Читаем Андрей Тимофеевич Болотов онлайн бесплатно

Все больший промежуток времени отделяет нас от XVIII века. Но несмотря на это, события, происходившие тогда, не только не становятся менее значительными, а наоборот, открываются более крупным планом, особенно если они не были оценены по достоинству предыдущими поколениями.

Так, например, обстоит дело с определением места в истории нашей страны Андрея Тимофеевича Болотова. Выдающийся деятель, внесший неоценимый вклад в развитие науки и культуры, основоположник русской сельскохозяйственной науки, к сожалению, до сих пор не получил должного признания своих заслуг.

Между тем перечисление лишь основных научных открытий и разработок этого ученого убеждает в правоте тех, кто считает, что его имя необходимо занести золотыми буквами в книгу истории человечества.

Трудно найти раздел сельскохозяйственной науки, который не основывался бы на исследованиях Андрея Тимофеевича. Его перу принадлежит первое на русском языке печатное руководство по морфологии и линнеевской систематике растений. Одним из первых Андрей Тимофеевич выступил с критикой «водной» теории питания растений. Он первый открыл явление дихогамии у яблони и на этой основе вскрыл роль перекрестного опыления у растений, объяснил природу разнообразия семенного потомства и, используя открытые закономерности, вывел несколько сортов яблони. Болотов теоретически обосновал выгонную систему земледелия и тем самым заложил основы учения о системах земледелия. Ему принадлежит разработка для Центрально-Нечерноземной зоны России основных приемов удобрения полей, борьбы с сорной растительностью, а также ряда других важных элементов агротехники. Он впервые в мире разработал основные принципы научной помологии, был автором целого ряда других открытий и практических рекомендаций. Кроме того, он был основателем одних из первых русских сельскохозяйственных журналов: «Сельский житель» (1778-1779) и «Экономический магазин» (1780-1789).

Нельзя не подчеркнуть многогранность деятельности А. Т. Болотова. Он был не только замечательным исследователем в областях естествознания и сельского хозяйства, но и литератором, критиком, переводчиком, художником, архитектором и топографом, первым русским физиотерапевтом и гомеопатом. Историкам он известен также как автор удивительных по колоритности языка и богатой насыщенности фактическим материалом автобиографических записок «Жизнь и приключения Андрея Болотова, описанные самим им для своих потомков».

Данная книга приурочена к знаменательной дате: 250-летию со дня рождения А. Т. Болотова. 

 Андрей Тимофеевич Болотов родился 7 октября 1738 г. в деревне Дворяниново Алексинского уезда Тульской губернии (ныне Заокский район Тульской области), в семье небогатого помещика.

По существовавшим в те времена законам все дворяне обязаны были состоять на государственной службе: служить в армии или быть чиновниками в различного рода казенных учреждениях. Выполнял свой дворянский долг и отец Андрея Тимофеевича - Тимофей Петрович Болотов; он служил в армии и был командиром Архангелогородского полка.

Служба отца в армии осложняла жизнь семьи: полк часто перемешался с одного места на другое, что вызывало и переезды Болотовых. Пока Андрюша был малолетним, это не так уж сильно отражалось на его воспитании, поскольку мать могла сделать все, что было необходимо для сына в этом возрасте. Смена обстановки даже в какой-то мере способствовала развитию ребенка. Он знакомился с новыми городами при переездах (а они тогда осуществлялись на лошадях в течение длительного времени), видел разнообразные природные ландшафты. Может быть, эти детские впечатления и пробудили у Андрюши любознательность, склонность к наблюдению, умение подмечать то, что незаметно для других, - те качества, которые так необходимы ученому.

По мере того как мальчик взрослел, кочевой образ жизни семьи все больше становился помехой для получения им надлежащего образования. Правда, отец принимал все зависящие от него меры, чтобы Андрюша не предавался одним детским забавам и не остался неучем. Ему хотелось, чтобы сын изучил иностранные языки (в те времена в дворянских семьях обязательным считалось владение французским и немецким языками и желательным - итальянским и английским), математику, физику, черчение, а также географию.

Разными путями шло образование мальчика. Многое, конечно, мог дать ему и сам отец, для своего времени он был весьма образованным человеком. Но должность командира полка не оставляла Тимофею Петровичу свободного времени для занятий с сыном. Обучение немецкому языку было поручено унтер-офицеру полка Миллеру. Этот, с позволения сказать, «учитель» и сам-то не владел литературным немецким языком (хотя и был немцем). Кроме того, он был невежествен и груб, а из методических приемов предпочитал зубрежку и розги. Однажды Миллер предупредил Андрюшу, что на следующий день будет проверять, как тот знает русское значение выученных немецких слов, причем за каждый неправильный ответ ученик получит в наказание три удара розгой. Андрюше уже не раз приходилось получать от учителя подобное наказание, и он достаточно хорошо представлял, что это такое. Поэтому, перепуганный предстоящим испытанием, мальчик забыл даже те слова, которые прекрасно знал. В результате, слов, значения которых Андрюша не смог назвать, набралось две сотни, а ударов, следовательно, он должен был получить шестьсот. Ни мольбы, ни слезы мальчика не подействовали на жестокого учителя. С немецкой педантичностью, зажав между колен голову ученика, он отсчитывал удар за ударом. Наконец, измученный мальчик перестал уже кричать, и неизвестно, чем бы закончилась экзекуция (Миллер начал отсчитывать уже третью сотню), если бы в дело не вмешалась хозяйка квартиры, которую снимали Болотовы. Увидев жестокую расправу немца с мальчиком, она энергично вмешалась и вырвала жертву из рук мучителя. Вполне естественно, что хороших знаний от Миллера Андрюша не получил.

Полковой писарь Красиков был первым человеком, заронившим в душу мальчика искру влечения к изобразительному искусству. Он умел неплохо изображать корабли на фоне морского простора и на стоянке в гаванях и научил юного Болотова рисовать как карандашом, так и красками.

Для более быстрого прохождения по лестнице военной иерархии и получения соответствующих чинов в XVIII веке дворяне записывали сыновей на военную службу еще в детском возрасте. Так же поступил и Тимофей Петрович, записав Андрюшу в свой полк, где тот вскоре стал капралом.

Радости мальчика не было пределов. Когда ему сшили военную форму, он облачился в мундир и стал щеголять в нем перед своими сверстниками. Вскоре Андрюша научился мастерски бить на барабане (для него сделали специальный, небольших размеров). Однажды он продемонстрировал свое искусство перед генералом, производившим смотр полка. Тому понравилось мастерство маленького капрала, и на плечах мальчика появились сержантские погоны.

Были в жизни Андрюши периоды регулярной и серьезной учебы. Так, когда полк находился в Прибалтике, отец договорился с местным помещиком Нетельгорстом о том, что Андрюша будет заниматься вместе с его детьми. Об этом периоде своей жизни Андрей Тимофеевич впоследствии вспоминал с большой теплотой, поскольку, помимо знаний, он получил здесь навыки хорошего поведения в повседневной жизни и в обществе.

Большую роль в образовании Андрюши сыграл также дядя по матери Тарас Иванович Арсеньев, живший в Петербурге. Когда мальчик подрос и ему потребовалось более серьезное обучение, дядя взял его к себе и устроил в частный пансион учителя кадетского корпуса Ферре. В пансионе учили французскому языку, истории и географии. Поскольку многие учителя не знали русского языка, преподавание велось на французском, что, с одной стороны, затрудняло восприятие учебного материала, с другой же - помогало лучше овладеть французским языком.

Приходилось встречаться Андрюше и с преподавателями рисования. Мальчик подолгу наблюдал, как они готовят краски и холст для картин. Он еще больше загорелся желанием научиться хорошо рисовать. Андрюша написал отцу и попросил его нанять учителя рисования. Тот согласился, и вскоре у мальчика появился учитель Дангауер. Правда, Андрюше первое время было не по душе, что Дангауер не разрешает ему сразу работать красками, а знакомит с теорией изобразительного искусства, учит рисовать карандашом. Но вскоре он понял правоту учителя и стал работать прилежно.

В 1750 г. Тимофей Петрович почувствовал себя плохо и, не надеясь на выздоровление, вызвал сына к себе в полк, который тогда находился в Выборге. Смерть отца осложнила жизнь юного Болотова. Ведь ему тогда было лишь 12 лет, а он числился в армии. Помог муж одной из сестер Андрюши (Марфы Тимофеевны), Андрей Федорович Травин - офицер того же полка. При его содействии мальчик получил от военной коллегии отпуск до совершеннолетия (в те времена 16 лет).

Андрюша вернулся к матери в Дворяниново. Однако там он прожил недолго. Мать заметила, что, увлекаясь свободной деревенской жизнью, мальчик начал забывать имевшиеся у него знания, и вскоре отправила его в Петербург к дяде. Тарас Иванович устроил его в семью генерала Я. А. Маслова, у детей которого были хорошие домашние учителя. На этот раз, кроме французского и немецкого языков, Андрюша основательно изучил математику, физику, черчение.

В 1752 году Андрей остался круглым сиротой, умерла Мавра Степановна - его мать. Как ни настаивал Тарас Иванович на продолжении мальчиком учебы, тот рвался в деревню и в конце концов добился своего - дяде пришлось отпустить его.

А время все шло, и, наконец, окончился отпуск. Попробовали было родные получить для юноши еще одну отсрочку, но хлопоты не увенчались успехом. Московская контора, куда они посылали ходатая, отказала, посоветовав обратиться в военную коллегию, которая уже предоставляла Андрею отпуск. Однако тогда Россия уже готовилась к войне с Пруссией, отпуска из армии не разрешались, и волей-неволей пришлось Андрею возвращаться в полк. Было это в 1754 году, полк тогда находился в Лифляндии, недалеко от Риги.

В полку юного Болотова встретили хорошо. Новый командир, бывший в свое время в дружеских отношениях с его отцом и знавший о том, что Андрей круглый сирота, позволил ему жить на квартире вместе с А. Ф. Травиным, хотя по уставу сержанты должны были находиться в казарме. Сослуживцы-офицеры, на глазах у которых Болотов рос с детских лет, тоже всячески старались поддержать юношу, так рано потерявшего родителей.

Особенно это проявилось при следующих обстоятельствах. Вскоре после прибытия Андрея в полк из военной коллегии пришли документы о присвоении офицерского звания сержантам полка. В списке представленных к присвоению офицерского звания против фамилии Болотова было сделано примечание: «Обойден за неявкой в полк».

Дело было в том, что отец Андрея, записывая сына в полк, прибавил ему в графе о возрасте лишний год. Поэтому военная коллегия считала сроком возвращения юноши из отпуска не 1754-й год, а 1753-й. Офицеры полка, сочувствуя Андрею, посоветовали ему обратиться в военную коллегию с ходатайством об исправлении допущенной несправедливости, тем более, что представлялся он «через чин», то есть на звание не прапорщика, а подпоручика. Кроме того, офицеры от своего имени написали соответствующее прошение.

Получив кратковременный отпуск для поездки, Андрей съездил в Петербург и в полк вернулся уже подпоручиком. Главную роль в успешном завершении дела сыграло имя отца, которого еще хорошо помнили в военной коллегии. Особенно помог молодому человеку чиновник М. А. Яковлев.

Не успел новоиспеченный офицер привыкнуть к погонам, как его полк направили на театр военных действий в Пруссию. В своих воспоминаниях об этом периоде жизни Андрей Тимофеевич очень красочно описал поход в Пруссию, Гросс-Егерсдорфское сражение и другие события.

Русская армия заняла Восточную Пруссию, и Архангелогородский полк был назначен нести караульную службу в ее столице - Кенигсберге. Управление оккупированной территорией осуществлял военный генерал-губернатор при помощи специально организованной канцелярии. Для ведения дел с местным населением потребовались люди, хорошо знающие немецкий язык. Поэтому вскоре после занятия Кенигсберга подпоручик Болотов оказался в составе этой канцелярии. Первое время генерал-губернатором был Н. А. Корф.

Сравнительно быстро жизнь в городе пришла в норму, работы в канцелярии поубавилось, и у Андрея, освободившегося от повседневных полковых забот, оказалось свободное время. Не привыкший к разгульной жизни, которую вели молодые офицеры, Болотов пристрастился к чтению книг. Сначала он покупал их в книжных лавках, расходуя на это большую часть своего жалованья (Н. А. Корф был богатым, и его кухня обеспечивала питанием не только его самого, но и всех офицеров канцелярии, причем никакой платы с них за это не взималось). Сослуживцы из местных жителей подсказали Болотову, что для того, чтобы прочесть книгу, не обязательно ее покупать, и рассказали об имеющихся в городе библиотеках. Но и начав пользоваться этим способом знакомства с книгами, Андрей все же не оставил привычки покупать печатные труды.

Первое время он читал главным образом романы. Но вот как-то попала ему в руки книга И. Зульцера, описывающая красоты природы. О впечатлении произведенном этой книгой и другими, подобными ей, он впоследствии писал: «Не успел я их прочесть, как не только глаза мои, власно (как-будто) как растворились, и я начал на всю натуру смотреть совсем иными глазами и находить там тысячи приятностеи, где до того ни малейших не примечал; но возгорелось во мне пламенное и ненасытное желание читать множайшие книги такого же сорта и узнавать отчасу далее все устроение света. Словом, книжки сии были, власно, как фитилем, воспламенившим гнездившуюся в сердце моем и до того самому мне непонятную охоту ко всем физическим и другим так наз. естественными наукам. С того момента почти оставлены были мною все романы с покоем, и я стал уже выискивать все такие, которые к сим сколько-нибудь имели соотношение, и поелику у немца, снабжающего меня книгами, было таких мало, то не жалел я нимало денег на покупку совсем новых из лавки и доставал везде такие, где только можно было отыскать».