Читаем Андерсен онлайн бесплатно
Йонас один раз вытерпел эту музыку, но когда мама хотела повторить, он обеспечил себе покой рёвом номер три. Дальнейших попыток мы не делали. Если его величество чего-то не хочет, то он не хочет.
Возможно, мама имела бы у Йонаса больший успех со сказками на CD. Не то чтобы он при этом что-то понимал, но всё, что вокруг него говорится, оказывает на него успокоительное действие. Это обнаружили и обе воспитательницы из яслей.
(Одну из них зовут Лукреция Хэфеле. Так что для Йонаса мы выбрали ещё достаточно разумное имя).
После неприятностей с водоснабжением они там в яслях сделали перестановку. Для совсем маленьких, которые ещё не ползают, есть отдельное помещение, где старшие им не мешают.
Хелене и мне перестановка понравилась, вот только Йонас разошёлся во мнении со своими родителями. Не знаю, в чём причина, но новая обстановка ему не подошла. Как только его туда приносят, он устраивает большой террор, пока его кроватку не переставят в другое место. Кажется, он терпеть не может своих ровесников. По крайней мере, долго ноет. При его-то спокойном нраве.
Воспитательницы в конце концов методом проб и ошибок нашли, что лучше всего он чувствует себя, когда его кроватка стоит в их бытовке. Правда, лишь в том случае, когда там включено радио.
(Наверное, мне со временем придётся объяснять Тебе, что такое вообще радио. Через восемнадцать лет информацию будут получать, пожалуй, из совсем других источников. А музыку и подавно).
Заслышав голоса из репродуктора, Йонас быстро успокаивается. Классическую музыку он тоже воспринимает одобрительно. Они для него просто ставят Радио Германии – и он тогда лежит себе часами и слушает.
Это принесло ему первое прозвище в его жизни. Они называют его «Новостной наркоман».
Семимудрые снова почтили нас своим посещением. Просто у учителей слишком много отпусков и каникул. Они были у нас проездом в Гамбург, на выставку, «которую нельзя не посмотреть». В переводе на понятный язык: только такой бескультурный невежа, как их будущий зять, может пропустить такое. Чудо, что они не захватили с собой на выставку своего пса. Он бы мог носить за ними каталог. А теперь он наверняка сидит печальный в приюте для животных и объясняет другим собакам разницу между барокко и рококо.
Мать Хелене обладает особым талантом в кратчайшее время разгонять меня до ста восьмидесяти. На своём домашнем компьютере она только что обнаружила Гугл и хотела мне объяснить, как функционирует поисковик. Моё замечание, что я по восемь часов в день занимаюсь именно этим, она тактично пропустила мимо ушей.
(Если Ты в своём 2021 году сочтёшь, что это всё лишнее для дневника, потому что речь должна идти только о Тебе, то я должен Тебе сказать: не будь так нетерпелив, мой сын. Дойдёт черёд и до Тебя).
Луизе (во мне всё восстаёт против того, чтобы называть её по имени) основательно, как ей присуще, подготовилась к посещению внука и во время поездки на поезде штудировала книгу о фазах развития детей в раннем возрасте. Разумеется, она должна была немедленно проверить по Йонасу, насколько корректно он помещается в заданный диапазон. Под девизом: если он не выдержит экзамен, то придётся оставить его на второй четвёртый месяц.
В книге было написано, что дети в этом возрасте любят играть в «ку-ку, я тут» и находят очень забавным, когда набрасывают им на голову платок, а потом снова его сдёргивают. Она тут же принялась за дело, платок сверху, платок убрать, ку-ку! Согласно теории Йонас в этот момент должен заливаться счастливым смехом. Но он этого не делал. И на второй, и на третьей, и на тридцать седьмой попытке он лишь смотрел на неё с серьёзной миной. И действительно, если спросить, кто тут взрослый – маленький ребёнок, лежащий совершенно спокойно, или седовласая женщина, которая то и дело выкрикивала лихорадочное «ку-ку! ку-ку!»
Семимудрые после этого провели педагогическую конференцию и пришли к заключению, что дитя, которое так мало смеётся, отстаёт в своём развитии, и его надо немедленно вести к детскому психологу. В ответ на это Йонас принялся смеяться взрослым смехом и никак не мог остановиться. Его так трясло, что он срыгнул целую волну молока. Жаль, в это время он был на руках у меня, а не у Луизе. Я уверен, она бы ему за это дала дополнительное задание.
Разумеется, ужинали они у нас. Хелене за несколько дней до этого продумывала и заново передумывала меню, как будто речь шла не о семейном приглашении, а о смотринах. В конце концов, она опять остановилась на лазанье. По крайней мере, лазанья ей всегда хорошо удаётся.
Но напряжения, которые возникли за этим ужином, не имели отношения к еде. То была разборка между Луизе и мамой, и я – хотя и неохотно – должен признать: верх одержала Луизе.
