Читаем American War Machine онлайн бесплатно
@importknig
Перевод этой книги подготовлен сообществом "Книжный импорт".
Каждые несколько дней в нём выходят любительские переводы новых зарубежных книг в жанре non-fiction, которые скорее всего никогда не будут официально изданы в России.
Все переводы распространяются бесплатно и в ознакомительных целях среди подписчиков сообщества.
Подпишитесь на нас в Telegram: https://t.me/importknig
Оглавление
Select Bibliography
Введение. Глубокая история и глобальная связь с наркотиками
Два исследователя столкнулись с глубоким событием
Если под терроризмом понимать "применение насилия с целью запугивания", то в сентябре 1971 года мы с историком Альфредом Маккоем стали свидетелями небольшого калифорнийского террористического инцидента. Ветеран вьетнамских войск специального назначения, проживавший в Восточном Пало-Альто, который видел, как в Азии опиум грузили на самолеты Air America ЦРУ, согласился по моему телефону дать нам двоим интервью. Но когда на следующее утро мы приехали к нему домой, он передумал. Попросив нас не разговаривать, он провел нас по ступенькам к своему спортивному автомобилю MG. Ночью кто-то предупредил его, чтобы он не разговаривал с нами, прожег большую дыру в его стальной двери с помощью, по его словам, сложного взрывного устройства, которое использовалось в его старом подразделении1.
Можно было бы подумать, что такое яркое и нелепое событие вряд ли можно забыть, тем более что оно явно было порождено знанием того, что говорилось по моему телефону. Но на самом деле более десяти лет я полностью подавлял свою память о нем, даже в течение первых двух лет решительного поэтического поиска, направленного на восстановление именно таких подавленных воспоминаний2.
Так же, как я справедливо подозревал, поступил и Альфред Маккой. В предисловии к изданию 2003 года своей монументальной классической книги "Политика героина" он пишет в прозе о своем собственном странном подавлении тех же самых фактов:
Я приземлился в Сан-Франциско, чтобы погостить у поэта и профессора Беркли Питера Дейла Скотта. Он связал меня с бывшим "зеленым беретом", только что вернувшимся из тайных операций в Лаосе, который рассказал мне по телефону, что видел, как самолеты ЦРУ грузили опиум. Он согласился дать интервью под запись. На следующее утро мы постучали в его дверь в жилом комплексе в Восточном Пало-Альто. Внутрь мы так и не попали. Он был заметно расстроен и сказал, что "получил сообщение". Что случилось? "Следуйте за мной", - сказал он, ведя нас через парковку к своему спортивному автомобилю MG. Он указал на что-то на пассажирской двери и назвал химическое взрывчатое вещество, способное проплавить дыру в металлическом листе. По его словам, это был сигнал заткнуться. Я посмотрел, но не помню, что видел. На следующий день я улетел в Лос-Анджелес, навестил свою мать, а затем отправился в Сайгон, забыв об этом инциденте.3
Когда я стал вспоминать этот эпизод в другом тысячелетии, сам инцидент показался мне не таким уж удивительным. В то время в стране царили беспорядки, и даже такие ненасильственные участники антивоенных протестов, как я, подвергались постоянной слежке. Случались вещи и похуже. В Сан-Диего "дружинники под руководством информатора ФБР разгромили типографское оборудование [антивоенной] газеты, подожгли машину одного сотрудника и чуть не застрелили другого".4 В Чикаго в тот же период "113-я группа военной разведки армии... снабжала деньгами, бомбами со слезоточивым газом, MACE и оборудованием для электронного наблюдения головорезов Легиона справедливости, которых Чикагский красный отряд натравливал на местные антивоенные группы "5.
Преступления, о которых я только что вспомнил, в Пало-Альто, Сан-Диего и Чикаго, являются примерами того, что я сначала назвал глубинным государственным насилием, а теперь бы назвал глубинным силовым насилием (насилие из необъяснимого или несанкционированного источника). Существует множество разновидностей этого глубокого несанкционированного государством насилия в том виде, в котором оно было задумано. В большинстве случаев нелегальное насилие - это задание, переданное официальным ведомством организованным группам вне закона. Существуют также случаи прокси-насилия, когда насилие делегируется не негосударственным акторам, а агентствам других правительств.
Наконец, бывают случаи, когда насилие укрепляет фактическую структуру власти в стране без непосредственного участия ЦРУ или других официальных структур. Такое насилие может быть активно санкционировано членами сложившейся властной структуры. Или же оно может быть пассивно санкционировано из-за того, что виновных не наказывают. Не преследуемые по закону линчевания были фактическим принуждением к исполнению незаконно сегрегированного общества Джима Кроу на американском Юге. Захват земель на американском Западе осуществлялся с помощью поощряемого прессой насилия над коренными американцами, многие из которых изначально жили там без насилия.6 Эта культурная терпимость к насилию и убийствам распространялась и на другие аспекты американской жизни, в частности, на борьбу с профсоюзами. (В "резне в Ладлоу" 1914 года, во время забастовки горняков против принадлежащей Рокфеллеру Колорадской топливной и железной компании, был осужден только один участник забастовки, и он получил лишь легкий выговор.7)
Большинство из нас (в том числе и я) не любят зацикливаться на таких тревожных практиках в Америке, поэтому мы с Маккоем и подавили то, что произошло в Восточном Пало-Альто. Но они продолжаются, как в Америке, так и во всем мире. И одна из причин их сохранения - именно наше нежелание думать о них.
В другом месте я писал о цивилизации как о "великом заговоре/организованном отрицании".8 Под этим я подразумеваю создание отчасти иллюзорного ментального пространства, в котором неприятные факты, такие как то, что все западные империи были созданы в результате крупных злодеяний, удобно подавляются.9 Я говорю это как человек, который страстно верит в цивилизацию и боится, что из-за чрезмерного отрицания наша собственная цивилизация действительно становится под угрозой.
Социальные и политические последствия неспособности признать и разобраться с силами насилия, действующими в Америке, и с тем, как они часто сотрудничают с полицией и спецслужбами, призванными защищать американскую общественность. Тот факт, что мы подавляем столь противоречивые подробности насилия, вероятно, способствует нашему индивидуальному психическому здоровью. Но это подавление приводит к тому, что коллективная политика становится все более нереальной и неэффективной, поскольку основные злоупотребления вообще перестают рассматриваться.
Обсуждая санкционированную преступность и насилие, я надеюсь восстановить одну из таких областей подавленной памяти. Но написание этой книги привело меня к пониманию того, что мой опыт в Пало-Альто - и вообще все подобные случаи санкционированного насилия - являются примерами того, что я теперь называю глубинными событиями: события, которые систематически игнорируются, подавляются или фальсифицируются в открытых (и даже внутренних) правительственных, военных и разведывательных документах, а также в основных СМИ и общественном сознании. В их основе часто лежит участие глубинных сил, связанных либо с наркотрафиком, либо с органами слежки (или с тем и другим вместе), чью деятельность крайне сложно обнаружить или задокументировать.
Четко определенное глубокое событие будет сочетать в себе как внутренние признаки - свидетельства, например, явного сокрытия, подавления отдельных аспектов, так и внешние - продолжающиеся и, возможно, неразрешимые споры о том, что произошло. Некоторые глубокие события - убийства 1968 года, инциденты в Тонкинском заливе и 11 сентября - явно обладают обеими характеристиками. Другие - нет. Например, потопление в 1898 году корабля ВМС США "Мэн" в гавани Гаваны продолжает вызывать споры и расследования, хотя версия о том, что это была операция "ложного флага", обычно представляется без каких-либо убедительных доказательств10.
По моему опыту, глубокие события лучше понимать в совокупности, чем по отдельности. Если рассматривать их в совокупности, они образуют более крупный паттерн - глубокую историю. В течение нескольких лет, начиная с 11 сентября, я отмечал, что время от времени записанная или архивная история Америки нарушалась такими глубокими событиями, как убийство Джона Кеннеди. Публично эти события приписываются маргинальным и не представляющим угрозы агентам - таким, как Ли Харви Освальд. Но в совокупности историческая череда глубоких событий - таких как Даллас, Уотергейт и 11 сентября - оказывала все более глубокое влияние на политическую ситуацию в Америке. Если говорить более конкретно, то, как я буду утверждать, крупным внешним войнам Америки обычно предшествуют такие глубокие события, как инциденты в Тонкинском заливе, 11 сентября или атаки с применением сибирской язвы в 2001 году. Это позволяет предположить, что за ними может стоять то, что я называю военной машиной Вашингтона (включая, но не ограничиваясь элементами Пентагона и ЦРУ).
Завершив работу над последующими главами этой книги, я пришел к более убедительному выводу. Начиная с 1959 года большинство внешних войн Америки были войнами, 1) спровоцированными превентивно американской военной машиной и/или 2) замаскированными под ответ на неспровоцированную агрессию противника, причем маскировка неоднократно осуществлялась путем обмана глубинных событий, в той или иной мере связанных с элементами глобальной наркосвязи.
Кроме того, после завершения работы над этой книгой у меня сложилось еще более четкое представление об общей ответственности Америки за огромный рост мировой наркоторговли со времен Второй мировой войны. Примером тому служит более чем двукратное увеличение производства опиумных наркотиков в Афганистане с момента вторжения Соединенных Штатов в эту страну в 2001 году. Однако ответственность США за нынешнюю доминирующую роль Афганистана в мировом героиновом трафике лишь повторяет то, что ранее произошло в Бирме, Таиланде и Лаосе в период с конца 1940-х по 1970-е годы. Эти страны также стали факторами международного наркотрафика только в результате помощи ЦРУ (после французов, в случае Лаоса) тем, кто в противном случае был бы только местными наркоторговцами.
Эта книга возвращает нас в прошлое, к концу 1940-х и 1950-м годам, к тем мутным обстоятельствам, при которых ЦРУ начало содействовать наркотрафику в Южной и Юго-Восточной Азии, кульминацией которого стал Афганистан. Написание этой книги позволило мне еще раз задуматься об инциденте в Пало-Альто и особенно о важности его даты - сентября 1971 года. Как мы увидим, это было время серьезных перемен в отношениях США с наркотрафиком в Юго-Восточной Азии. В июне 1971 года Никсон объявил войну наркотикам, а Лаос в сентябре того же года, по указанию американского посольства, только что объявил торговлю опиумом незаконной.
После двух десятилетий помощи, которую ЦРУ оказывало наркоторговцам в Бирме и Лаосе, некоторые сотрудники ЦРУ начали просачиваться в такие газеты, как "Нью-Йорк таймс", пусть и неполные, но значимые материалы об этой ситуации.11 Эл Маккой, мой коллега-свидетель в Пало-Альто, сам только что был проинструктирован в Вашингтоне о политике героина такими ветеранами ЦРУ, как Эдвард Лэнсдейл и Люсьен Конейн.12 Чуть раньше исследователь из кампуса Калифорнийского университета, с которым я (как мне тогда казалось) начал общаться, посоветовал мне изучить доселе неизвестные детали, такие как карьера Пола Хелливелла и принадлежащая ЦРУ компания Sea Supply, Inc. Выяснилось, что он тоже был ветераном ЦРУ. Теперь я подозреваю (как не подозревал в то время), что мой источник снабжал меня зацепками в рамках более масштабного сценария. Неужели проекту ЦРУ по раскрытию информации в Пало-Альто противостояла другая глубинная сила, решившая остановить его? Или две явные глубинные силы на самом деле были одной, работавшей в Пало-Альто, чтобы установить пределы заранее определенной ограниченной тусовки? Я до сих пор не знаю, но написание этой книги помогло мне лучше понять соответствующие исторические события 1971 года (см. главу 6).
