Читаем Алитет уходит в горы онлайн бесплатно

С утра было тихо, и голос человека слышался далеко, далеко. Море было спокойно и чуть-чуть дышало.

К вечеру сорвался буйный северный ветер. Море заволновалось, закипело. Волны росли, шум и грохот их отдавался в горах. Люди стойбища Энмакай вышли на морской берег встречать охотников с моржового промысла.

Пристально всматриваясь в закипавшее море, они громко и беспокойно перекликались. Их фигуры в широких меховых одеждах резко выделялись на белом фоне еще не растаявшего здесь снега. Ветер крепчал. Огромные валы обрушивались на берег и, разбиваясь, тут же исчезали.

— Алитет! Алитет! Алите-ет! — вдруг пронзительно закричал мальчик, стоявший на скале.

Показывая рукой в море, он беспрерывно кричал, гордясь тем, что первый заметил Алитета.

На горизонте показался парусный вельбот. Его то вскидывало высоко на гребень волны, то швыряло в черную пучину. Говор стих. В толпу женщин ковыляющей походкой пробрался великий ловец — старик Вааль. Он был одет в истертую оленью кухлянку, аккуратно подпоясанную тюленьим ремешком. Его строгое, с глубокими складками горечи лицо выражало спокойствие и житейскую мудрость. Вся жизнь старика прошла на море. Не один раз он встречался со смертью. Море сделало его суровым, настороженным. Старик слыл опытным охотником, и люди дорожили его мнением.

Посматривая часто мигающими глазами в разбушевавшееся море, он важно и со знанием дела сказал:

— На вельботе не опасно ходить в волну: он деревянный, и киль у него.

И, сложив сухие руки лодочкой, старик изобразил киль.

— А вот на плоскодонных кожаных байдарках плохо в волну. Опрокинуть может…

Старик рассказывал о том, что всем было хорошо известно. Но из уважения к нему люди слушали его внимательно и с особой почтительностью. Изредка женщины украдкой поглядывали в море. Все они знали, что в такую погоду охотники для предосторожности привязывают к бортам байдары тюленьи мешки, надутые воздухом, но беспокойство за мужей все же отражалось на их встревоженных лицах.

Вдали темными, еле заметными пятнами показались и байдары. Они то исчезали, то вновь появлялись на гребне волны.

Вельбот шел полным ходом. Разрезая килем волны, он подходил все ближе и ближе. Огромный парус ловил каждый порыв ветра.

Когда вельбот подошел к берегу совсем близко, парус свалился, закрыв убитых моржей.

На носу вельбота стоял коренастый охотник Туматуге. В руке он держал смотанный в круг тонкий длинный ремешок и настороженно следил за волной, готовясь бросить его на берег. Вельбот высоко заносило на волнах, и Туматуге, расставив ноги и пружиня ими, крепко держался, балансируя всем корпусом. Голова его была обнажена. От ударов волн летели брызги, и по одежде Туматуге стекала вода. Охотники сидели в вельботе и также напряженно следили за волной.

Когда вельбот занесло на гребень большой волны, Туматуге, сильно взмахнув рукой, бросил ремень на берег, но отступающая волна унесла его обратно.

Долго держался вельбот на волне, управляемый веслами. Много раз Туматуге бросал ремень, не достигая берега.

Старик Вааль сидел на берегу и следил за вельботом, попыхивая большой деревянной трубкой. Вдруг он поспешно снял торбаза, засучил штаны и, выхватив у подростка такой же, как у Туматуге, круг тонкого ремня, побежал к линии прибоя. И когда большая волна отступила, он стремительно, с необычайной проворностью бросился за ней. Взмахнув ремнем, старик ловко забросил его прямо на шею Туматуге, круто повернулся и, не оглядываясь, еще быстрее побежал от настигающей очередной волны. Запыхавшись, он упал на снег. Женщины бросились обувать его.

— Силы много, а ловкости не хватает, — сказал Вааль про молодых охотников.

Стоявшие на берегу люди вытянули с вельбота канат. Старик встал. Внимательно и спокойно глядя на волны, он считал их.

Люди взялись за канат, посматривая на старика, ожидая его команды.

Охотники неустанно работали веслами, не допуская вельбот раньше времени подняться на гребень большого вала.

Несколько раз старик пропускал большую волну и кричал людям, чтобы они хорошенько взялись за канат. Но вдруг старик Вааль подпрыгнул и во весь голос крикнул:

— То-гок!

Люди мгновенно натянули канат и бегом с шумом и криком потащили вельбот, подгоняемый волной. Волна грохнулась на берег и ушла обратно, оставив вельбот на снеговой площадке.

С вельбота порывисто соскочил невысокий, крепкий, с сильно развитой шеей средних лет мужчина. Скуластое обветренное лицо его было почти коричневым. Бегающие в узких щелках черные глаза проницательно выглядывали из-под американского целлюлозного козырька, предохраняющего глаза от солнца. Правда, солнце давно уже скрылось за тучами, но Алитет не расставался с козырьком, — он любил американские вещи. Непокрытая голова его обрамлялась венчиком черных прямых и жестких, как китовый ус, волос. Они закрывали почти весь его лоб и уши. Выстриженная догола макушка блестела. Лицо и вся коренастая фигура Алитета выражали силу, упрямство, жестокость.

Он был одет в нерпичью куртку, подпоясанную вместо обычного тюленьего ремешка длинным семилинейным фитилем. На его поясе висело множество амулетов: кусочки кожи, красная бусинка, миниатюрное изображение моржа, вырезанное из кости, и даже двадцатицентовая монета. Всевозможные амулеты были подвешены и к вельботу. Амулеты предохраняли от злых духов, несчастий, болезней, способствовали удаче в жизни и делах. Удачный промысел на моржа веселил сердце Алитета.

— Близко моржа нет! — сказал он обступившим его сородичам. — Моржи идут далеко от берега. Там, дале-еко! — и Алитет размашистым жестом показал в даль моря. Он повернулся к вельботу, строго и зычно крикнул людям: — Эй, вы! Надо подальше убрать вельбот от волны. Или вы ослепли: знак может смыть!

Этот знак — «1916 год» — на борту вельбота был выведен черной краской. Американец, продавший вельбот Алитету, собственноручно нарисовал его. И вот на протяжении четырех лет Алитет ежегодно сам подкрашивал знак. Цифра «1916» уже превратилась в «1016». Этот знак доброй силы, положившей начало крепкой жизни, Алитет тщательно и суеверно оберегал.

— Быстро, быстро убирайте вельбот! — орал он во весь голос.

Люди, облепив борта, волоком потащили вельбот по твердому снегу. В вельботе было много мяса: с трех моржей. На окровавленных тушах лежали одиннадцать моржовых голов с длинными изогнутыми бивнями.

Туматуге, взявшись за бивни самой большой головы, еле-еле вытащил ее через борт. Бивнями он воткнул ее в снег. Вскоре вокруг вельбота снег покрылся кровью. Туматуге вытащил одиннадцатую голову и поставил ее на снег рядом с другими. Усатые морды моржей с большими открытыми глазами стояли в один ряд, как живые.

Алитет знает, что нужно приятелю американу! Бивни! А мясо можно бросить в море. Да и вельбот не поднимет больше трех моржей.

Женщины с сидящими у них на плечах детьми стояли у самого берега. Они жевали морскую капусту и неотрывно, молча следили за байдарками.

Старик Вааль подошел к Алитету.

— Нет, моржи далеко! Байдарные охотники ни одного не убили, — самодовольно улыбаясь, говорил Алитет. — Мой вельбот крепкий, быстрый, как олень. Морж от меня не уйдет. Недаром же я отдал за него Чарли шесть шкур белого медведя, два мешка лисьих и песцовых шкурок! А сколько моржовых бивней он получил от меня в придачу! — Алитет пренебрежительно махнул рукой в сторону моря и добавил. — А на байдарах охотиться — все равно, что без ружья за лисицей бегать.

Старик Вааль подошел к моржовым, головам, с грустью посмотрел на них и промолвил:

— Сколько пропало мяса! Сколько еды пропало! От восьми моржей! Хорошая еда брошена в море.

— Американ плохой вельбот не привезет, — сказал Алитет, не слушая старика, и направился к выгруженным трем тушам.

Сюда сбежались и собаки со всего стойбища. Они смирно сидели полукругом, уставив умные морды на мясо и облизываясь. Нетерпение свое они изредка выражали протяжным поскуливанием и щелканьем клыков. Наиболее нетерпеливые хватали комки снега, залитые кровью, и тут же пожирали их.

Мяса давно не было. С прекращением нартового пути собак перестали кормить. Исхудалые, облинявшие, с повисшими на боках клочьями шерсти, они бегали по стойбищу и злобно дрались из-за выброшенных костей. Собаки убегали в глубь тундры, дичали, питаясь евражками[1] и полевыми мышами. И только собаки Алитета были в теле. Алитет любил хороших собак.

Один пес не выдержал тяжкого испытания и бросился к мясу.

— Гыть! Успеешь! Я вот тоже терпеливо жду куска мяса, — крикнул Вааль и отогнал его костылем.

Пес вялым прыжком отскочил в сторону, недовольно поглядывая на старика.

Прищурив глаза, Алитет рассматривал большую моржовую голову. Он вытащил бивни из снега, повернул голову моржа и измерил клык кистью правой руки.

— Хороший клык. Двадцать паунт[2] в каждом будет.

Никто из охотников не представлял себе этой «паунтовой» меры и вообще никаких мер веса. И только Алитет, постоянно общаясь с Чарли, отлично знал, что такое паунт.

Чарльз Томсон — владелец пушной фактории — избрал Алитета своим посредником и для забавы научил его взвешивать товар на английских весах.

И теперь Алитет говорил о паунтах исключительно для того, чтобы подчеркнуть свою осведомленность в таком важном деле и чтобы люди понимали, какой он, Алитет, знающий человек. Сощурив бегающие глаза, он сказал:

— Речь человека собакам не понять. Не понять и нашим людям паунта. А я знаю, что такое паунт! — и Алитет торжествующе засмеялся, оскалив белые прочные зубы.

— Нет, Алитет, — покачивая головой, сказал старик Вааль. — Смеешься ты зря. Собаки понимают разговор человека. Только разговаривать они не хотят с ним. Я думаю так, — серьезно закончил старик.

Алитет недружелюбно посмотрел на него.

— Что такое говоришь ты, старик? Не оставил ли ты в яранге[3] разум свой?

Вааль немного помолчал, замигал и наставительно ответил:

— Каждая голова, Алитет, — источник понятия. И человек, и зверь, и даже маленькая птичка — все с понятием. Если бы наши люди продавали клык Чарли-Красному Носу сами, а не через тебя, они тоже знали бы, что такое паунт.

— Зачем ты зовешь его Красный Нос? Или ты не знаешь, что он не любит этого?

— Нельзя же называть белым песцом красную лисицу. Такой он есть, — сказал старик и, не спеша, осторожно переступая, направился к женщинам.

Алитет зло посмотрел вслед старику, плюнул на снег и пошел к охотникам. Они уже сложили головы моржей на нарту, впряглись в нее гуськом и повезли к яранге Алитета.

Не ожидая просьб изголодавшихся людей, Алитет крикнул:

— Пусть люди возьмут по куску мяса в каждую ярангу! Еда нужна всем. Все равно байдарные охотники не привезут мяса. Пусть я буду кормить людей, — и, обращаясь к старику Ваалю, крикнул ему вслед: — А ты говоришь, сами охотники должны продавать американу. Разве люди не видят помощь от меня? Если сами они будут торговать с американом, обманет он. А меня не обманет.

— Американ — твой давнишний приятель, — отозвался старик.

Взвалив на спины большие куски мяса, люди с радостью потащили их в свои яранги. Все были веселы. Еще бы! Мясо от первой добычи! Промысел только что начался.

К берегу приближались байдарки.

— Стой! — вдруг закричал Алитет. — Подождите! Бросьте мясо! Надо принять байдарки.

Люди послушно побросали мясо и подбежали к Алитету. Он был «хозяином земли» — хозяином стойбища, и люди привыкли беспрекословно подчиняться ему. Сила и могущество Алитета известны были по всему побережью. Известность его проникала и в глубь тундры, где жили кочевники-оленеводы — чаучу.

К берегу подошли байдарки с парусами, сшитыми из старой мешковины. Одна байдарка погрузилась в воду по самые борта. Шесть тюленьих пузырей, наполненных воздухом, словно огромные неуклюжие лапы сказочного зверя, хлопали по воде, поддерживая байдарку на волнах. Охотники, в меховых одеждах, сидели по пояс в воде, заполнившей байдарку. Они спокойно и старательно работали веслами, согреваясь и не давая выбросить байдарку на берег, пока не подан конец. Четверо подростков стояло на берегу, готовые принять ремень.

Ваамчо, сын старика Вааля, три раза бросал ремень, и он не достигал берега. Мокрый Ваамчо стоял в байдарке по колено в воде. Под мягким дном кожаной байдары клокотало море. Старик Вааль начал разуваться. В этот момент Ваамчо вскочил на борта и сильным броском подал ремень.

Старик выждал момент и опять прокричал:

— То-о-гок!

Байдарка оказалась на берегу. Из нее выпрыгивали мокрые охотники. Сквозь лопнувшее дно выливалась вода, а пузыри с воздухом повисли вдоль бортов.

— Моржовая кожа старая, — со вздохом сказал старик Вааль. — Надо было этим летом сменить ее, а кожи не было.

Скоро все байдарки оказались на берегу. Алитет был прав. Охотники убили только одного тюленя. Неудачей начался моржовый промысел для них.

— Если бы не Алитет, так и не попробовать бы свежего мяса, — сказал Туматуге.

Наргинаут, крупная женщина с татуировкой по всему лицу, суетливо развязывала мокрые ремня на торбазах мужа. Алитет лежал на спине, молча поглядывал на жену.

Наргинаут сняла с него торбаза, меховые чулки, стянула верхние тюленьи штаны, плотно облегавшие ноги, и засунула их за потолочную балку для просушки.

Алитет, полуголый, в одних тонких пыжиковых штанах мехом внутрь, сел на пушистую оленью шкуру. Широкая грудь, крепкая шея и развитые мускулистые руки указывали на его необыкновенную силу. И действительно, на всем побережье не было человека, который в схватке с Алитетом мог бы побороть его. Алитет любил бороться и часто силой заставлял принимать его вызов. На побережье были люди, искалеченные им. И теперь, сидя в пологе, он разглаживал свои мощные мускулы, точно готовясь к предстоящей борьбе.

Меховой полог[4] Алитета был вместителен. Три жирника давали много света и тепла. Над жирниками висели чайники и котел со свежей моржатиной. На перекладинах потолка были развешаны амулеты: морские звери, рыбы, человеческие фигурки. Одна фигурка почернела от времени, и трудно было определить, что это: собака, песец, волк или медведь.

Амулеты охраняли ярангу от бед и несчастий.

У передней стенки на деревянном ящике стоял блестевший никелем американский будильник. Судя по времени, которое он показывал, будильник тоже был здесь на положении амулета, способствующего хорошим торговым отношениям с американцем.