Читаем Алиса онлайн бесплатно

ПРОЛОГ

1

Май

Бежать. Как можно быстрее и как можно дальше. Не хочу никого видеть. Опять. Опять всё повторяется. Как же больно.

Гул машин и проходящих мимо людей грубо режет слух и быстро растворяется в пустоте по мере того, как я разгоняюсь.

Никогда, никогда, никогда, никогда больше

И с чего я такая невезучая? Или дело не в везении? Конечно, не в везении, дура! Никогда ты никому не понравишься, никогда тебя никто не будет любить!

Я не понимаю, куда я бегу. Эти улицы мне знакомы, но сейчас они такие чужие.

Я всё ещё слышу, как они смеются надо мной. И лица прохожих напоминают мне об этом. Кривые, скошенные в уродливой насмешке, лица. Я забегаю в знакомый дом в надежде найти тёмный уголок и дать волю слезам, из-за которых мне уже становится трудно дышать. Сейчас я слишком далеко от дома, и мне не к кому здесь пойти, так что я должна успокоиться, прийти в себя и отправиться домой. Это маленькое тёмное место вполне подойдёт…

2

– Почему он так поступил, мам? – Теперь, в тёплых объятиях самого дорогого мне человека, я чувствую себя в безопасности, однако слёзы всё ещё не просыхают.

– Ну, потому что он ещё не повзрослел. – Её голос, мягкий и строгий, всегда звучит как самый жёсткий приговор или долгожданное помилование.

– А что мне теперь делать? – Я нехотя отрываюсь от её груди и смотрю ей прямо в глаза, пытаясь найти в них ответ.

– Для начала – успокоиться и перестать плакать. Прими это как очередной опыт общения с придурками. Извлекай для себя жизненные уроки.

– Мам… – к горлу опять подступает ком, я еле сдерживаю новый поток слёз, стараюсь говорить обычным тоном, но голос срывается на писклявый крик, который то повышается, то понижается, – но как я завтра пойду в школу? Они все снова будут смеяться.

– Как ни в чём не бывало. Даже не думай показывать свою слабость. Делай вид, что они для тебя просто не существуют. Переступи через это и живи дальше. Кстати, насчёт школы. Больше без моего разрешения не сбегай. – Говорит она строго, но в глазах я вижу улыбку. Она понимает.

– Да, мам. – не обещаю, конечно, но постараюсь, – Скоро выпускной, и… – я не успеваю договорить, она снова читает мои мысли.

– Я знаю. Можешь не ходить, если не хочешь. Думаю, там тебе делать нечего. К тому же, мы можем отдохнуть где-нибудь только в окружении нашей семьи, и наш выпускной будет ничем не хуже школьного. Даже наоборот. Вот только сейчас тебе нужно на предстоящих экзаменах сосредоточиться.

Я киваю, и мне наконец удаётся выдавить из себя подобие благодарной улыбки.

3

Июнь

Неимоверное, дичайшее желание пройти мимо этого Богом забытого места. Но я всеми возможными (и невозможными) силами заталкиваю себя в школу, потому что не хочу встретить вечером дома разъярённого дракона, в которого точно превратится моя мама, если узнает, что кое-кто её не послушал. Последний день в школе, нужно выдержать ещё буквально пару часов (а то и меньше), забрать диплом, и я наконец-то смогу забыть обо всех этих злобных людях.

Даже то, что я сажусь за последнюю парту, не мешает кучке неудачников беспрестанно вертеть своими шеями в моём направлении, показывая различные непристойные знаки, кидаясь в меня обмоченными в слюне бумажками и потёкшими стержнями от ручек. Иногда мне так хочется ответить им тем же, но я предпочитаю делать вид, что не замечаю этого всего (наверно, я просто трусиха). Но иногда бывают случаи, когда не замечать их поступки просто невозможно.

Эй, Алиса! Смотри сюда, Алиса!

Что… это было… вчера? Нет, не хочу об этом думать, не хочу вспоминать! Но никого не волнует, чего я хочу, а чего – нет. Даже моё подсознание. Кажется, я начинаю паниковать. Уже совсем не замечаю колкие фразочки одноклассников и одноклассниц в мой адрес. Непроизвольно погружаюсь в собственные мысли. Глубоко внутри… Я отключаюсь.

Любовница всех времён! Смотри на него! Твой рисунок?

И, словно в первый раз, я снова вижу, как он рвёт мой рисунок. Рвёт и смеётся. Я слышу и чувствую шелест бумаги, словно всё это происходит прямо сейчас. Он, мальчик, которого я так долго любила в тайне от всех, которому надеялась сделать приятно, нарисовав его портрет, рвёт и бросает остатки рисунка мне в лицо. И как они только догадались, что это я его нарисовала? Кто мог меня сдать? Единственные две девчонки, с которыми я общаюсь? Не важно. Ничто уже не важно. Голоса в голове завопили с новой силой.

Ты же уродина

Как же хочется пить.

На что ты надеялась?

Чувство, будто кто-то очень близко от меня провёл горящий факел от самого низа спины до головы.

Смотри сюда, Алиса!

Мне становится трудно дышать.

Шлюха

В глазах начинает темнеть, я перестаю слышать шум вокруг, но успеваю прокричать про себя: «Только не отключайся! Нет, нет, нет…» Пытаюсь поднять руки, чтобы расстегнуть верхнюю пуговицу рубашки: мне нужен воздух, но всё тщетно. Ощущение, будто на меня сверху накинули матрац, а поверх него лежат ещё семеро людей. Я уже не управляю своим телом.

Смотри, Алиса! Смотри! Слышишь? Слышишь? Али-и-са!

Не знаю, сколько времени прошло: час-два? Минута… Я отключилась, но, как ни странно, не упала со стула.

– Алиса! Ты слышишь меня? – я постепенно выхожу из этого состояния, тупо и без сил глядя на классного руководителя. Слышу её голос, и очертания её становятся чётче. – Через неделю выпускной бал. Ты всё записала? А теперь сдаём деньги на подарки учителям.

Ага, конечно. Удачи вам на вашем выпускном…

Меня больше волнует, что со мной сейчас было? Меня всё ещё трясёт, и я очень хочу пить. Мамочка, мне страшно. Я не хочу, чтобы это снова повторилось.

4

Я почти дома. Осталось совсем немного. Однако лучше мне не стало. Наоборот: голова кружится с новой силой, начинает подступать рвотный рефлекс. Практически ничего вокруг не вижу, всё застилает тёмная плёнка, как чёрный дым от огня. Ещё буквально пара шагов…Я неохотно, всё ещё не чувствуя собственных движений, машинально подношу левую руку ко рту. С чего это меня тошнит?! Ну же, ещё пара шагов – и я дома.

Слышу чьи-то возгласы, вздохи и… как папа спешно повторяет: «Терпи, терпи, терпи». Как же вовремя. Мне уже не так тяжело переносить тело, я вообще почти не иду сама: я в надёжных руках. Папа… Быстрым шагом мы достигаем ворот нашего дома. К этому времени мой рот уже полон гадости, которая тут же вырывается наружу. И ещё. И ещё. Затем ещё немного. Затем снова, но уже много. Меня не перестаёт тошнить, и я плачу. Сколько можно…

5

– Господи, у тебя губы, как у мертвеца, – папа окидывает меня беспокойным взглядом, – Как ты?

– Спасибо, пап, – каждое слово приходится буквально выдавливать из себя. Я пытаюсь улыбнуться, – мне легче. – Хотя я всё ещё лежу в кровати, не могу пошевелиться, так как сил совсем не осталось. Похоже, они вышли вместе с рвотой. Лицо у меня ледяное, пот стекает по лбу и вискам. Но я не солгала, мне определённо становится легче.

– Что случилось?

– Всё в порядке. Я просто переутомилась.

– Позвать маму?

– Да, пожалуйста.

Он целует мой мокрый лоб, сдерживает взволнованный вздох и уходит.

Со мной определённо что-то не так. Неужели это состояние было вызвано переживаниями о случившемся? Мне нельзя так… принимать всё близко к сердцу. Думаю, именно эти слова мне сейчас скажет мама. Знаю. Но я никак не могу выбросить из головы все эти злосчастные моменты, они ломают меня изнутри. Юношеский максимализм, скажет мама. Ну хорошо, соглашусь. Так научите, взрослые, справляться с этим! Как?

Мама осторожно заходит в комнату.

– Что случилось? – она смотрит на меня с широко раскрытыми глазами и не сдвигается с места, ожидая ответа.

– Не знаю. Я была в школе. Всё как обычно. На классном часу мне вдруг стало плохо, и, по-моему, я упала в обморок. Ну, как «упала»… Не помню.

Мама грустно выдыхает, то ли с облегчением, то ли наоборот, и понемногу начинает двигаться в моём направлении.

– Сейчас мне лучше, – продолжаю я, – думаю, это из-за…

– Я знаю, из-за чего это, Алиса. – И она как обычно не даёт мне шанса хоть немного приврать и перебивает, говоря чётко и прерывисто. – Перестань убиваться из-за парней. Послушай меня, – она берёт мою ледяную ладонь в свою, более тёплую и мягкую, и я снова становлюсь уязвимой, тщетно пытаюсь сдержать слёзы. – Бог бережёт тебя для лучшего.

Опять сто пять. И слушать не хочу.

– Ещё раз говорю, прими это как опыт. Ни больше, ни меньше. Какие твои годы? У тебя всё впереди. Ну вот, к сожалению, так бывает в жизни. Не одна ты с такими проблемами, в конце концов.

Да при чём тут другие? Мне что, от этого легче стать должно?

Опять мой истерический рёв. Ненавижу говорить сквозь слёзы.

– Тогда почему у других девочек уже хотя бы по одному парню было? А я сколько ни влюблялась, всегда получала только пинки и плевки в свою сторону, выслушивала, какая я уродина и шл…

– Чшш! И слушать не желаю. Ты знаешь, что это не так.

– Мам. Мне и не нужны парни вовсе. Я хочу одного. Одного навсегда.

Она крепко сжимает мне руку, тепло улыбается, даже смеётся.

– Ну, ты у меня прямо героиня классического романа. А самое главное откуда понабралась? Я так не воспитывала вроде. Из книжек и набралась. Точно. – Говорит нежно, тихо, почти шёпотом, упоительно, убаюкивающе. – Ты пойми, что в жизни всё не совсем так, как в книжках этих бывает. Дочь, ты так быстро взрослеешь… Тебе хочется всего и сразу. Наберись терпения. Всё у тебя будет. Я более, чем уверена. Но ты должна отпустить прошлое.

Теперь я совсем не могу говорить из-за этих проклятых слёз.

– Хочешь, я познакомлю тебя с Димой? Просто для разнообразия.

Я отрицательно мотаю головой.

– Чего нет-то? Хороший парень.

– Мам, каким образом? «Помоги вытащить мою дочь из депрессии, а там – стерпится, слюбится». Я ему не понравлюсь. И не хочу я никого. Не хо-чу.

– Ну ладно! У меня на работе ещё Максим есть, правда он постарше. Тоже хороший, симпатичный. Сейчас покажу фотографии, если найду.

Я закатываю глаза и безучастно отворачиваю голову в сторону, пока она копается в телефоне. Не нужен мне никто.

– Вот! Это Димка, – она показывает фотографию, на которой молодой парень в джинсах, бардовой футболке и солнечных очках сидит на скамейке и с лёгкой улыбкой на лице смотрит куда-то вдаль, – А это… – она перелистывает фотографии. Я иронично морщу нос. – Макс.

Всё ещё без интереса, но будто по привычке или из уважения к маминым стараниям привлечь моё внимание, я бросаю мимолётный взгляд на экран её телефона, где вижу нескольких мужчин и женщин. Она приближает экран, чтобы моё внимание сфокусировалось на том, что стоит слева и тепло улыбается на камеру. На нём какие-то, как мне кажется, пляжные белые шорты и такая же белоснежная рубашка с короткими рукавами.

Ну и что?

Нет, нет, нет.

– Не хочу никого – отрезаю я, но мама явно настроена решительно.

– Ну, это ты сейчас так говоришь. Тебе, кстати, на приём через неделю. Нина хочет тебя видеть. Как раз в день твоего выпускного… – она вопросительно сморит на меня. – Надеюсь, ты не передумала?

Я, не колеблясь, отвечаю.

– Конечно, нет. Я лучше к стоматологу пойду, чем проведу выпускной с людьми, которые меня не выносят (и которых не выношу я).

– Ну и отлично. Если вдруг увидишь Максика или Димку, приглядись к ним, – она подмигивает, это выглядит смешно, но у меня нет сил даже улыбнуться, поэтому я устало морщусь, произнося:

– Мам…

– Ладно-ладно, отдыхай. И смотри мне, чтобы больше не хандрила!

Как будто я от этого кайф ловлю.

Она уходит, и её силуэт в дверях постепенно растворяется по мере того, как я засыпаю.

6

…Август

Пока мы с мамой ехали до метро, я уже сто семь раз успела пожалеть о том, что мы не выбрали институт хотя бы немного ближе к нашему дому. Мы едем уже три часа, и я, конечно, люблю тёплую погоду, но сейчас эти прилипшая к спине майка, капли пота на лбу и бесконечная жажда служат лишь очередными раздражителями для моего и без того худого настроения.

Мама выглядит спокойной. Она почти всегда спокойна, как удав. Или как рыбка в аквариуме. Моих экзаменационных баллов вполне достаточно, чтобы её спокойное состояние не изменилось при подаче документов на филологический факультет.

Мне, честно говоря, без разницы, какой факультет мы выберем. Скорее всего я стану учиться на преподавателя русского языка и литературы. Не знаю. Может, это и не моё вовсе. После стольких лет унижений как-то не очень хочется возвращаться в школу. С моими высокими баллами я могла бы выбрать профессию немного смелее, интереснее. Так, по крайней мере, говорила моя единственная любимая учительница в школе.

Однако с мамой спорить бесполезно, и мы почти уже пришли. Даже издалека здание института выглядит намного больше, чем школа. И всё, о чём я теперь думаю, глядя на него, это…

Снова учёба

Снова люди (теперь уже не одноклассники, а одногруппники, хотя суть не меняется), с которыми я вряд ли смогу завести дружбу

Снова куча ненужных и неинтересных для меня предметов

Снова учителя, которым до меня и до моих знаний не будет никакого дела

Знаю, не лучший настрой. Может, всё будет не так уж и плохо, как любит повторять моя мама.

Мы подходим всё ближе. Здание довольно старое, но его внешний вид и территория, на которой оно располагается, аккуратно ухожены: ровная асфальтированная дорожка, стриженый газон, цветы и деревья… Уютно. И очень приятно пахнет свежескошенной травой. Я стараюсь настроить себя на позитивный лад. И атмосфера (как в библиотеке: тихо, уютно и пахнет книгами), в которую мы попадаем, заходя в здание университета, хоть мне и очень жарко, помогает.

7

Мы подали документы всего в два института. Первый, на который надеется (в котором почти уверена) мама. Второй – для подстраховки. «Больше не нужно, с такими баллами мы куда угодно пройдём». Так она говорит. Я всё думаю, что если бы всё было по-другому: у меня были бы школьные друзья, я ходила бы с ними гулять, развлекалась день и ночь, у меня появился бы парень. Училась бы я так же хорошо в этом случае? Мама отвлекает меня от этих раздумий.

– Вот выучишься, станешь преподавать, дорастёшь до директора школы, – её мечтательный настрой я, к сожалению, не разделяю. Не уверена, что всё, о чём она говорит, мне нужно. Может, когда-нибудь… Но это не точно. Я не знаю, чего я хочу. Пока не знаю.

Глава 1

Июль…

1

– Отлично, – Нина, мой любимый врач-стоматолог, благодаря которой, собственно, я больше ни капли не боюсь лечить зубы, слегка отодвигается от меня, снимает медицинскую маску с лица и улыбается своей привычной широкой и красивой улыбкой, – настало время для брекетов.