Читаем Алмаз онлайн бесплатно

Когда бог проклял Люцифера, он уронил слезу, сожалея о предательстве ангела. Люцифер же подобрал её и в аду огнём начертал на ней проклятье рода людского. Но слеза не могла находиться у падшего ангела: как частица добра и веры, она могла уничтожить и ад, и самого Люцифера… Так на земле появился огромный алмаз в форме слезы с написанным на нём проклятьем.

Алмаз не мог принадлежать никому из людей – проклятье, начертанное на нём, убивало. Ровно через шесть дней, как он попадал в людские руки, человек умирал страшной насильственной смертью. Но это не останавливало людей, каждый надеялся…

И один правитель придумал способ, как владеть алмазом. В следующую минуту, как алмаз попал к нему, не взяв его в руки и не омыв с него кровь прежнего хозяина, он продал алмаз за одну монету своему рабу и повелел тому быть возле себя. На шестой день, умирая, раб продал алмаз другому рабу своего повелителя за туже монету. Правитель был несметно богат и рабов у него было в достатке. Он владел алмазом и не боялся его проклятья.

Так прошла тысяча лет.

Давно и своей смертью умер умный правитель, а его потомки всё так же владели алмазом, пока их царство не было разрушено варварами. И в этой смуте пропал алмаз.

Прошла ещё тысяча лет и люди забыли о нём. Но родился Иисус Христос, чтобы принять муки и спасти человечество. И алмаз тут же появился из небытия, и череда смертей возобновилась. И так было, пока алмаз с начертанном на нём проклятьем не попал в руки Иисуса. И свершилось чудо: исчезла сила заклятья, исчезли и письмена ада на нём.

И тогда люди стали охотиться за алмазом… И вновь полилась кровь, и смерть, как и тысячу лет назад окружила алмаз. И люди сами наделили его способностью заражать владеющих им страхом, ненавистью, подозрением и предательством.

Строки эти пишет Енох, раб царя Малелеила, мудрейшего из смертных и его первый помощник.

В военном походе на город Алеф, солдат по имени Иаред поднял с земли камень. И вспыхнул тот камень в руках Иареда и сгорел Иаред. Остановилось войско, поражённое смертью солдата Иареда. Тогда начальник над тысячью, Серух, спешился с коня своего и поднял тот камень со словами:

– Мой это камень, ибо я держу его в руках своих и жив я! Так и вы, войны царя Малелеила живы и сильны! Идём же на город Алеф и разорим его во славу нашего повелителя!

А камень тот стал прозрачным, как слеза младенца и чистым, как лик девственницы, но вспыхнули на нём письмена неведомые.

В тот же день, когда светило померкло, поражён был Серух страшной болезнью: кожа и мясо стали слезать с него, обнажая кости. Через шесть дней умер Серух. И по приказу царя сожгли его мясо и истолкли в пыль его кости. Алмаз с письменами взял в руки свои друг Серуха, начальник над тысячью Фалек. А через шесть дней, когда войско подошло к городу Алеф, умер Фалек той же болезнью что и Серух.

Увидел царь Малелеил смерть эту и сказал:

– Разрушим же город Алеф и умертвим всех его жителей. И воздвигнем на месте этом Храм Камня сего во славу мою. Пока же ты раб, владей Камнем! – И указал царь на Сахема, омывателя ног.

И разрушен был город Алеф и вырезаны все его жители. И среди руин города поклялся царь Малелеил страшной клятвой, клятвой здоровья и жизни дочери своей прекрасной Иверы, что при строительстве Храма Камня умрёт сто тысяч рабов. В тот день умер Сахем.

И был построен великий Храм, и не алтаре Храма сидел раб и держал в руках алмаз, найденный солдатом Иаредом. И каждые шесть дней умирал раб и на его место садился новый и брал в свои руки алмаз.

Служители Храма сжигали мясо раба и толкли в пыль его кости. Писарь Мицриам, под строжайшим присмотром перенёс письмена с алмаза на стены комнаты, где стоял алтарь. После чего он и ученики его выбивали на внешней стороне стен Храма имена рабов, державших алмаз.

И был вырыт ров вокруг Храма и на шесть дней пути вокруг Храма были вырублены леса и срыты холмы. Царь Малелеил привёл к стенам Храма тысячу своих наложниц, и тысячник Узала убил их. Дочь царя прекрасная Ивера провела кровью убитых наложниц черту по верху рва. И повелел царь наполнить ров кровью рабов своих до черты этой.

И каждый шестой житель с покорённых царём Малелеилом земель приводился к Храму и кровь его выливалась в ров кости его ложились на площадь вокруг Храма мясо его сжигалось на единственной башне Храма.

И с того дня, когда сгорел солдат Иаред, стала крепнуть власть царя Малелеила. Не было равных ему на поле битвы, и не было равных ему в хитрости переговоров. И был полным ров вокруг Храма, и кости несчастных устилали поверхность земли на шесть дней пути вокруг Храма, и небо было чёрным от дыма огня, в котором сжигалась плоть человеческая над Храмом.

Велика власть и сила царя Малелеила, и нет на земле места страшнее того, где стоит Храм Камня!

13 сентября 1974 года

Женщина в отделе кадров улыбалась, перелистывая его документы.

– Странно, – произнесла она, оторвавшись от бумаг и посмотрев на Женю, – красный диплом столичного вуза – и к нам на периферию?

– Почему? – удивился Женя. – Ваш институт очень даже известен, столько академиков, докторов наук. Любая столица позавидует.

– Может быть, может быть. – Кадровичка улыбнулась и вновь обратилась к документам.

– Меня хочет взять к себе профессор Радченко, я у него преддипломную практику проходил, да и диплом тоже писал. – сказал Женя.

– Александр Петрович? У него лаборатория укомплектована. – Она потянулась к телефону, набрала номер, – Александр Петрович, это Оля из отдела кадров у нас тут молодой специалист прямо из университета говорит к вам… Да, да… Хорошо… Всё понятно.

Она встала и направилась к сейфу.

«Оля, – подумал Женя, – и фигурка у неё… есть на что посмотреть».

Оля закрыла сейф и вернулась к столу.

– Заполните эти бланки, – сказала кадровичка и снова улыбнулась, – и ступайте к своему руководителю. Третий этаж, комната триста двадцать. Он вас ждёт. Потом вернётесь сюда, я дам вам направление в общежитие.

«Какая улыбчивая Оля, даже настроение поднялось», – думал Женя, шагая по коридору и выискивая взглядом нужную дверь.

Александр Петрович Радченко. Профессор, доктор наук лауреат многих, в том числе – и самой престижной премии в стране. Крупный специалист по истории древней Руси. Его археологические экспедиции давно стали классикой исторической науки. Без ссылок на его работы не обходилась ни одна монография по истории СССР и России. Сам Александр Петрович производил впечатление человека очень хорошо знающего себе цену: живой классик, который понимает, что он классик. Так сказать, человек на своём месте и место это он уступать никому не собирался.

Когда Женя вошёл, Александр Петрович разговаривал по телефону. Он кивнул Жене и широким жестом указал на стул, стоящий по другую сторону стола у окна.

Женя огляделся. Небольшая комната четыре на четыре, может чуть больше. Стены белые, выбелены извёсткой, на потолке люстра на четыре лампочки. Одна из стен закрыта шкафами, забитыми книгами и журналами. В углу стол, заваленный исписанными бумагами и раскрытыми журналами. К нему были придвинуты три стула. Ещё один стол с ящиками стоял торцом к окну, через которое вся комната заполнялась солнечным светом. Именно за этим столом, так же заваленным различными бумагами, и восседал Александр Петрович. За которым на всю стену висела карта Союза с воткнутым в неё десятком маленьких красных флажков.

«Весьма аскетичная обстановочка, – подумал Женя, усаживаясь на предложенный хозяином кабинета стул. – Интересно: там, где он определит моё место всё так же уныло».

– Это хорошо, что ты приехал, – обратился он к Жене, положив телефонную трубку на аппарат, – людей в экспедиции не хватает, так что тебе сразу туда.

– Видите ли, – сказал Женя, – я приехал не один, а с женой…

– С женой, – повторил Александр Петрович, – чудненько. Сегодня у нас пятница. Так?

– Так. – сказал Женя с улыбкой. Этот человек заражал его своей энергией. – Пятница, тринадцатое.

– О как! – воскликнул Александр Петрович. – В знаменательный день начинаешь работать! В понедельник я лечу в экспедицию, полетишь со мной. До понедельника времени жену устроить хватит?

– Хватит. – Женя улыбнулся.

Зазвонил телефон и Александр Петрович потянулся к трубке.

– Значит, в понедельник, в семь утра – здесь, в кабинете. Всё, иди устраивайся сам, устраивай жену. – Он закрыл ладонью микрофон трубки: – Полетим вертолётом прямо на раскопки. Иди, у меня дел невпроворот.

Кадровичка Оля была всё также приветлива и улыбчива.

– Что-то вы быстро, – сказала она, – прямо как метеор, а ведь Александр Петрович очень любит знакомиться и общаться с молодёжью.

– Так мы с ним хорошо знакомы, – ответил Женя, – весной в вашем институте была студенческая конференция. Я делал доклад, а он был председателем комиссии.

– Да, да. Диплом, практика. Вы говорили, я помню. – улыбнулась Оля. Громко хлопнула открытая форточка и Оля с тревогой посмотрела в окно. – Погода портится. Надо же такой хороший день. – Она вздохнула. – Собиралась позагорать в обед… Закройте пожалуйста окно.

Когда Женя, закрыв окно, вернулся к её столу, она протянула ему листок бумаги.

– Это направление в общежитие. Отдадите коменданту: Татьяне Петровне Соколовой. Она вас устроит. Вы ведь, судя по паспорту, семейный мужчина.

– Да, жена тут не далеко, гуляет по набережной. – усмехнулся Женя. Он немного расстроился, от того что Оля заговорила о его жене.

– И вещи у вас в камере хранения, – рассмеялась Оля, – идите быстрее за женой. А то погода действительно портится. Общежитие в двух кварталах вниз по улице. В направлении есть адрес, найдёте легко.

Дверь лифта отъехала в сторону, и комендант первой вышла в коридор. Женя с женой последовали за ней. Коридор был широк и светел. Вообще здание общежития оказалось большим, с просторными лестничными переходами и огромными от пола до потолка оконными проёмами. После тесной столичной общаги и многих коммуналок, где им проходилось снимать угол, Женю поразила свободная и непринуждённая архитектура дома. Света, его жена, так же была приятно удивлена.

– Кто же вам позволил построить такое славное общежитие? – Кругом такая конкретная архитектура… просто оборону держать можно. – попыталась пошутить Света.

– Архитектор был из Ленинграда, а строили наши. Кстати дом не просто хороший, а ещё и новый: сдали в эксплуатацию два года назад. – Комендант остановилась возле одной из дверей и достала из кармана синего хозяйственного халата связку ключей. – Вот ваши апартаменты.

Апартаменты оказались из двух комнат, прихожей и санузла. В прихожей на стене висело довольно большое зеркало. Напротив – вешалка, под ней даже примостилась небольшая этажерка под обувь. Комната, куда их взмахом руки пригласила комендант, оказалась просторной. Метров пятнадцать, может чуть больше. Обои наклеены приятные светлые, потолок ровный. Люстра с тремя рожками. На полу линолеум под паркет. И окно – большое широкое. А вид из него – просто потрясающий: река с пляжем на берегу и дальше невысокие, пологие горы, покрытые желтеющим лесом. Из мебели в комнате имелись платяной шкаф, раскладной диван, стол, три стула. Вся мебель не старая, хотя, конечно, и не из магазина. На углу шкафа виднелся инвентарный номер, написанный серой краской. В углу раковина и небольшой шкафчик над ней.

Света заглянула в ванную. И даже присвистнула от удивления. Стены выложены белым кафелем до потолка. Сама ванна чугунная, с душем. Правда возле самого слива отбита эмаль, но не много. Отдельно на стене закреплена раковина, со своим смесителем. Над ней – небольшое зеркало. Рядом в углу сверкал унитаз с сиденьем и крышкой. Пол выложен плиткой кирпичного цвета.

Женя и Света даже слегка обалдели от такого великолепия.

– Поскольку вы – семья, – сказала Наталья Петровна, – то вам положена комната, которая больше. Вся мебель в ней, – она повернулась к Жене, – у вас в подотчёте. Потом у меня в журнале распишитесь.

– А это чья комната? – спросила Света, заглядывая в соседнею комнату, которая мало чем отличалась в своём великолепии от той, где селила их комендант. Только была меньше почти в два раза. – Тут, похоже, никто не живёт.

– Пока пустует, – ответила Наталья Петровна и, пройдя через большую комнату к окну, открыла балконную дверь. С улицы влетел свежий воздух и капли дождя, но Наталья Петровна, не обращая внимания на непогоду, вышла на балкон.

Женя чуть поколебавшись последовал за ней.

– Вот поливает! – восхищённо сказала Наталья Петровна, – в этом месяце это первый ливень.

– Да, здорово льёт, – неопределённо ответил Женя. Он прошёлся под дождём вдоль балкона, отметив про себя, что балкон длинный и широкий почти четверть комнаты, куда они вселялись.

– Обалденный вид, – сказал Женя, оглядывая окрестности.

– И пелёнки сушить можно, – сказала, усмехнувшись, Наталья Петровна. – Кстати эта комната единственная свободная, так что вам здорово повезло.

Они вернулись в помещение и Женя прикрыл балконную дверь.

– И, всё-таки, – сказала Света, – если та комната ничья, может мы её займём?

– Занять, конечно, можно, – сказала Наталья Петровна, – но лучше не надо. Уж поверьте.

– Что, – спросил Женя, – сегодня-завтра тоже въедут?

– Нет, – ответила Наталья Петровна, – указаний по этой комнате мне не поступало. Так что живите здесь. Ведь очень хорошие условия: просторная комната, огромный балкон, туалет-ванна отдельно от всех. А эту маленькую я запру от греха.

– Да ладно, – улыбнулся Женя, – давайте мы поживём и там, и здесь, а появится жилец – мы сразу освободим.

– Ну, пожалуйста. – взмолилась Света.

– Здесь девушка жила, – сказала сухо Наталья Петровна, – ну, не девушка – женщина молодая. Из окошка выбросилась. Три недели назад. В библиотеке института работала.

– Как?! – ахнула Света.

– Что-то у неё и на работе и в личной жизни не заладилось, – продолжала Наталья Петровна, – вот она с шестого этажа и…

– Не-е-ет, – сказала Света, показывая указательными пальцами обоих рук вокруг себя, – я тут вот жить не буду. Давайте нам что-нибудь другое. Пусть не такое роскошное и удобное. – она повернулась к мужу. – Скажи что-нибудь.

Но Женя потрясённо молчал.

– Что-нибудь другое, – также сухо сказала Наталья Петровна, – это подселение в комнату в студенческой общаге, расположенной на окраине города в рабочем районе, к такой же супружеской паре, как и вы. Два туалета и две кухни на тридцать четыре комнаты, а, значит, на сто тридцать шесть человек на этаже. И этажей таких пять. Так что, дорогие мои, живите тут, а комнату покойницы я запру, и вы в неё не стремитесь.

Император стоял на верхней площадке самой высокой башни сторожевой крепости и смотрел вниз, туда, где в отдалении от стен крепости, чтобы не достали стрелы лучников, в темноте горели костры. Неисчислимое множество, чуть дрожащих в ночном воздухе красно-рыжих расплывчатых точек.

Варвары! Завтра они возьмут крепость, и дорога к Храму будет открыта…