Читаем Анархия работает онлайн бесплатно
Перевод: Черныш, Саша Кентукки, Daria, Андрей Кутузов, Feyrion, Black Swan, Байкпанк
Правка: Петр Рябов, Андрей Одулин, Ксения Демакова, А.Р.
Обложка: Rottenzombi, D.Sury
Верстка: Николай Катин
Эта книга выпущена под лицензией Creative Commons
Attribution Non-commercial Share Alike (by-nc-sa) - Лицензия «С указанием авторства – Некоммерческая – С сохранением условий»
Эта лицензия позволяет другим перерабатывать, исправлять и развивать произведение на некоммерческой основе, до тех пор пока они упоминают авторство и лицензируют производные работы на аналогичных лицензионных условиях. Пользователи могут не только загружать произведение и в дальнейшем распространять его на условиях, идентичных лицензии «by-nc-sa», но и переводить, создавать иные производные работы, основанные на исходном произведении. Все новые произведения, основанные на нём, будут иметь одни и те же лицензии, поэтому все производные работы также будут носить некоммерческий характер.
Связь с нами: newbookcons@gmail.com
Больше никаких разговоров о старых деньках, время для чего-то великого.
Я хочу, чтобы ты вышел и заставил это работать…
Посвящается замечательным людям из сквотов RuinAmalia, La Revoltosa и киевского инфошопа за то, что они заставляют анархию работать.
Хотя эта книга начиналась как индивидуальный проект, ближе к ее завершению довольно много людей (большинство из которых захотело остаться неизвестными) помогли выпустить ее в свет: корректируя и вычитывая, проверяя факты, давая ссылки, редактируя и т.д. В знак признательности за всю эту работу автор этой книги хотел поблагодарить Джона, Жозе, Vila Kula, аааа!, L, J и G за предоставление в пользование компьютера в годы скитаний, выселений, неисправности операционки, заражения вирусом и т.п. Спасибо Джесси Додсон и Кэти Кларк за помощь в исследовании других проектов, которые я не стал использовать в этой книге. Также спасибо С и Е за то, что одолжили свой пароль для бесплатного доступа в базы данных научных статей, доступных только студентам.
это же какая-то анархия настанет!»
Старый советский анекдот. Сидят два эскимоса на льдине на Северном Полюсе и один предлагает другому: «Хочешь, брат, расскажу тебе политический анекдот?» «Нет, что ты, что ты! — с ужасом отвечает второй. — Если я буду тебя слушать — меня ещё, чего доброго, сошлют куда-нибудь!»
Современный человек живёт, зачарованный этой же удивительной логикой. Конечно же, существующее общество ужасно устроено, полиция — нам страшнее преступников (не только в России!), телевидение — нагло врёт, начальники — нас обижают, системы образования и здравоохранения - основаны на неравенстве, коррупции и взятках, все политики — обманщики, экологическая катастрофа вселенского масштаба - на носу, однако, пытаться радикально изменить это общество — безумие: это же воцарится настоящая анархия. Так думают (с любезной подачи властей) не одни только глупые обыватели. Ещё на заре Нового Времени, в середине XVII века философ Томас Гоббс, напуганный событиями Великой Английской Революции, сформулировал жёсткую дилемму (между двумя полюсами которой обречено с тех пор метаться несчастное человечество): или беспощадный, бесконтрольный, бесчеловечный монстр — Левиафан Государственной Бюрократии, отнимающий у личности свободу в обмен на довольно эфемерную и условную безопасность, или — всеобщая конкурентная борьба всех против всех на уничтожение, логика буржуазного рынка, доведённая до конца.
Между тем, достаточно очевидно как то, что наш мир всё время существенно меняется — если не с нашим сознательным и активным участием в этих переменах, то с нашей страдательно-пассивной ролью, - так и то, что вера в незыблемость, безальтернативность и оптимальность status qvo выгодна именно власть имущим: правителям, чиновникам, генералам, банкирам, гебистам, капиталистам. Эта вера лежит в основе всех идеологий, транслируемых «свыше» подданным Государства: телезрителям и читателям, избирателям и налогоплательщикам — при помощи армии учёных, писателей, журналистов, режиссёров, юристов, всевозможных экспертов и прочих официозных бойцов идеологического фронта. Они настолько привыкли отождествлять себя с властью, которую обслуживают (при всех дозволяемых идейных оттенках), что сама возможность её крушения для них страшнее вселенского Апокалипсиса.
Однако, как всем известно, государство, частная собственность, бюрократия, индустриально-технологическая мегамашина, репрессивная психиатрия, тюрьма, армия, парламент, идеология, партии, государственная школа, моногамная семья, массовая культура, церковная иерархия и прочие замечательные и взаимосвязанные атрибуты современной «цивилизации» существовали не то что не всегда — а довольно-таки ничтожную часть человеческой истории на небольших участках суши, откуда лишь недавно и постепенно, как раковые метастазы распространились по планете. (Этот процесс почему-то называется сегодня «глобализацией» и отождествляется с прогрессом). Многие века люди на всех континентах жили совсем иначе — без налогов и идеологий, без патриотизма и товарного производства, без законов и политтехнологов, без генералов и бирж, без полицейских и депутатов, без систем иерархии, централизации, представительства, монополизированного посредничества в вопросах общественных интересов, без угнетения и эксплуатации. (Ах да, это же отсталые дикари в прошлом и неблагонадёжные маргиналы в настоящем, зачем их принимать в расчёт нам, сидящим на вершине всемирной исторической лестницы? - услужливо подсказывает нам воспитанный школой и телевизором внутренний голос). Только чудовищная фальсификация и стерилизация истории, замалчивание вопиющих преступлений и бесчисленных альтернатив «столбовой дороге прогресса» позволяют представить существующий и господствующий ныне (да и то, к счастью, не везде и не во всём) порядок вещей, как наилучший, оправданный и единственно возможный. Достаточно посмотреть на нашу хвалёную цивилизацию прямо и непредвзято (как, например, сделал Лев Толстой), чтобы понять ей цену и с отвращением отшатнуться в поисках иных, упущенных или возможных путей.
На самом деле, во все века, по мере укрепления системы организованного насилия, человеческого разобщения и узаконенной несправедливости, именуемой государством (со всеми его милыми признаками и спутниками), люди — чаще спонтанно и неосознанно, реже — осмысленно и теоретически продуманно — сопротивлялись ему и строили свою жизнь иначе: на началах солидарности, кооперации, координации, равноправия и диалога. Греческий полис и исландский тинг, «большие дома» ирокезов и коммуны толстовцев, датская Христиания и кибуцы Израиля, средневековая крестьянская община и рабочее движение конца XIX — начала ХХ веков, союзы ранних христиан и бразильское движение безземельных сквоттеров, махновское повстанчество и современные автономисты — примеры более или менее последовательных и более или менее успешных либертарных альтернатив государственно-классовому обществу, разрывающему связи между людьми, культивирующему в них конкуренцию, потребительство, пассивность и склонность к подчинению и господству (а потом цинично декларирующему, что, мол, «так было всегда и иначе быть не может; люди — скоты и нуждаются в вечной опеке»). И даже в нашем, казалось бы, наглухо забетонированном и разделённом тысячами искусственных перегородок, полумёртвом обществе, (прошедшем через ад Гулага и коллективизации, а вдогонку ещё через ад приватизации) живая травка спонтанности и чувство человеческой солидарности пробиваются сквозь асфальт законничества, ксенофобии, сексизма и атомизации.
Питер Гелдерлоос (вместе со своими друзьями и помощниками, которым отдельное спасибо!) взял на себя чрезвычайно нужный, благодарный и благородный труд: собрать по всем эпохам и концам света крупицы живого анархического опыта в прошлом и настоящем и предъявить их читателю — не как музейные экспонаты, красивую сказку былых времён или высокую мечту, а как воплощённую утопию свободного общества, раскрепощённой личности и либертарной культуры. Попутно ему пришлось развенчивать самые распространённые и дремуче-пещерные мифы об «анархии», бытующие и тиражируемые сегодня. Анархия в этой книге предстаёт не как страна молочных рек с кисельными берегами и не как мир уголовного беспредела мрачных злодеев, а как вполне осуществимая (и уже осуществлённая, осуществляемая там и сям) модель общественного устройства, моральных принципов, человеческих взаимоотношений — со своими сложностями, несовершенствами и непредсказуемостями, лишь подчёркивающими «сбыточность» этой вечной мечты о более свободном, справедливом и человечном обществе. В этом обществе без тюрем, боссов, войн, голодных и ментов люди, наконец, смогут целиком посвятить себя подлинно человеческим — вечным вопросам и занятиям (творчеству и созерцанию, мучительному постижению и разрешению вопросов любви, свободы, смерти).





