне гораздо лучше. Будто долгая депрессия скрасилась и растворилась.

— Тут у меня остановка, дальше я на автобус. Значит, пока, — сказала она с приятной игрой на лице.

— Пока… — ответил я, теряв почву из-под ног.

Катя уехала. Я остался один у дороги в незнакомом месте. Но хорошо то, что я больше не хочу напиваться. Завтра не будет болеть голова. Наверное, сегодня я напился обществом Кати…

На следующий день я опять встретил Катю. В коридоре, рядом со своим рабочим кабинетом.

— Привет… Вчера хорошо прогулялись, — сказал я, замявшись.

— Да. Неплохо «поболтали», — улыбалась Катя.

Дальше, после пары слов и неудобных взглядов, мы как ни в чем не бывало отправились жить своей обычной повседневностью.

Наша прошлая прогулка продолжалась минут двадцать. Мне было мало, я хотел еще. Мне нравилось чувствовать ее рядом. Нравилось смотреть на ее улыбку. Мне нравился ее шелковый взгляд. Мне нравилась ее статность балерины. В общем, мне нравилось в ней все…

Я хотел еще…

Я написал ей сообщение через соцсеть:

— Привет. Как дела? Может, пройдемся?

Я с нетерпением ждал ответа. Держал «на пульсе» все входящие сообщения.

— Пройтись можно. В 17:00 у выхода, — ответила она через два часа.

Сообщение заканчивалось смайликом. На душе стало приятно и спокойно. Даже коллеги заметили мой приподнятый позитивом дух в течение дня. Они дивились моим изменениям. А я пребывал на седьмом небе от счастья и выжидал заветных пяти часов.

Вечерняя встреча прошла хорошо. Казалось, что мы хоть и разные, но при этом очень похожи. Что можем читать мысли друг друга. Поэтому длинные разговоры нам были ни к чему. После этого вечера наше общение зачастилось. Сначала два раза в неделю, потом три. Потом мы стали видеться в конце каждого рабочего дня.

В очередную прогулку мы шли мимо давно знакомого кафе. Наш путь всегда проходил рядом с ним. Кафе как всегда зазывало своей броской вывеской. Внутри светились приглушенные огни. Людей совсем не было. И конечно, мы решили туда зайти. В дальнем углу затемненного помещения виднелся подсвеченный стол. За ним прилежно пристроен пухленький диванчик. Твердым шагом Катя прошла вперед и заняла место. Ее глаза дружелюбно приглашали присесть напротив. Не успел я понять, что к чему, так откуда ни возьмись появился моложавый официант и любезно предложил пестрое меню в глянце. Рассмотрев внимательно чудные напитки, мы синхронно ткнули пальцы в одно и то же — бокал Маргариты.

— Это! — воскликнула Катя.

— Маргариту пьют по-особенному. Есть целый ритуал питья, — произнес я задумчиво.

Кое-как мы обмазали края бокалов солью. При этом рассыпали большую часть на столе. Смеясь, мы признались друг другу, что пьем Маргариту впервые.

Ее скромный смех запечатлелся в памяти теплым фото. Я ощутил полный жизнью момент — музыка лаунджа, слабая желтизна ламп и нас только двое. Нам хорошо, вкус счастливого мгновения… Все происходящее походило на блаженство колдовства, магию из сказок.

Мы вышли из кафе, обдуло прохладой. Я взглянул на Катю с волнением. Может, она замерзла? Есть ли у нее шарф? Из кармана пальто Катя вынула белое кашне и обернула тонкую шею. Я c довольством улыбнулся. Дальше мы прошли еще немного. Опять же, молча.

Подошло время прощаться. Катя встала передо мной, ее взгляд проник сквозь давно одинокую душу. Ее взор ослабил меня, моя голова склонилась. В глаза бросился блеск золотого кольца на безымянном пальце. Печаль прихватила сердце, я изменился в лице. Катя заметила это, ее улыбка спала.

— Пока… — произнес я тихо.

— Пока… — сказала она, сделав шаг в сторону остановки.

***

Странно, раньше я натыкался на Катю внезапно и часто. Хоть мы и работаем в одном здании, но я не видел ее уже с неделю. Говорят, если человек не встречается на твоем пути, значит, ты не горишь желанием его видеть. А когда хочешь встретить, думаешь о нем, то встреча неизбежна. В моем случае я мечтал увидеть ее хоть на один миг… Я скучал по ней. «Да ну это все. Туда лезть нельзя. Но…» — болело словами внутри.

В этот же день Катя объявилась на горизонте. Мы столкнулись взглядом в конце дня. Прямо на выходе из здания нашей конторы. На лицах появилась созвучная улыбка.

— Как дела? — спросила она.

— Да никак… — ответил я.

Неосознанно, вместе мы, как и раньше, двинулись по тротуарам нашего обычного пути. Шли как всегда — с редким разговором. Я снова оживал. Вновь пропитывался дорогим мне уютом…

Впереди встало наше ранее облюбованное кафе. Быстрый обмен улыбками — решено, идем туда. Это любезное заведение снова в тишине. Живет полумрачной романтикой. Наш крайний столик свободен. На этот раз мы громко, без стеснения смеемся. Мне почему-то показалось, что Катя смешно ест. Она звонко тыкала вилкой по тарелке. Пыталась поймать все время ускользающий ломтик картошки фри. Я сравнил ее с самым милым дятлом на свете. В смешке Катя уронила вилку на пол. Потянулась за ней под стол и с грохотом навернулась. И конечно, вызвала тем самым истерический хохот обоих. Она так и осталась смеяться лежа на полу. Я как можно мягче поднял ее и усадил на диван рядом с собой. Голова Кати опустилась мне на плечо. Она притихла. По мне прошлась невидимая приятная волна. Я закрыл глаза и лакомился временем сладких минут…

Каждый день мы проводили вместе. Каждый день был насыщен ценностью. Все изменилось, моя жизнь перестала быть вязким беспросветным несчастьем. Дни с Катей бодрили меня. Она отдавалась сердцем, дарила заботу. Вокруг я стал замечать больше хорошего — в людях, природе, обычных бытовых вещах. Я начал чаще улыбаться. Перестал изъедаться чернотой. Глубины души прояснились и наполнялись цветом радуги.

Катя без устали выводила меня в свет. Водила по крафтовым кафешкам и ресторанчикам. Она показала мне всякие модные сладости — лавандовый капучино, пончики со вкусом дор блю. Эклеры в золотой глазури, шоколадный фондан. Уровень моего удивления зашкаливал. Например, чего стоили мои безмерные восклицания, когда из кексика-фондана медленно вытек топленый шоколад. Катя вытаскивала меня в парки. Всю жизнь я и прожил в Питере, но парки особо не посещал. Удельный парк, парк Сосновка, Есенина. Каждый из них мы прошли полностью, неспешно. Наслаждались солнцем, природой и друг другом.

В отличие от меня у Кати была машина. Водить она не любила, поэтому авто особо не использовала. Но раз за разом бралась катать меня по пригородам — например, Пушкин. Мы обошли весь Екатерининский парк.

— Смотри! Какой интересный дядька на скрипке играет! — воскликнула Катя.

— Какой он тебе дядька! — удивлялся я. — Серьезный музыкант вообще-то!

Этот дядька, чудаковатый, с кудрявой длинной шевелюрой, смычком довольно виртуозно и дерзко вычерчивал мелодии «Грозы» Вивальди. Тем самым еще больше одухотворяя наш дивный променад.

***

Кажется, она забыла о своем женихе. Кольца на пальце больше не появлялось. Однажды я спросил: