Читаем Алхимик (СИ) онлайн бесплатно

Кодзуэ ничего не помнит. Странно. Взяв с ночного столика пустой стакан из-под молочного коктейля, Мики остановил долгий задумчивый взгляд на умиротворённом личике спящей сестры. Там, в музыкальном классе, она была сама не своя: пыталась поцеловать его, и эти невидящие глаза, и кольцо на пальце, - а потом... Что с ним случилось потом? Лежал без сознания, пока сестра дралась его оружием с Утэной на Арене Дуэлей, пытаясь убить Невесту-Розу. Стыд-то какой! Он был застигнут врасплох, так глупо позволил себя обмануть и воспользоваться силой дуэлянта Печати Розы для чьих-то грязных целей! Как теперь смотреть в глаза членам Школьного Совета?! И Кодзуэ хороша: влипнуть в такую историю, подвести его - своего брата и весь Школьный Совет! Но ведь её тоже обманули. Вряд ли она знала, что станет сражаться за чужие интересы, не такой она человек!

Вспоминая подробности нелепой сцены в музыкальном классе, терзаясь стыдом и злостью за сестру, Мики рассеянно прибирал разбросанные по всей спальне вещи: Кодзуэ только недавно доставили домой из больницы. Вот и её форма валяется на полу, помнётся... Из кармана платья вдруг выпал листок. Мики никогда не читал чужих бумаг, но яркое название с вензелем в виде чёрной розы само бросилось в глаза, и стало ясно: Кодзуэ была в Мемориальном Зале Нэмуро на семинаре Микагэ. Значит, этот гениальный старшеклассник должен знать о сегодняшней дуэли. Сейчас же идти к нему, больше Мики не даст себя одурачить!

Тёмные улочки Академии были пустынны, в отдалении от жилых корпусов мрачной громадой возвышалось здание Мемориального Зала. На звонок дверь открылась почти сразу же, словно хозяин был где-то поблизости, так что мальчик, спешивший сюда почти бегом, не успел ни испугаться, ни смутиться, ни задуматься над странностями места.

- Каору Мики... Вот это сюрприз! - приветствовал гостя Микагэ, удивлённо тряхнув розовыми волосами. - Прошу извинить мой домашний вид, я не ждал гостей на ночь глядя.

Мики не раз видел гения в Академии, но знакомы они не были... если не считать недавнего разговора, почти случайного, но помимо воли оставившего след в душе юного музыканта. Тогда, встретив его в библиотеке Мемориального Зала, Микагэ предложил принять участие в своём семинаре. Мики отказался, поспешив скорее покинуть таинственное здание. А вот теперь он снова здесь и не собирается уходить, не получив объяснений.

- Моя сестра, Кодзуэ... После участия в твоём семинаре ей стало плохо! Что здесь происходит?

Молчание Микагэ и его долгий, задумчивый взгляд смутили Мики, заставив вспомнить о том, что он так невежливо явился без приглашения, и требует отчёта у человека пусть не на много, но старше, вдобавок, находящегося на хорошем счету у Отори Акио - директора Академии. Щёки гостя мгновенно вспыхнули, но в сумерках прихожей этого заметно не было, а хозяина, похоже, не особенно заботили церемонии.

- Проходи, - Микагэ сделал приглашающий жест. - Если сейчас твоей сестре не нужна помощь, ты можешь остаться у меня: руководители Академии не одобряют, когда ученики разгуливают по ночам.

Мики смутился ещё сильнее, но храбро сделал шаг навстречу. Словно ожидая этого, тяжёлая входная дверь за его спиной сама собой закрылась.

В холле Микагэ не стал зажигать лампы, он сразу уверенно двинулся в тёмную глубину галереи, едва освещаемой падающим сквозь узкие окна светом луны. Следуя за хозяином, Мики только успел заметить множество фотографий на одной из стен, но не придал этому особого значения: здание имело богатую историю, наверняка здесь, как и везде в таких случаях, красуются награды и портреты лучших выпускников. Путь по полутёмным коридорам, лестницам и залам был достаточно долгим, так что вскоре Мики совершенно потерял ориентиры. Он едва успел подумать о том, что гений что-то замышляет, и надо быть настороже, как Микагэ, распахнув очередную дверь, доброжелательно произнёс:

- Извини, если утомил тебя дорогой. Здание старое, когда оно строилось, в моде были большие пространства.

Комната, в которой они оказались, была вполне жилой и уютной, хотя обставленной более чем скромно. Торшер над креслом давал неяркий свет, на журнальном столике лежала заложенная карандашом книга: видимо, до прихода гостя хозяин работал.

- Ты здесь живёшь? - спросил Мики, осматриваясь. - Не страшно в таком мрачном здании? Говорят, здесь погибли сто мальчиков...

- Это было давно, к тому же, я не верю в привидения, - сказал Микагэ. - Чаю? Или покрепче? Сегодня ты мой гость.

Сейчас он был не таким, каким его помнил Мики по мимолётным встречам в коридорах Академии: тёмно-вишнёвые глаза мягко светились, а лёгкая, слегка отчуждённая, но тёплая улыбка словно приглашала к дружеской беседе. Этот человек не сделает ему ничего дурного, во всяком случае, сейчас. Но, всё же, надо выяснить, что он знает о дуэлянтах Чёрной Розы?

Тем временем Микагэ придвинул к торшеру ещё одно кресло и достал из шкафа бутылку вина и бокалы. Недвусмысленное замешательство гостя, казалось, забавляло его.

- В чём дело? - с лёгкой насмешкой в голосе осведомился старшеклассник. - Вино не отравлено и почти не содержит алкоголя. Если ты в чём-то подозреваешь меня, то зря.

Вспыхнув до корней волос, Мики взял предложенный бокал.

- Мне просто не приходилось делать этого раньше, - признался он. - Я не знаю, что может случиться...

Микагэ спокойно взял свой бокал.

- Ничего не случится, - сказал он. - Обычно я никого к себе не зову, но ты пришёл сам, и я рад познакомиться ближе.

Вино оказалось действительно лёгким и вкусным. После нескольких глотков Мики почувствовал, как напряжение и тайная тревога отпускают его.

- Я много слышал про твой семинар, но не думал, что такой известный человек заинтересуется мной. Откуда ты меня знаешь?

- О тебе все говорят, - ответил Микагэ, не глядя на гостя. Казалось, он занят какими-то другими мыслями, далёкими от разговора. - Члены Школьного Совета и твоя сестра Кодзуэ. На семинаре, во время нашей беседы, она сказала о том, что восхищается тобой.

- Кодзуэ... Почему она пришла на семинар? - Мики испытывающе глянул на гения, но, вопреки ожиданиям, не заметил в выражении его лица ничего необычного.

- Ко мне приходят люди, отличающиеся от всех. И говорят о своих проблемах. Проблемы эти, как правило, тоже не такие, как у всех, поэтому мне интересно с ними работать. Участники семинара рассказывают, что их волнует, а я задаю вопросы, помогая им глубже понять себя. Видишь, это не тайна! ...Твою сестру волнует музыка.

- Музыка?! Но она же не любит играть на пианино! - Мики от удивления распахнул огромные голубые глаза и, забывшись, залпом допил остаток вина в бокале. Заметив это, Микагэ странно улыбнулся, словно незримо отвечая себе на свой же вопрос.

- Твоя сестра глубоко прячет свои желания. Впрочем, как и ты... Вы очень похожи.

За окном висела полная луна. Её холодный свет вместе с тёплым светом торшера создавал в комнате какую-то особенную атмосферу. Взгляд гения вроде бы ничего не требовал в ответ, но Мики вдруг захотелось сказать ему о чём-то своём, близком, возможно, в благодарность за проявленное внимание, за дружеский приём, и ещё бог весть почему. Вино было слишком вкусным, обстановка слишком таинственной, а хозяин этого странного обиталища слишком одиноким... как и он сам.

- А ты любишь музыку? - поколебавшись, всё-таки спросил Мики. - Я мог бы сыграть сейчас, если здесь есть пианино.

Микагэ, казалось, не удивился. Помедлив несколько секунд, словно припоминая что-то, он поднялся с кресла, приглашая гостя следовать за собой.

- Этажом выше я видел старый инструмент. Но с тех пор, как живу здесь, на нём никто не играл, возможно, он расстроен.

За внешним спокойствием всегда сдержанного старшеклассника сейчас таилось волнение, или это лишь показалось Мики. Во всяком случае, решение наполнить музыкой мрачное здание Мемориального Зала стало только крепче. Снова полутёмные коридоры, лестницы, ступени которых угадываются в отсветах едва мерцающих ламп. За скрипучей дверью - большой зал с высоким сводчатым потолком, у окна - старинный рояль. Охваченный бурей нахлынувших эмоций, Мики медленно приблизился к инструменту и, откинув пыльную крышку, нажал на клавиши. Рояль не был расстроен, его звучание показалось юному музыканту божественным. Словно в очарованном сне он опустился на табурет и, закрыв глаза, заиграл «Солнечный сад». Мелодия плыла под сводами, озаряя тёмную комнату, наполняя её нежными лучами утра, свежими запахами зелени и цветов, тем особенным ароматом юных надежд, который невозможно передать ни словами, ни даже взглядами. Мики тоже плыл в этих светлых волнах, не думая ни о чём, забыв обо всём на свете, и счастье до слёз сжимало его горло.

Но если бы юный музыкант видел в эти мгновения лицо Микагэ, сон его не был бы столь беспечным! Гений в тревожном напряжении склонился над роялем, вишнёвый взгляд с лихорадочным, фанатичным восторгом перебегал с одухотворённого лица Мики на руки, невесомо порхающие по клавишам. Казалось, сейчас этот странный ученик, открыв какую-то тайну, подобно древнему магу, растворится в воздухе...

Но вдруг пианист прервал игру и с по-прежнему закрытыми в экстазе глазами, спросил:

- Содзи, что ты знаешь о дуэлянтах Чёрной Розы?

Несколько наполненных печальной тишиной секунд, и мертвенно холодные пальцы Микагэ на своих опущенных веках - это было последнее, что отметило уплывающее сознание Мики перед тем, как он окончательно лишился чувств. ...

...Он открыл глаза от того, что Кодзуэ трясла его за плечо и повторяла испуганным голосом:

- Мики! Эй, братик, проснись! Что с тобой?

- А что такое?

- Ты плакал во сне!

- Я?!

Мики сел на кровати, протирая глаза: ресницы и правда оказались мокрыми. Над ним склонилась встревоженная сестра: синие волосы растрёпаны, в огромных глазах испуг. Её помятая пижама и раскрытая постель за спиной говорили о том, что Кодзуэ спала, значит, она не знает, что ночью он уходил... Или это был сон? Мемориальный Зал, гостеприимство Микагэ, и в тёмной комнате, освещённой луной, волшебный старинный рояль, от звуков которого действительно можно было разрыдаться. Усадив сестру рядом, Мики обнял её и неловкими, не привыкшими к ласке руками гладя по голове, сказал:

- Всё в порядке! Я так расстроился из-за твоего обморока, а ночью, во сне, играл на удивительном инструменте: его звуки трогали душу до слёз... Знаешь, Кодзуэ, я не хочу, чтобы мы ссорились! Ведь ты моя единственная сестра, я очень тебя люблю!

- Мики... - Девочка не верила своим ушам: брат всегда был сдержан в проявлении чувств и не оказывал ей столько внимания. Значит, он действительно волновался за неё? Получается, на семинар Микагэ она ходила не зря! Правда, сейчас уже трудно вспомнить, что там было, но это и не важно! Главное, что её обожаемый брат по-прежнему любит её, и это - счастье!

...А несколько дней спустя Мики узнал о том, что Утэна Тэндзё снова дралась на Арене Дуэлей с дуэлянтом Чёрных Роз.

- Содзи, что ты делаешь?! - Мамия стоял за его спиной, разглядывая нотный альбом, который Микагэ задумчиво перелистывал. - Это всё Каору Мики, да? Зачем он приходил к тебе?

Гений лукаво усмехнулся:

- А ты ревнуешь? Напрасно! Нашей дружбе ничто не угрожает, ты всегда останешься моим единственным учеником. ...Но кажется, - добавил он, жестом приглашая мальчика сесть рядом - за стол, на котором стояли странные химические аппараты, а в коробочках, колбах и пробирках переливались разными цветами реактивы, - кажется, я нашёл способ, как дать жизнь одной моей давней разработке.

Мамия удивлённо поднял глаза на своего учителя, в их зелёной глубине плескалось восхищение и любопытство.

- Помнишь, перед тем, как вырастить первую чёрную розу, я говорил о том, что имеет смысл поискать альтернативу дуэлям? - сказал Микагэ. - Мне с самого начала не нравилась эта затея.

- Да, - подтвердил ученик. - Акио поступил с тобой не честно, ведь проект «Вечность» - твоя разработка, и Дуэльную Арену спроектировал тоже ты. Но если мы победим Утэну Тэндзё и убьём Невесту-Розу, справедливость восторжествует! Всё это должно принадлежать тебе по праву!

Учёный обратил на Мамию острый взгляд вишнёвых глаз, словно пытаясь разглядеть за этими словами другой смысл, и вдруг резко захлопнул альбом.

- Ты прав, - сказал он сухо. - Сейчас не время для отвлечённой философии. Нам нужно посадить следующую розу, и она должна вырасти очень сильной.

Впервые в жизни в словах ученика Микагэ почудилось что-то неправильное. Его маленький друг лгал ему? Но это невозможно! Однако нечто необъяснимое дразнило воображение, требуя разгадки.

Убить Невесту-Розу, поставив на её место Мамию, и самому встать во главе этой игры, вершащей судьбы учеников Академии, конечно, заманчиво. Он мог бы удовлетворить этим свои научные амбиции, но... Когда перед взором памяти вставало лицо Токико - её лёгкий упрёк и слёзы, катящиеся из глаз, - Микагэ понимал, что эти драгоценные капли важнее всего на свете, и он совершит самое важное открытие, только разгадав их смысл. Слёзы... Что стоит за ними? Чувство, которого он ни разу не испытывал, но которое так хочет в себе отыскать. Смерть Невесты-Розы не вызовет в его сердце ответного отклика: даже встав во главе ордена Печати Розы он не вернёт Токико. Но тогда почему Мамия - её брат - так настаивает на продолжении дуэлей? На этот вопрос ответа не было.

Ночью, когда Мики играл на старом рояле, на его ресницах тоже были слёзы - они светились в лунном свете, падающем из окна, и казались такими же драгоценными, как слёзы Токико. Это было так волнующе близко к разгадке тайны, что Микагэ не смог сдержать своего порыва и коснулся лица музыканта, чтобы убедиться в том, что его слёзы - настоящие. Какое чувство стало их причиной? Что открыла музыка в его душе? Учёный поймал себя на мысли, что хочет снова видеть Мики так же, как ночью: наедине, чтобы тот самозабвенно играл, ничего не замечая вокруг, а самому следить за танцем его рук по клавишам и чувствовать причастность к этой тайне...

Следующие несколько дней были заняты выращиванием очередной розы и подготовкой семинара. Днём Микагэ усердно работал, а вечерами Мамия не отходил от него ни на шаг, и учёный не мог отказать своему маленькому другу во внимании, в котором тот очень нуждался. Они беседовали о розах, обсуждали планы предстоящих дуэлей, Мамия был ласков и говорил дельные вещи, и Микагэ в его обществе совершенно забывал, что сегодня хотел поработать над другим проектом, не связанным с Чёрными Розами. Только ночью, сквозь короткий тревожный сон, он смутно думал, что забыл что-то важное, «другое», относящееся только к нему одному и не связанное с Академией.