Читаем Ами-Де-Нета [СИ] онлайн бесплатно

Женщина обвела глазами полукруг девушек и жестом велела приступать к сервировке. Те молча принялись за работу, скользя между колонн и мелькая за ажурными перегородками, где раскинулся низкий стол, изгибаясь широкой поверхностью так, что можно было сидеть на подушках и коврах в уютных углублениях изгибов или на их вершинах.

Самый большой изгиб охватывал двойное место с заботливо прислоненными к стене узорчатыми подушками так, чтобы пара едоков была почти окружена плоскими тарелками и высокими серебряными сосудами.

Илена, поднося длинные блюда с нарезанным салатом, всякий раз быстро взглядывала на подушки, пытаясь угадать по вмятинам и углублениям на переливах цветного шелка, как именно полулежала за едой принцесса, и где рядом с ней расположился ее весенний муж Даэд, который так неожиданно для всех не исчез, проводив великую жену в летние сны, а остался, по ее приказу.

Но подушки после каждого обеда и ужина тщательно проветривались и заново взбивались, она сама уносила их чистильщикам, которые прополаскивали нежнейшее перо, заново набивая цветные чехлы. Так что, лежали всякий раз как новые, круглились узорами и рисунками.

— Илена, — строго напомнила старшая, — жаркое. Помоги подругам.

Девушка поправила плоский подносик с горкой пахнущих свежим дождем листочков и ушла, не оглядываясь, за полукруг колонн к загородке, где на вычурном кованом очаге томилось в бронзовом котле горячее мясо.

За обедом Даэд сам подавал Неллет блюда, на которые она указывала. Принцесса медленно ела, прикрывая глаза, вдумчиво пробовала, макая в пряную подливу тонкие хлебные пластинки. Кивала ему, приглашая отведать всего, что стояло на изогнутом низком столе. За колоннами текла, изредка умолкая, тихая музыка, выпевали тоненько дудочки, их сменяли дрожащие звуки тугих струн ашели.

Устав от работы, когда с самого утра после легкого завтрака принцесса рассказывала, а Даэд записывал, они почти не разговаривали. И глядя, как опускаются веки, опушенные темно-золотистыми ресницами, Даэд знал, после десерта и напитков принцесса заснет, а он отправится в свою маленькую келью на витке советников. Там все стены заставлены полками, туго набитыми свитками и переплетенными вручную книгами. Шло яркое лето, полное солнечного зноя и тяжелых грозовых облаков, и Неллет все чаще засыпала надолго, просыпаясь, рассказывала о снах, их записывал дежурный страж, и Даэд тоже писал, в отдельные свитки. Их он уносил с собой в келью, перечитывал, вписывая чернилами другого цвета в специально оставленные пустоты свои воспоминания и замечания.

— Добавь в хомм щепотку соли.

— Что?

Неллет указала на ряд серебряных солонок с горками от белого, как снег цвета до почти черного с буроватым оттенком.

— Возьми розовую. Соль первого зимнего месяца, из сердца холодного урагана. Того, что случился пятнадцать лет назад. Немного, на кончике ложки.

Даэд послушно зачерпнул крошечной ложкой с витой тусклой ручкой, всыпал в кубок, и оранжевая жидкость вспенилась, роняя на скатерть легкие хлопья. Отпил, жмурясь. Язык защипало, в глаза кинулись слезы.

Неллет рассмеялась, когда он откашлялся, промычал что-то и снова хлебнул, уже от души.

— Вкусно.

— Хорошо. Ты наелся?

Он обвел глазами стол, полный тарелок. Кивнул, немного помедлив.

— Ты хочешь чего-то еще? — она уловила паузу.

— Рыбы, — Даэд не хотел говорить, но сказалось само, — той, что жарили мы на костре. Рыба и сок тех плодов, помнишь, желтые такие. Соленые с кислым. Извини.

— Я понимаю. Там осталась настоящая роскошь, да? Но подумай сам. Там было еще богатство. Мое здоровое и сильное тело. А здесь, чтоб насытиться ощущениями, мне нужно получать их. В других видах. Я не могу побежать босиком.

Она отвечала шепотом, хотя их совместные, уже не весенние, а летние трапезы, не сопровождались вниманием стражей дневных и вечерних часов. Сейчас Даэд ударит в гонг, потянув за шелковую веревку, и это будет значить, что трапеза окончена, принцесса покидает пиршественный покой на руках мужа, и девушки могут заняться уборкой, а страж займет свое место напротив шатра, нацелив перо в развернутый свиток.

— Прости, — снова сказал Даэд, отставляя пустой кубок, — все было очень вкусно. Давай, я отнесу тебя в постель.

— На моем столе вещи и еда трех миров, Дай. Металлы островного королевства, изначальные злаки и семена. А еще — подарки небесной пустоты. Подарки первого ряда, как эта свежайшая крольчатина. Второго ряда: хомм, свани, синий го — выращены из семян, принесенных ветрами. И третье — подарки из мира снов. Как этот желтый цитрон, от которого ты смешно морщился.

— Значит, все тут не просто так, — Даэд склонился, удобнее устраивая принцессу на постели, уложил по шелку бледно-золотистые пряди волос, блестящие так же, как драгоценная вышивка. Вчера он сам вымыл их, осторожно перебирая прядку за прядкой.

— Даэд…

— Что, мой лепесток?

— Посиди рядом, держи мою руку. Я буду спать новый летний сон. Еще трижды по три заката и, может быть, я… нет, мы с тобой…

Шепот становился тише и тише, потом исчез, став меньше, чем еле слышный шелест муаровых занавесей.

— Да будут сны великой Неллет легки и бестревожны, — Даэд наклонился, касаясь губами бледной щеки с пятном легкого румянца.

— Да будут сны великой Неллет легки и бестревожны, слова весеннего мужа перед ложем принцессы, — подхватил за колыханием ткани ломкий голос кенат-пины, — он уходит, оставляя принцессу наедине с летним сном двадцать пятого дня месяца грозовых облаков Джунна, первого месяца лета.

В свое маленькое жилище Даэд спустился, не заметив, шел ли по внешним ступеням или в одно мгновение пролетев шахту подъемника. Закрывая дверь, окинул невидящим взглядом уже привычные полки у стен, цветочные горшки с лианами, сползающими к самому полу, небольшой столик, над которым висело полотно с искусно нарисованным внешним небом, полным ярких облаков, и тяжелую штору, скрывающую узкую койку.

Потеснив тугие свитки, бережно уложил новый. И откинув штору, сел, а потом, скидывая мягкие сапоги, лег навзничь, устраивая затылок на согнутых руках. В летние сны принцесса все чаще уходит сама. Иногда ему позволено лечь рядом, но чаще улыбка и кивок отсылают его в келью, и ему только ждать, когда же призовет обратно. Пройдет лето, осенними днями она станет просыпаться все реже, а после наступит зима. Бывали зимы, когда принцесса не просыпалась ни разу. И это хорошо для Башни, потому что зимнее пробуждение связано с кошмарными снами Неллет. А потом придет весна. Новая.

Даэд резко сел, потирая горящее лицо, намеренно сильно, до боли прижимая к скулам пальцы. Мог ли он хоть что-то изменить в заведенном устойчивом распорядке, который длится так долго? Он и сам был рожден этим распорядком, но вырвался из него, чтобы уйти с Неллет в самое начало, и там, сломав прежний порядок, совершить главное изменение. И теперь оно превратилось в размеренный свод правил и ритуалов, и он снова заключен в неумолимый круг, который не разорвать! Скорее разорвется голова, мрачно усмехнулся, вспоминая, сколько мыслей он обдумал, отвергая одну за одной в попытках найти выход. Потому что теперь, после жизни на острове, ему отчаянно хотелось вырваться в какую-то, не прежнюю и не теперешнюю, а совершенно другую, новую жизнь. С Неллет. Лучше всего такой, какой она была там. Но даже если нет, все равно!

В голове снова прозвучали ее уже сонные слова. Может быть, я. Или нет, мы с тобой… Может быть. О чем хотела сказать, но не стала? Время летит так быстро.

Сидя на краю койки и расставив босые ноги в холщовых широких штанах, Даэд представил, как они с Неллет бросаются с края Башни, туда, в небесную пустоту. Вест говорил когда-то, никто не знает, что там внизу, под иглой, в нижнем тумане…Кое-что об оставленной земле Даэд узнал. Неважно, что это оказалось страшнее любых кошмаров. Важно другое — она там есть, земля. Была когда-то и где-то. А значит, упрямый болтун Вест в чем-то был прав. Есть возможность жить другой жизнью. Может быть, страшной, но главное — другой. Выбор есть.

— У меня, — вслух ответил он своим мыслям, — а у нее?

Он снова лег, глядя через ресницы на невысокий мерцающий потолок. Усталый от работы со свитками, от тяжелой учебы и обыденных бытовых дел в покоях принцессы, от собственных переживаний и попыток придумать выход для них обоих, почти засыпал, и как всегда, в голову пришел голос Неллет, повторяя то, что она ежедневно рассказывала ему для тайных записей в книге об острове Ами-Де-Нета.