Читаем Альтер(СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Став невольным свидетелем страшной смерти отца, Леонид Вентьевский стал страдать раздвоением личности. Мечтая о власти и деньгах его "второе я" альтер-Радист перешел на сторону бандитской группировки "Тасмания". Желая стать лидером Тасманской организации, Радист просчитался.У главаря Тасманской организации - Альберта была дочь - милая девочка Яна.Увидев в скромной девочке настоящего воина, Альберт решил передать власть над группой ей.Девочка не желала становиться Тасманским наследником и та противилась воле отца. Радист решил устранить соперницу, но воля его хозяина Леонида удерживала Радиста. Так началась война двух разумов за одну плоть в результате которой прольется немало крови

Колобовникова Елена Витальевна

Глава 1.

Колобовникова Елена Витальевна

Альтер

Альтер

Часть 1

Яна.

В сердце Сибири.

В сентябре 1991 года произошло немыслимое событие, перевернувшее с ног на голову весь Тасманский город. Начались схватки у единственной женщины, принадлежавшей тасманской империи. Все знали, что женщина принадлежала Альберту, основателю тасманского города и не трудно догадаться, кто отец ребенка. Он держал девушку для личных утех. Несколько дней подряд мужчины обсуждали между собой кто родиться. Все понимали, что в случае рождения девочки, малышка обречена на смерть. Начались продолжительные схватки. Спустя сутки я впервые увидела мир. Мой отец принял мое появление как страшное предзнаменование, и первым его порывом была жестокая месть матери и ее плоду. Я не имела возможности запомнить те события, происходящие в момент моего рождения, но я многое слышала из уст других людей, поскольку мое появление на свет было событием немыслимым и неприятным. Общество "Тасмания" на многие десятки лет отказались от проникновения в их ряды женщин. Исключение представляла собой моя мать Жанна - "падшая" уличная дешёвка, продавшая свое тело моему отцу - наемному убийце и основателю группы "Тасмания". Жанну девять лет держали под замком и кормили отбросами, словно собаку.

Известие о беременности Жанны, вывело Альберта из себя. Он держал женщину для собственных сексуальных утех. Он не желал становиться отцом, но мысль о новом наследнике успокоила его нрав. Несмотря на бешенство, он мечтал о сыне, которому он передаст правление группой.

Наступил сентябрь 1991 года. В тесной, пыльной, бетонной коробке находились три человека. Черный омут ночного неба, сочившийся из окон, и отсутствие какого-либо освещения не могли скрыть пыли, вонь потеющих тел, и бахромы бесконечных верениц паутины. Из мебели только шаткий деревянный табурет с отломанной спинкой и небольшой столик, покрытый старым, посеревшим от пыли полотенцем. На этом столе лежала женщина, готовая в любую секунду породить новую жизнь. Рядом с ней стоял мужчина лет сорока. Его лицо олицетворяло безразличие и отвращение к происходящему. Его спутанные, сальные волосы имели рыжеватый оттенок и видимое равнодушие к расческе. Его имя Альберт. Со стороны могло показаться, что кроме этих двоих в комнате никого нет. Но это было не так. В далеком, пыльном углу стоял Юпитер - слуга Альберта.

Юпитер, чьи родители в прямом смысле, слезли с пальмы, имел кожу цвета перезрелой сливы. Это был очень толстый, добродушный тридцати двух летный африканец. Более шести лет Юп неотступно следовал за своим хозяином и выполнял его поручения словно верная собака. Это было не так. Юп безумно боялся Альберта и так же яростно ненавидел его в душе. Теперь он стоял в темном углу, и в его руках было чистое полотенце.

- Будет мальчишка, осыплю золотом. Будет девчонка тебе не жить! - прорычал Альберт. - Мне нужен новый наследник. Я не вынесу позора, если ты подаришь мне дочь. Я убью ее, потом доберусь до тебя!

Женщина хотела заплакать, но резкая схватка прервала обильные слезы.

Подбежал Юпитер. Он не был знаком с азами акушерства, но он желал помочь несчастной. Юп взял женщину за руку и прижал ее к своей груди. Женщина вновь завопила во всю мощь глотки. Нежно поглаживая ее по руке, Юп начал петь песню на неизвестном никому языке.

Прошло несколько часов, прежде чем Жанна породила малыша. Едва малыш пал в руки Юпа, тот осмотрел его и с неожиданной скоростью и проворством закрыл его руками, словно хотел спрятать.

- Кто?

Юп молчал.

- Кто?!

- Девочка, - дрожащим голосом проговорил он. - Не нужно...

- Сучья девка! Зачем мне она нужна?! Отдай ее мне!

Юп хотел возразить, но вопль Жанны прервал ход его мысли.

- Еще один! - вскрикнул он.

Прошло полчаса, прежде чем Жанна породила второго малыша.

Все это время Юп держал первенца, но едва все кончилось, он ловко прижал девочку подмышкой и взял второго малыша.

- Кто? Очередная сучка?

- Близняшка. Это девочка. Они уродились близнецами, - промямлил Юп.

- Путь все равно один!

Альберт быстрее пули выхватил одного малыша из рук Юпитера и поразил ее ножом. Жанна все это время была без сознания. Заметив кровь, Юпитер вскрикнул и поспешно закрыл глаза второй девочке.

- Отдай мне вторую!

- Нет! - неожиданно громко и властно вскрикнул Юп. - Она теперь моя! Не отдам!

Альберт силой отобрал девочку и взглянул на нее. Юп бросился на него с нехарактерной для него силой и свирепостью. Завязалась небольшая потасовка. Альберт быстро усмирил толстяка.

- Она необыкновенно красива! - вскрикнул Юп. - Отдай ее мне!

Несколько минут Альберт пристально смотрел на девочку, буквально пожирая ее своим взглядом.

- Глаза мои, - проговорил он. - Такие же синие и колючие, словно воды океана. Столь же непредсказуемы. Ярки как пламя. Я дам ей жизнь. Расти ее поодаль от меня. Со временем я передам ей свое дело. Если не оправдает надежд, я убью ее. Я дам ей жизнь, но я не должен ее видеть. НИКОГДА!

Часть 1.

Глава 1.

Быт.

Золотой луч, рожденный ярким светом возрождающегося солнца, осветил крохотное оконце. Луч новой жизни осветил лик Божьей матери, набросанный углем на потолке. Это творение Юпитера. Желая спасти меня, тот написал лик святой девы над моей кроватью. Творение изрядно истерлось, и трудно было догадаться, что изображено на стене, поскольку Юп был скверным художником, но этот лик был для меня нечто большим, чем узор нечетких линий. Это была моя икона, коей я молилась каждую ночь, едва моя голова касалась подушки. Юпитер дал мне имя Яна, но никто этого не знал. Моим именем стал мой позывной "ноль два" или "второй номер". Семнадцать лет я прожила в крохотной комнате пять на четыре метра со своим отцом Юпитером. Я обожаю этого пугливого мужчину. Несмотря на ужас моего положения, он подарил мне детство. Очень часто своими толстыми, короткими пальцами тот сшивал мне новые корявые платьица непременно большие на три размера. Несмотря на это, я обожала, эти наряды и гордилась ими. Каждый раз, когда я увлекалась какой-нибудь игрой и пачкала наряды, Юпитеру пришлось успокаивать меня и утешать. Для меня каждый наряд был подобен святыне кою нельзя пятнать. Все время мы проводили вместе, не расставаясь не на секунду. Мы гуляли, пели, танцевали и резвились. Папа Юп - главный мужчина в моей жизни пусть и не родной по крови.

Едва лучи солнца касались земли, я уже была на ногах. Пританцовывая и напевая, я прыгала к кровати Юпитера и легонько шлепала его ладошками. Юпитер просыпался тяжело, с тяжким стоном тяжелораненого страдальца, насильно возвращаемого к жизни. Я давала ему поспать несколько минут и повторяла попытки разбудить его. Он тяжко пробуждался и еще несколько минут ходил с закрытыми глазами, постанывая на ходу, словно живой мертвец. После завтрака мы отправлялись на прогулку. Мы бегали по зеленой травке. Юпитер любил напевать песенки, и я громко хихикая, кружилась в такт мелодии. Мы пропадали на улице до самого вечера. Обедали и ужинали усевшись в траве в самой заброшенной части Тасмании. В месте в коем никто никогда не был и место густо заросло деревьями и травой.

Идиллия продолжалась до семи лет. Именно в этом возрасте отец начал свои беспощадные тренировки. Каждый божий день он тренировал меня до первой крови, не щадя и морально насилуя мой природный мягкий характер. Он заставлял меня бегать до изнеможения, отжиматься до упада и растягиваться до боли. Мышцы болели, связки рвались как гнилые нитки. Каждый день я плакалась в плечо Юпитера. Тот говорил, что я должна держаться изо всех сил. Но с какой целью объяснить не смог.

Он, конечно, знал, зачем отец так поступал со мной, но упорно молчал. Альберт проверял мою стойкость и волю. Так продолжалось до семнадцати лет.

Я упорно переносила тренировки и изуверства. Привыкла. Но я не могла поверить в то, что данный человек мой отец. Я разговаривала с ним только в случае крайней необходимости и то сквозь зубы, и, не сдерживая бурлящего в крови гнева.

Альберт же, как не странно, пытался подружиться со мной. Часто я ловило его улыбку, адресованную мне. Эта улыбка пугала меня. Так могут улыбаться только особи дьявольского происхождения или кровожадные изверги. Никто, ничего не знал о нем. Даже я. Только одно я знала о нем точно. Он дьявольски умен и силен. Ему принадлежат все агенты ФБР, ФСБ, полиция, судьи, политики и т.д. и даже Богу не удастся сломить его.

Альберту уже немного за шестьдесят лет. Он уже стар, но очень крепок и вынослив для своего возраста. Его тело по-прежнему бугрилось стальными мышцами, а острый взгляд, казалось, разгорелся еще ярче. Он ничего не имел, но это ему было не нужно. Единственное, что он желал это иметь во мне союзника, но эта мечта была несбыточна. Я шарахалась от него в сторону и при возможности пряталась.

Я стала бояться себя, старалась очистить свою гнилую душу от поселившейся в ней ярости и глупого, но беспощадного гнева. Мужчины группы смирились с тем, что в их владениях живет девушка, но мое поведение веселило их. Я не такая как они, но этого им не объяснишь. Мне безумно хотелось крушить и уничтожать все вокруг, и эти чувства отравляли мое сердце. Из-за этого разногласия я замкнулась в себе, и отказывалась говорить с кем бы то ни было, (исключение Иннокентий и Юпитер). Словно улитка, я прятала свои истинные чувства под прочным панцирем. Я не надеялась бежать, но и мне не хотелось жить. Словно лист я вяло кружилась по течению, не предпринимая никаких попыток вернуть себя к жизни. Иногда ледяное безразличие уступало место внезапному и неудержимому гневу.

Больше всего я ненавидела отца. Я знала, с какой целью он тренирует меня, но он не мог знать, что растя преемника, он растит и своего палача.

С самого утра после зарядки и скудного завтрака я ждала отца. Я выбирала самые потаенные и необитаемые места группы, но Альберт неизведанным чутьем находил меня и гнал на тренировку. Мне страшно не хотелось идти и мою голову посещали страшные мысли с пугающей регулярностью "Не убить ли родного отца?".

Мне нравился только бег. Тасмания за годы моего взросления, отстроилась и увеличилась в несколько сотен раз. Появился небольшой парк на окраине моего города. Там никого никогда не было. Каждый день, несколько часов подряд, под бдительным наблюдением я бегала по парку, отрабатывая минимальный километраж в десять километров. Несмотря на мертвую серость бетонных стен, парк процветал и жил. Часто попадались зайки и белочки. Он шумел, пел и шелестел листьями и этот шум напоминал мне биение живого сердца, отстукивающее ритм в неживой плоти. После бега я тяжко вваливалась в душ, с трудом переставляя ноги.

После обеда отец находил меня, и мы направлялись на крышу группы Franklinsystem. Это гигантская, каменная башня принадлежащая Радисту. Взобравшись на крышу гигантской башни, отец давал мне винтовку. Прямо под башней находилось огромное поле, огороженное колючей решеткой и невысоким забором. Там было множество мишеней. Это были соломенные чучела, напоминающие человека. Некоторые чучела фиксировались на передвижной механизм и по команде Альберта, человек в башне Радиста запускал механизм. Тогда мишени приходили в хаотичное движение. Некоторые "люди" стояли или сидели на открытых местах. По ним было не сложно попасть, но некоторые прятались и скрывались в кустах, таились в кронах деревьев или выглядывали из-за стволов деревьев. Расположение мишеней менялось регулярно.

Лишь вечером мне удавалось отдохнуть. Этот час я посвящала Юпитеру. Мы просто сидели у окна или прогуливались по парку.

Каждый новый день дарил мне новые испытания. Я вставала с постели, едва луч солнца касался серых бетонных стен группы. Для чего я это делала? Я хотела остаться одной. Молча пройтись по двору и коридорам группы, насладиться тишиной и уединением, пока отец не нашел меня. Мне хотелось послушать шорохи и звуки просыпающейся природы. Совсем неподалеку находился лес, и громкие трели птиц успокаивали меня. Высокий забор скрывал медленно пробуждающееся солнце. Это расстраивало. Но, несмотря на это, я садилась на траву у самого забора и вслушивалась в звуки жизни. Я любовалась свободой, столь близкой, что можно коснуться ее кончиками пальцев, но и столь недосягаемой.

Была у меня еще одна тайна. Об этой тайне не знал никто, даже дядя Юпитер и Иннокентий - мой лучший друг. В пятнадцать лет у меня диагностировали менингиому. Химик Луи Ия лично диагностировал у меня рак. Неоперабельная опухоль, медленно развивающаяся в мозгу, отмеряла мои последние годы жизни.

Страшно ли было мне? Я не знаю. Я смирилась с мыслью, что только восемнадцать - двадцать лет мне отмерено нечистыми силами, и совсем скоро я не увижу солнца.

Май 2006 года. Мне уже семнадцать лет. Моя жизнь продолжается в крохотной комнатке с божьим ликом, начертанным на потолке черной краской (уголек истерся и побелел). Сама же я круто переменилась и этим немало пугала Юпитера. Я была двойником своего отца. Тот же выразительный, ледяной взгляд кровожадного хищника и то же выражение лица. Мои волосы почернели и из рыжих окрасились в темно-каштановый оттенок. Волосы коротко остригли насильно. Женской одежды в Тасмании не было. Мужские джинсы, темная мужская футболка, кроссовки (тоже мужские) на два размера больше положенного, вот и весь мой гардероб. Я не имела чувств, я не умела просить пощады. Давящие и пульсирующие головные боли неотрывно сопровождали меня повсюду, порой заглушаемые звуками дня. Хотелось кричать от боли и беспомощно плакать. Что еще остается делать?