Читаем Алтарь (СИ) онлайн бесплатно

Яростный, полный тёмного торжества рёв донёсся из - за стены в со-седней квартире.

Степан Игнатович услышал его и оцепенел от внезапно нахлынувшего страха. Нечеловеческий рёв, встряхнул память словно грязное покрывало, вытряхивая наружу самые плохие воспоминания. Что бы забыть их потребо-вались годы и вот в одночасье всё вернулось.

Он снова был на Кавказе участвовал в той войне, что калечила судьбы, забирала друзей, ломала ребят, превращая вчерашних мальчиков в озверевших от крови хищников. Он снова слышал зловещее бряцанье оружия, выстрелы из автомата, предательский взрыв растяжки, проклятья и мольбы на незнакомом языке, стоны раненых и умирающих ребят.

Надкушенный бутерброд выпал из "безвольной" руки. Степан Игнато-вич Дозорный огромным усилием воли, заставил себя повернуть голову, взглянуть на общую стену.

Адский шум нарастал, казалось стена не выдержит обрушивающихся на неё волн ненависти и злобы. Лопнет и в появившуюся трещину, зловон-ным фонтаном ударит струя безумной ярости, собьёт с ног на пол, подчинит себе и раздавит волю, словно прогнивший орех, сделает своей послушной марионеткой. Заберёт с собой, в очень плохое, наполненное темнотой отчаянья место.

Надо бежать прочь, заткнув уши, закрыв глаза! Что бы не видеть и не слышать, творящегося вокруг ужаса.

Шум доносился из квартиры двести двадцать пять. Трёхкомнатную квартиру снимали две девушки студентки, красавицы, хохотушки Кристина Векова и её лучшая подруга со школьной скамьи Даша Хлюпикова.

Хорошие девочки, добрые, отзывчивые, не те злобные сучки сидящие на ежедневных диетах и слабоалкогольных напитках в ожидание денег кото-рые принесёт с собой принц.

А задорные, весёлые, воспитанные девчонки из старых советских фильмов. Отличницы, комсомолки, спортсменки!

Не то, что сучка из двести тридцать четвёртой квартиры, через день нового мужика водит. Каждую ночь, песни, музыка, пьяные ссоры, полицию раз в неделю вызывать приходиться.

Кристина и Даша никогда не осуждали спившегося интеллигента Гришку с первого этажа. Не брезговали пьяной болтовнёй, подвыпившего мужчины, относились с понимание, когда никогда выручали мужика копей-кой на опохмел.

Помогали бабушке Маше с последнего этажа, лифт уже лет пять как приказал долго жить, подружки всегда помогут старушке донести сумки до дверей, а то и в магазин сбегают, если у пенсионерки давление "скачет". С улыбкой и шуткой принимают сварливый нрав бабы Маши.

Непутёвой Нинке и то в помощи не отказывают, сама баба четыре рта кормит. Нагуляла Нинка детей полон дом от разных мужиков, а ума не набралась. Пол года как из роддома вернулась с дочкой Кариной на руках и опять на улицу смотрит, одиноких мужчин взглядом провожает.

Оденет платье коротенькое, напялит туфли - шпильки, спихнёт детвору на Дашу с Кристиной и на блядки.

Это благодаря им Женька, Нинкин старший, перестал по вечерам по улицам шляться. Учиться хорошо начал, книги читать, матери помогать, ко-торой после рождения четвёртого ребёнка, приходилось крутиться словно белка в колесе.

Подружек любил весь дом, но на помощь девушкам никто не пришёл. Кошмарный звук, рождённый в недрах квартиры, рвавшийся наружу из - за закрытых дверей, выливавшийся во двор дома адской какофонией, через от-крытую дверь балкона, вселял страх. Дикий, животный первобытный ужас! Когда единственным спасением от невидимой опасности было бегство.

Вдали раздался пронзительный вой полицейских сирен. Кто - то из соседей сумел не поддаться животному страху и вызвал полицейских. Знако-мый звук вывел Степана Игнатовича из ступора. Вздрогнув, мужчина шумно сглотнул ком в горле, не сводя настороженного взгляда со стены, попятился прочь из комнаты, прочь из квартиры. Прочь из этого дома, навсегда осквер-нённым этим потусторонним, противным всему живому шумом.

В этом мерзком, оглушительном животном рёве, было что - то ещё. Тайное послание, тем, кто хочет слушать. Послание от существа, которое больше человека и гораздо древнее его.

" Смерть это не конец, это начало! Начало чего - то мерзкого, ужасного и отвратительного".

Эта внезапная догадка, словно вспышка озарила скованное страхом сознание Дозорного. Бывший кадровый офицер, повидавший всякое на своём веку, к своему стыду признал, что испытание на прочность, которое он искал всю жизнь, на службе в армии, в "горячих точках". Он только что с треском провалил!

Вот уже две минуты, он в нерешительности, в постыдном оцепенение стоял у дверей квартиры, в которой кто - то очень сильно нуждался в его помощи.

Сильная рука сжатая в кулак нависла над дверью, но Степан Игнатович к своему стыду не мог найти в себе мужества высадить проклятую дверь. Пот градом бежал по его лицу, грудь взымалась, вверх - вниз, словно кузнечные меха, мозг нещадно впрыскивал в кровь адреналин.

В эту минуту он презирал себя за слабость и трусость, прекрасно осо-знавая, что свою жизнь он начал ценить именно в тот момент, когда за соседской дверью раздался этот пугающий до одури безумный вопль.

- Соседи уже вызвали полицию, я вызвал полицию, она скоро приедет. - бормотал Дозорный.

Словно пытаясь оправдаться перед самим собой и мучающейся в аго-нию за дверью девушкой.

На лестничную площадку вбежал Женя. Лицо парнишки было в крови, из глаз ручьём текли слёзы. Шмыгнув разбитым носом, парнишка бесстрашно рванул мимо оцепеневшего от ужаса мужчины к двери в квартиру двести двадцать пять.

- Стой, ты куда? - хрипло прошептал Степан Игнатьевич, схватив подростка под локоть.

- Карина, Карина, у них, - бессвязно лепетал Женя, пытаясь избавиться от железной хватки Дозорного, - Даша Карину забрала, зачем она её взяла, мамка с работы придёт, убьёт, если узнаёт, что сестрёнка пропала.

Карина, младшая сестра Жени, не сразу сообразил Степан Игнатьевич, девочка была ещё совсем кроха, ей едва исполнилось пол года.

Что же, к чертям собачьим происходит, за этими долбанными дверями! Степан Игнатьевич взглянул на потёртую дверь, словно пытаясь силой мысли проникнуть сквозь непреодолимый барьер и узнать что - же там происходит.

Глаза Степана Игнатьевича расширились от ужаса, волосы на затылке стали дыбом, сердце громко ухнуло и замерло в груди. Схватив парнишку в охапку, начал пятиться от двери прочь.

Дозорный отчётливо различил, за безумным не прекращающимся воп-лем, плачь маленького ребёнка и торжествующий рёв, какой то тёмной силы, обретшей желаемое.

- Дядя Стёпа, пустите меня, - в отчаянье мальчик впился мужчине в руку.

Но оцепеневший от страха Степан Игнатьевич, словно не чувствовал боли, не сводя испуганного взгляда с дверей. То, что происходило было не самым ужасным, понял Дозорный, настоящим ужасом будет то, что вырвется наружу из квартиры двести двадцать пять, если у кого - то хватит глупости взломать дверь.

Полиция отреагировала на вызов довольно оперативно. Во двор многоэтажки, под вой сирены, влетели три полицейские машины. Столпившиеся у подъезда зеваки и жильцы, не обратили на подъехавшие машины никакого внимания. Завороженно следя за безумным танцем теней на стенах злополучной квартиры. Каждый новый вопль несчастной заставлял толпу вздрагивать и делать крошечный шаг назад.

Шестеро полицейских выскочили из своих машин и исчезли в подъез-де.

Внезапно смолкшие вопли, окутали лестничные пролёты давящей ти-шиной. Звуки шагов, бегущих по ступенькам раздавались особенно зловеще и гулко. Вестники плохих новостей, бежали вверх, перепрыгивая через две ступеньки, что бы побыстрей взломать дверь таинственной комнаты и сообщить миру ужасную правду о том, что произошло.

- Всё кончилось! - Степан Игнатьевич крепче прижал к себе плачущего мальчика, ласково взъерошил его волосы.

Женя неожиданно понял, что нечто забрало у него сестрёнку которую он ещё даже не успел по-настоящему полюбить. Этот постоянно кричащий комочек плоти, забирал почти всё его свободное время. Своими криками она отвлекала его от книг, от знаний которые в них скрывались. Карину забрали у него, когда он только начал к ней привязываться.

Он не будет девочке старшим братом, а она ему младшей сестрой. Их не будут связывать общие тайны, невинные детские шалости. В том месте, где должны были храниться воспоминания о сестре, он всегда будет чувствовать холод и пустоту.

Женя зарыдал в голос, тоскливо, одиноко, словно молодой волчонок отбившийся от стаи. Мальчик без сил обмяк на руках Дозорного.

Несколько выстрелов в клочья разорвали нависшую тишину, Женя ис-пуганно вздрогнул, полицейские настороженно замедлили шаг. Степан Игнатьевич напряжённо вслушивался, ожидая новых выстрелов.

Полицейские сгрудились на лестничной площадке перед запертой две-рью в квартиру двести двадцать пять. Молча переглянувшись, достав табель-ное оружие, щёлкнув предохранителями, полицейские по сигналу старшего вышибли дверь и быстро исчезли за ней.

На несколько секунд домом вновь завладела гнетущая тишь!

Крики полицейских нарушили тишину, хлопнула сломанная дверь, на площадку из квартиры выскочил совсем ещё молоденький парнишка. Блед-ный, дрожа словно осенний лист, не обращая внимание на Дозорного и Же-ню. Парнишка перегнулся через перила, шумно сблевал.

Полицейского выворачивало так сильно, что он едва не перевалился через перила и не отправился следом за содержимым собственного желудка. Отпустив Женю, Степан Игнатьевич, еле успел схватить паренька за ремень и втащить обратно.

- Карина! - освободившись от медвежьих объятий Дозорного, парниш-ка побежал в квартиру.

Усадив трясущегося полицейского на пол, Степан Игнатьевич пошел следом за Женей.

- Бросай нож, бросай нож!

- Сука брось нож! Я стреляю!

- Не подходи, не подходи!

Нервный гомон полицейских был пропитан ужасом и страхом. Парни кричали, перебивая друг друга, явно стараясь придать криком уверенности себе.

Первый труп лежал в коридоре ведущим из прихожей. Молодой парень со страшной огнестрельной раной в животе. Дозорный сразу определил, рана была смертельной. Несчастный полз за помощью, даже не подозревая о том, что он уже мёртв. Жирный кровавый след тянулся за мертвецом из залы. Комнаты, ставшей центром разыгравшейся здесь трагедии.

Степан Игнатьевич, почувствовал укол совести. Пока он боролся с обуревавшими его страхами, совсем рядом за дверью умирал молодой парень, нуждавшийся в его помощи.

И пусть он не мог спасти беднягу, по крайней мере он не дал бы ему умереть в одиночестве, он был бы рядом.

Дозорный взглянул на лицо парня, ему показалось, что на убитом мас-ка, но приглядевшись увидел, что лицо убитого покрывают какие - то таин-ственные символы, написанные обычной синей пастой.

- Кристины там нет, Кристины нигде нет, я искала везде! - Дозорный узнал голос Кристины.

- Брось нож, дура!

Степан Игнатьевич, не поверил своим ушам. Кристина добрая поря-дочная девушка, она не могла причинить кому - либо вреда и уж тем более стать причиной разыгравшейся здесь трагедии.

Дозорный поспешил к столпившимся у дверей в залу полицейским. За их спинами не находя себе места, бегал Женя, отчаянно пытаясь разглядеть, что происходит в комнате.

Приподнявшись на цыпочки, Степан Игнатьевич взглянул по верх го-лов, орущих, размахивающих пистолетами копов.

От увиденного накатилась дурнота, сознание затуманилось, отказыва-ясь принимать реальность происходящего.

В комнате лежали трупы двух молодых ребят и девушки. Их лица так же как и лицо их товарища были покрыты странными символами. Так же как и их товарищ, они умерли от огне стрела. Посреди трупов стояла Кристина, лицо девушка было перепачкано кровью, слезу оставили на нём грязные бороздки. Дрожащая рука Тины сжимала большой разделочный нож. Руки девушки были в буквальном смысле по локоть в крови.

За её спиной, на столе, непристойно широко раздвинув бёдра лежала Даша. Юбка девушки задралась, бесстыже оголив бледные ляжки, безвольно свисавшие с края стола.

Перекошенное ужасом и болью лицо, было развёрнуто в сторону ору-щих полицейских. Казалось Даша с огромным интересом наблюдает за всем происходящим. Только от её взгляда становилось не по себе. Из её глазниц выглядывала темнота. Кто - то или что - то выдавило Даше глаза.

Девушка на столе, была выпотрошена словно рыба. Нити кишок, ошмётки плоти свисали со стола, лежали на полу. Из разорённого чрева, было вынута почти половина органов.

Казалось кто - то, в спешке что -то искал внутри неё, рылся небрежно, грубо словно в огромном дорожном чемодане.

Газеты и журналы много писали о трагедии в квартире двести двадцать пять. Сюжеты о безумной девчонке расстрелявшей своих лучших друзей долго не сходили с экранов телевизора.

Бульварная пресса окрестила Тину " Бабето - пистолето", " Вороши-ловский стрелок", " Нежный убийца", "Смерть в юбке". Как только её не называли наглые, недалёкие охотники за дешёвой сенсацией. Они не знали, что там произошло, а их скудного воображения не хватало даже что бы представить общую картину.

Никто из них не задался вопросом, куда подевалась полугодовалая де-вочка Карина?

Женя старший брат, пропавшего ребёнка, утверждал, что Карину похитила Даша и ещё двое парней, Кристина наоборот пыталась помешать похитителям. Но в квартире двести двадцать пять, следов пребывания ребёнка обнаружено не было. Было пятеро трупов, хладнокровно расстрелянных в упор безжалостным убийцей.

Следствие пришло к выводу, что малышку похитители передали на лестничной площадке третьему лицу.

Но конечно это было только предположение, правду о случившимся следователям могла рассказать только Кристина. Но девушка несла полный бред, говорила о каких то древних ритуалах, о тьме притаившейся по всюду, рассказывала о злобных призраках преследовавших её и её друзей.

Короче, следствие пришло к выводу, что убийство пяти человек пове-сить на Кристину Векову не удастся. Девушка была безумна как тот шляпник из романа Льюиса Кэрролла. До конца своих дней она не будет гнить в тюрьме, а проведёт их в комфорте и относительном уюте государственного психиатрического учреждения.

- Тина я жду ответа? - строгий, спокойный голос Марины Витальевны, вернул девушку в реальность.

Кристина моргнула, сбрасывая с глаз пелену забытья, наморщила лобик пытаясь вспомнить какой вопрос ей только что задала врач.

- Марина Витальевна извините, я забыла вопрос, - девушка виновато улыбнулась доктору, глупой улыбкой пятилетнего ребёнка. - Эти таблетки, которые вы мне даёте... они... они так расслабляют.

- Извини милая, - доктор Рубашкина понимающе улыбнулась Тине, - но мы даём тебе эти лекарства для твоей же пользы, что - бы ты не могла навредить себе.

Тяжело вздохнув, Марина Витальевна взяла ручку, открыла блокнот на новом чистом листе и запаслась терпением.

Продолжая тупо улыбаться, Кристина рассеяно думала о том, что со-всем не против таблеток. Они наполняли её голову туманом в котором так легко было потерять воспоминания о том, что она сделала со своими друзья-ми, о малышке Карине которую она так и не смогла защитить от тьмы, о том загадочном, необъяснимом нечто, подчинившем своей воле разум ребят и забравшем девочку, о призраках преследовавших её во снах и наяву. По одному забирая у неё тех, кто был её близок и дорог.