<p>Игорь Северянин</p><p>Ананасы в шампанском</p>Эксклюзив: Русская классик
![]()
© ООО «Издательство АСТ», 2024
<p>Громокипящий кубок</p><p>Поэзы</p>Эта книга, как и все мое Творчество,
посвящается мною Марии Волнянской,
моей тринадцатой и, как Тринадцатая, последней.
Игорь СеверянинТы скажешь: ветреная Геба,Кормя Зевесова орла,Громокипящий кубок с неба,Смеясь, на землю пролила.Ф. ТютчевЯ – противник автопредисловий: мое дело – петь, дело критики и публики судить мое пение. Но мне хочется раз навсегда сказать, что я, очень строго по-своему, отношусь к своим стихам и печатаю только те поэзы, которые мною не уничтожены, т. е. жизненны. Работаю над стихом много, руководствуясь только интуицией; исправлять же старые стихи, сообразно с совершенствующимся все время вкусом, нахожу убийственным для них: ясно, в свое время они меня вполне удовлетворяли, если я тогда же их не сжег. Заменять же какое-либо неудачное, того периода, выражение «изыском сего дня» – неправильно: этим умерщвляется то, сокровенное, в чем зачастую нерв всей поэзы. Мертворожденное сжигается мною, а если живое иногда и не совсем прекрасно, – допускаю, даже уродливо, – я не могу его уничтожить: оно вызвано мною к жизни, оно мне мило, наконец, оно – мое!
Игорь СеверянинОдно из сладчайших утешений жизни – поэзия свободная, легкий, радостный дар небес. Появление поэта радует, и когда возникает новый поэт, душа бывает взволнована, как взволнована бывает она приходом весны.
«Люблю грозу в начале мая!»Люблю стихи Игоря Северянина. Пусть мне говорят, что в них то или другое неверно с правилами пиитики, раздражает и дразнит, – что мне до этого! Стихи могут быть лучше или хуже, но самое значительное то, чтобы они мне понравились. Я люблю их за их легкое, улыбчивое, вдохновенное происхождение. Люблю их потому, что они рождены в недрах дерзающей, пламенною волею упоенной души поэта. Он хочет, он дерзает не потому, что он поставил себе литературною задачею хотеть и дерзать, а только потому он хочет и дерзает, что хочет и дерзает. Воля к свободному творчеству составляет ненарочную и неотъемлемую стихию души его, и потому явление его – воистину нечаянная радость в серой мгле северного дня. Стихи его, такие капризные, легкие, сверкающие и звенящие, льются потому, что переполнен громокипящий кубок в легких руках нечаянно наклонившей его ветреной Гебы, небожительницы смеющейся и щедрой. Засмотрелась на Зевесова орла, которого кормила, и льются из кубка вскипающие струи, и смеется резвая, беспечно слушая, как «весенний первый гром, как бы резвяся и играя, грохочет в небе голубом».
О, резвая! О, милая!Федор Сологуб
Февраль 1913 г.
<p>I. Сирень моей весны</p><p>Очам твоей души</p>Очам твоей души – молитвы и печали,Моя болезнь, мой страх, плач совести моей,И всё, что здесь в конце, и всё, что здесь в начале, — Очам души твоей…Очам души твоей – сиренью упоеньеИ литургия – гимн жасминовым ночам;Всё – всё, что дорого, что будит вдохновенье, — Души твоей очам!Твоей души очам – видений страшных клиры…Казни меня! пытай! замучай! задуши! —Но ты должна принять!.. И плач, и хохот лиры — Очам твоей души!..<p>Солнце и море</p>Море любит солнце, солнце любит море…Волны заласкают ясное светилоИ, любя, утопят, как мечту в амфоре;А проснешься утром, – солнце засветило!Солнце оправдает, солнце не осудит,Любящее море вновь в него поверит…Это вечно было, это вечно будет,Только силы солнца море не измерит!<p>Весенний день</p>Дорогому К. М. Фофанову
Весенний день горяч и золот, —Весь город солнцем ослеплен!Я снова – я: я снова молод!Я снова весел и влюблен!Душа поет и рвется в поле.Я всех чужих зову на «ты»…Какой простор! какая воля!Какие песни и цветы!Скорей бы – в бричке по ухабам!Скорей бы – в юные луга!Смотреть в лицо румяным бабам,Как друга, целовать врага!Шумите, вешние дубравы!Расти, трава! цвети, сирень!Виновных нет: все люди правыВ такой благословенный день!<p>В грехе – забвенье</p>Ты – женщина, и этим ты права.Валерий БрюсовВся радость – в прошлом, в таком далеком и безвозвратном,А в настоящем – благополучье и безнадежность.Устало сердце и смутно жаждет, в огне закатном,Любви и страсти; – его пленяет неосторожность…Устало сердце от узких рамок благополучья,Оно в уныньи, оно в оковах, оно в томленьи…Отчаясь грезить, отчаясь верить, в немом безлучьи,Оно трепещет такою скорбью, всё в гипсе лени…А жизнь чарует и соблазняет, и переменойВсего уклада семейных будней влечет куда-то!В смущеньи сердце: оно боится своей изменойБлагополучье свое нарушить в часы заката.Ему подвластны и верность другу, и материнство,Оно боится оставить близких, как жалких сирот…Но одиноко его биенье, и нет единства…А жизнь проходит, и склеп холодный, быть может, вырыт…О, сердце! сердце! твое спасенье – в твоем безумьи!Гореть и биться пока ты можешь, – гори и бейся!Греши отважней! – пусть добродетель – уделом мумий:В грехе – забвенье! а там – хоть пуля, а там — хоть рельсы!Ведь ты любимо, больное сердце! ведь ты любимо!Люби ответно! люби приветно! люби бездумно!И будь спокойно: живи, ты – право! сомненья, мимо!Ликуй же, сердце: еще ты юно! И бейся шумно!<p>В березовом коттэдже</p>На северной форелевой рекеЖивете вы в березовом коттэдже.Как Богомать великого Коррэджи,Вы благостны. В сребристом парикеСтряхает пыль с рельефов гобеленаДворецкий ваш. Вы грезите, Мадлена,Со страусовым веером в руке.Ваш хрупкий сын одиннадцати летПьет молоко на мраморной террасе;Он в землянике нос себе раскрасил;Как пошло вам! Вы кутаетесь в плэдИ, с отвращеньем, хмуря чернобровье,Раздражена, теряя хладнокровье,Вдруг видите брильянтовый браслет,Как бракоцепь, повиснувший на кистиСвоей руки: вам скоро… много лет,Вы замужем, вы мать… Вся радость – в прошлом,И будущее кажется вам пошлым…Чего же ждать? Но морфий – или выстрел?..Спасение – в безумьи! Загорись,Люби меня, дающего былое,Жена и мать! Коли себя иглою,Проснись любить! Смелее в свой каприз!Безгрешен грех – пожатие рукиТому, кто даст и молодость, и негу…Мои следы к тебе одной по снегуНа берега форелевой реки!<p>Berceuse<a type="note" l:href="#n1">[1]</a> осенний</p>День ало-сиз. Лимонолистный лесДраприт стволы в туманную тунику.Я в глушь иду, под осени berceuse,Беру грибы и горькую бруснику.Кто мне сказал, что у меня есть мужИ трижды овесененный ребенок?..Ведь это вздор! ведь это просто чушь!Ложусь в траву, теряя пять гребенок…Поет душа, под осени berceuse,Надежно ждет и сладко-больно верит,Что он придет, галантный мой Эксцесс,Меня возьмет и девственно озверит.И, утолив мой алчущий инстинкт,Вернет меня к моей бесцельной яви,Оставив мне незримый гиацинт,Святее верб и кризантэм лукавей…Иду, иду, под осени berceuse,Не находя нигде от грёзы места,Мне хочется, чтоб сгинул, чтоб исчезТот дом, где я – замужняя невеста!..<p>Элементарная соната</p> 
