Читаем amore a febbraio (СИ) онлайн бесплатно

Порядок песен значения не имеет

Утро. 12 февраля.

Драко Малфой, наверное, станет самым последним человеком на земле, который признается себе в том, что он одинок. В самом деле, он никогда бы не посмел сказать, что недоволен своей жизнью. У него была куча денег, которые он тратил на вещи вроде частного самолета, в котором сидел сейчас. На стюардесс, дорогие костюмы, часы, технику.

Нет, а что еще нужно для счастливой жизни?

Именно поэтому, обладая и статусом, и работой, и деньгами, Драко никогда не сказал бы, что ему требуется что-то еще. Не вслух. Уж точно не Блейзу, не Астории, что в груди сидит мерзкое чувство неполноценности в каком-то вопросе, который он никак не может закрыть.

Он снова купил себе машину, хотя едва ли ей пользовался из-за трансгрессии. А самолетом только потому, что порталы стали его раздражать куда сильнее, и маггловский транспорт был неплох.

И, конечно, он назначил все свои встречи на 13 и 14 февраля не потому, что он хотел избежать одиночества на время праздника. И сбежал в Италию, когда все можно было провести в онлайн, вовсе не из-за достающих его друзей, намеревающихся найти ему девушку.

У него была работа, деньги и возможность увидеть мир. А еще кофе на маленьком столике, только что сделанный стюардессой, с двумя кубиками сахара и одной ложкой сливок…

Последним. Последним человеком на земле.

День 12 февраля.

После довольно непродолжительного полета, всего в 2 часа, Малфой был рад расположиться в огромном пентхаусе в центре крупного города Италии и уже дважды успел проклянуть свою идею перенести встречи именно во Флоренцию.

Несмотря на двух серьезных телохранителей за его спиной, совершенно равнодушный взгляд и полное отсутствие заинтересованности в любой проходящей мимо женщине, на стойке регистрации ему четыре раза попытались навязать номер на двоих с лепестками роз и шампанским. Вежливый отказ сменился строгим, а после и вовсе испепелением сотрудника. А, ну и четким намерением пожаловаться начальству на навязчивость.

Шампанское ему все равно принесли, а гостевая спальня все равно оказалась в лепестках роз, но раз Драко мог просто закрыть дверь и не вспоминать об этом, его все устраивало.

Он открыл двери стеклянного балкона, оперся о перила и ухмыльнулся. Его мать любила Италию куда сильнее, чем он сам, она имела свойство называть Флоренцию городом счастья, всегда вспоминала об их с отцом медовом месяце с любовью и тоской.

Малфою жаль, что он не смог привезти их сюда еще раз до их смерти. Он посмотрел на кучу людей, шурующих внизу под его ногами на главной площади города, провел так всего несколько минут, а после сразу скрылся в номере. Раз уж он один в городе, где никому нет до него дела, он может потратить драгоценный день на отдых.

Италию он помнил еще ребенком, солнечную, полную народа и пахнущую всем подряд: от сыра на пасте из ресторанчика на улице, до сигарет какой-то дамы, прошедшей мимо. Драко не был в восторге, он не любил толпу и скучные картинные галереи.

В 28 восприятие меняется. Может быть, дело было в том, что каждый шаг по городу был пропитан светлыми воспоминаниями, которые он больше никогда не сможет получить вновь. А может в том, что людей в феврале было меньше, и прохладная погода была не для многочисленных туристов.

Он засунул руки в карманы серого пальто и бесцельно побрел по Флоренции, впитывая в себя абсолютно каждый момент этого итальянского города. Робко опуская глаза с улыбкой, заметив семейные пары. Провожая красивых девушек взглядом, а потом подолгу стоя возле очередного здания, восхищаясь его красотой.

Малфой мог бы бродить так вечно, потерявшись ото всех проблем на свете, пока его телефон жужжал на кровати в отеле. И мысль, что он мог все бросить и сбежать на пару часов, делала его чуточку счастливее и полноценнее, чем обычно.

Он не прошел и часа, когда понял, что бродит кругами. Тогда, найдя ближайший киоск с туристическими побрякушками, он раздобыл карту. И, как истинный путешественник, составил себе список достопримечательностей на этот день. Драко чувствовал себя настоящим магглом.

Прошло много лет с конца войны, когда он сбежал под руку с матерью и отцом. После этого утекло немало воды. Малфой открыл свою редакцию, занимался честными новостями о своей стране, привлекая лучших критиков и редакторов для своей газеты. Позже вложился в несколько объектов недвижимости и неплохо на этом заработал. Приобрел издательство, поддерживал многих начинающих и весьма успешных авторов, а позже стал наследником огромного состояния.

Он много работал на благо других, нежели себя, после оправдания в Министерстве. И постарался, чтобы метка на его предплечье значила не больше, чем его крики в младенчестве. По крайней мере, он восстановил собственную репутацию, вернул статус семье и жил относительно счастливо.

Драко понадобилось еще несколько минут, чтобы дойти до одной из самых известных галерей в мире — галереи Уффици. Он еще раз поблагодарил себя за то, что не совершил вселенскую глупость и не отправился в Париж. Да, конечно, Лувр стоил бы того. Но уж точно никак не стоил того, чтобы терпеть кучу романтики в День Святого «черт его дери» Валентина.

Нет, все еще он был одинок, несмотря на ту призрачную крупинку искреннего счастья в груди. Хотя никогда этого не признает.

На входе собралась небольшая очередь, и он выстоял её почти безо всяких проблем, просто медленно двигаясь вслед за разговорчивыми магглами и терпеливо ожидая собственного момента, чтобы оплатить билет. Люциус бы ужаснулся — его сын не пользуется никакими привилегиями своей жизни.

Нарцисса бы одобрила.

Малфой прождал не так долго, как боялся, прошел внутрь, и в нос тут же ударил знакомый запах старых картин, идеальной для них температуры, старого паркета и пота от многочисленных зрителей. Но ему нравилось.

В искусстве его тоже учила разбираться Нарцисса. С самого детства подбрасывая ему то одну картину, то другую.

«Драко, этого художника зовут Леонардо Да Винчи.»

Он творил в одной из квартир на этих улицах, наверняка. А многие жители даже не знали, как за их стеной в доме мог скрываться один из величайших художников всех веков и народов. Мысль эта заставила его улыбнуться. Как часто мы не замечаем того, что у нас под носом, не правда ли?

Малфой бродил по коридорам и залам также, как бродил по улицам. Неторопливо, ему некуда было спешить. Слушая обрывки фраз, что-то на итальянском, что-то на французском, английском и даже русском. И он словно был один в своем мире, а вокруг только одно сплошное искусство.

Он подходил к залу с одной из самых известных картин «Рождение Венеры» Боттичелли, которая являлась венцом этой коллекции, когда заметил в параллельном зале куда более интересную сцену.

Несколько рабочих, придерживая за нити не самую большую картину, подтягивали ее к потолку, пока девушка перед ними смотрела на нее в упор. Драко спутал ее с простой зрительницей, что оказалась в удачное время, чтобы посмотреть, как вешают на стену в музее после реставрации «Флору» Тициана.

Но ошибся, когда увидел в ее руках небольшую черную папку, похожую на его с документами. А потом услышал ее просьбу опустить картину чуть пониже, чтобы она смотрелась органичнее на фоне остальных. И голос… показался ему смутно знакомым. Малфой не удержался, чтобы не сделать еще несколько шагов к этой увлекательной сцене.

Рабочие подвесили картину, и девушка на месте почти припрыгнула на своих бежевых лодочках, радуясь, видимо, успешному возвращению одного из полотен.

А потом она обернулась…

И вот тогда мир в глазах Драко чуть пошатнулся, он не был уверен, что сможет устоять на ногах. Перед ним в бежевом платье, с той самой папкой в руках, на каблуках, с очаровательным бантом в легких кудрях стояла никто иная, как Гермиона Грейнджер.

У него… да, у него были вопросы.

Гермиону он не видел столько же, сколько лет прошло с войны. Она пропала насовсем, вопреки всеобщим ожиданиям о ней в лице Министра Магии. Или хотя бы руководителя Отдела Магического Правопорядка. По слухам, рассталась с Уизли и растворилась в воздухе, не сказав ничего ни друзьям, ни знакомым.

А теперь он смотрел на неё, почти 10 лет спустя, такую невероятно красивую на другом конце Европы во Флоренции, руководящей возвращением полотна на свое место. Что черт возьми случилось с этой девушкой?

Он ждал ненависти в её глазах, хоть какой-то искренней злости, ярости, неприязни, но Гермиона только улыбнулась. Невинно и мягко, как, пожалуй, могла бы улыбнуться незнакомцу, но не ему уж точно.

Драко ничего не понимал.

Она шагнула вперед, опустила папку в руках, так и не стерев улыбки со своих губ.

— Да уж… — на выдохе произнесла девушка, чуть приподняв брови.

Он был с ней полностью согласен, но все еще не мог отвести взгляд и сказать хоть слово.

— Не так я думала, что встречусь с кем-то из Лондона, — Гермиона опустила глаза в пол едва ли на мгновение, почти сразу возвращаясь к нему. Малфой заставил себя сказать хоть что-то.

— Как ты… тут оказалась? — видимо, выражение недоумения на его лице её забавило, поскольку вызвало лишь тихий и короткий, но беззлостный смешок. Она махнула рукой вперед, приглашая прогуляться.

— Работаю здесь вообще-то. А ты?

— Проездом по работе, — коротко ответил он.

— Прямо перед днем Святого Валентина? — её сарказм был слышен в голосе, но снова Драко не мог расслышать какой-то злобы в этой язвительности. Он пожал плечами, засовывая руки обратно в карманы пальто.

— Работа, Грейнджер, она такая. Встречи с партнерами, все такое… — стараясь улыбнуться ответил Малфой.

Её щеки чуть покраснели.

— Да, пожалуй, понимаю. Как жизнь… в Лондоне?

Вопрос звучал неловко, даже с ноткой некой боли, и ему было куда интереснее узнать почему, чем он ожидал.

— Ты спрашиваешь о чем-то конкретном?

Будто разговор на встрече одноклассников. Боже, у него по спине пробежались мурашки, заставляя его хоть немного опомниться о том, где он и с кем. Гермиона Грейнджер. В картинной галерее Флоренции. Спрашивает его, как там в Лондоне.

Это не укладывалось в его голове.

Она уклончиво промолчала, и повисла та самая тишина, что так неприятно давила на барабанные перепонки. Несмотря на все звуки вокруг них. Было в этом… нет, Драко не знал, как он мог бы все это описать. Ему требовалось, чтобы его кто-то ущипнул, пока что все казалось то ли дурным, то ли обычным сном.

— Не уверен, что готов рассуждать о политике и экономике на отдыхе, Грейнджер.

Гермиона коротко усмехнулась.

— Ну да.

Он видел, как она укусила верхнюю губу, но произнести желаемое (как он думал) так и не решилась. Поэтому, с тяжелым вздохом, как истинному джентльмену, ему пришлось взять эту роль на себя.

— Поттер женился, у них с Поттереттой двое отпрысков, — она тут же подняла к нему голову, и в глазах мелькнуло нечто необычайно теплое, даже родное. — Уизли тоже вроде как готовится…

Его прервал один из служащих музея, подбежавший к девушке и что-то пролепетавший на итальянском. Из тех слов что Драко еще был способен распознавать, он узнал выставки, картины, начинается, нужна и помощь.

— Arrivo subito. La Prego, dica a Madame Bruno che non ha nulla di cui preoccuparsi{?}[Я сейчас подойду. Пожалуйста, скажите Мадам Бруно, что ей не о чем волноваться.], — лучезарно ответила ему Грейнджер. Салазар… он не слышал такого итальянского даже от тех, кто прожил тут годами и десятилетиями. Она говорила так чисто, словно жила в Италии вечность.

Подчиненный исчез за поворотом также быстро, как и появился, а она повернулась к нему.

— Послушай, у меня правда сейчас очень много работы… — только успела неловко объявить ему Гермиона, как он тут же перебил.

— Да, понимаю, я тут не к месту. Ну ладно, был рад встрече.

Она мотнула головой резко, отрицая его слова, и это было так чертовски по-итальянски. Грейнджер чуть надула губы и заставила его замолчать даже этим простым движением. Драко не смог сдержать ухмылки.

— Может поужинаем сегодня? Я была бы рада послушать, как там все складывается… в Лондоне. Приятно… — снова короткая запинка. Не было понятно, то ли английский давался ей с таким трудом, то ли признание, — видеть кого-то знакомого здесь.

Малфой кивнул, едва отворачивая подбородок, выказывая ей все свое согласие, которое у него было. Он даже не успел подумать. Да и о чем? Его вечер занят не был, а девушка, прожившая во Флоренции не меньше 5 лет, наверняка могла поведать ему что-то интересное. Как минимум о себе.

— Знаю один хороший ресторанчик у Капеллы Медичи. Подойдет? — её лицо озарила крошечная надежда и губы дрогнули в улыбке. Драко ничего не знал о девушке перед ним.

— Ты здесь живешь, тебе лучше знать, — он позволил себе коротко улыбнуться в ответ. Грейнджер открыла папку на замке, где обнаружились не только многочисленные документы, но и телефон, планшет, несколько листочков для заметок и ручка. Она что-то написала на одном из таких кусочков бумаги, протянула Малфою.

— Это адрес и мой номер, если вдруг что-то пойдет не так. Увидимся в 7.

Она упорхнула в сторону одного из залов, тихо ругаясь на итальянском, и что-то подсказывало, что не по его поводу. Но все равно… Салазар.

Поездка в Италию только что приняла неожиданный оборот.

Вечер 12 февраля.

Что Драко Малфой мог знать о Гермионе Грейнджер? Она любила небольшие ресторанчики в самом центре города, где продавалось дешевое, но, по заверениям официанта, очень приличное вино. Несколько лет назад его волновала её кровь, и он звал ее грязнокровкой. Она была заучкой с вороньим гнездом на голове, с двумя зубами чуть большими, чем обычно.

Она… помогла Святоше Поттеру и Уизли победить Волан-де-Морта. Получила звание «Самой умной ведьмы столетия». Была совершенно невыносимой всезнайкой и язвой все годы его школьной жизни, и исчезла сразу же после последней битвы.

Гермиона любила все оттенки бежевого, имела великолепную фигуру и улыбку, разбиралась в стиле и совершенно невероятно говорила на итальянском.

Последние выводы он сделал, когда заметил, как она подходит к небольшой остекленной веранде на улице прямо на площади, ресторан на которой она выбрала в бежевом пальто, простом свитере и брюках, обмолвилась несколькими словами с официантом и улыбнулась, когда тот указал ей на Драко.

Пожалуй, он хотел бы узнать, что случилось с той девушкой из его прошлого за эти десять лет. Он забрал у нее пальто, аккуратно отодвинул стул, помогая ей устроиться, попросил у официанта теплый плед на плечи и сел напротив.

Гермиона снова мягко улыбнулась, наконец выдыхая. Возможно, она боялась, что он не придет. Перед ними уже стояло по бокалу белого вина, и Драко надеялся, что не ошибся с выбором.

— Привет.

— Привет, — улыбнулся он в ответ, тоже неожиданно для себя расслабляясь. — Я не стал ничего заказывать, чтобы не ошибиться. В конце концов, о твоих вкусах я знаю… ровно ноль, — Малфой коротко усмехнулся.

Грейнджер подхватила меню, перелистывая первую страницу.