Читаем Алиенора Аквитанская онлайн бесплатно

Издательство «Евразия» предлагает на суд читателя книгу «Алиенора Аквитанская», принадлежащую перу известной французской исследовательницы Режин Перну. Творческий путь Р. Перну необычайно насыщен и плодотворен. Решив посвятить себя исследованию средневековой истории, она по окончании университета в Экс-ан-Провансе поступила в парижскую Школу Хартий, авторитетное учебное заведение, где готовят специалистов по палеографии, дипломатии, архивоведению, затем Школу искусств при Лувре, преподавала средневековую культуру в Университете Экса, работала в музее Реймса, многие годы возглавляла Центр Жанны д'Арк в Орлеане. Во Франции труды этого автора уже давно пользуется заслуженным успехом и популярностью как в среде специалистов, так и у широкой публики. Этот успех не случаен: Режин Перну представляла собой тот удачный пример историка, который умеет совмещать узкопрофессиональную деятельность с широкой популяризацией истории. Она смогла показать читателю средневековый мир с позиций чувств и переживаний самого средневекового человека. Режин Перну обладала редким талантом на страницах книг вдыхать жизнь в своих персонажей, воскрешать неповторимость их нравственного и психологического облика, придерживаясь однако строгой исторической истины. Р. Перну была необычайно многогранным автором, её книги посвящены самым разнообразным сюжетам: на протяжении своей жизни она писала про крестоносцев, городскую буржуазию, орден тамплиеров, средневековую поэзию, французскую героиню Жанну д'Арк, Абеляра и Элоизу. Особое место в творчестве Р. Перну занимали средневековые женщины, которым она посвятила книгу «Женщины во время соборов». Этот интерес сказался и на политических биографиях, написанных Р. Перну, наиболее яркими из которых являются «Королева Бланка» и «Алиенора Аквитанская».

Конечно, выбор Р. Перну в отношении Алиеноры Аквитанской был не случаен — жизнь этой женщины составляла загадку и была овеяна легендами для многих поколений. Алиенора Аквитанская (ок. 1121–1204 гг.), женщина-правитель на троне, была не совсем типичной картиной для средневековья. Дочь и наследница Гильома X герцога Аквитанского, Алиенора вышла замуж за короля Франции Людовика VII, затем за его соперника короля Англии Генриха II Плантагенета. Деятельный и непоседливый характер Алиеноры находил выход во многих знаменательных событиях её времени: она участвовала во втором крестовом походе, правила Французским и Английским королевством, вставала во главе мятежей знати, руководила заключением договоров и браков между правителями Англии, Франции, Испании, Германии и Сицилии. Примечательно, что Алиенора стояла у истоков крупнейшего военного конфликта XIV–XV вв. между французами и англичанами, известного как Столетняя война. В чем-то она являлась воплощением своей переломной эпохи, прославившейся бурными войнами, подъемом городов, развитием экономики, становлением национальных государств. Режин Перну поставила перед собой цель — распутать клубок противоречий, окружающих фигуру Алиеноры Аквитанской и написать её настоящую историю. Именно Режин Перну обратила внимание на менее заметные, но от этого не менее важные стороны деятельности герцогини Аквитанской: роль Алиеноры в развитии куртуазной поэзии, которая расцвела при её дворе и впоследствии придала неповторимый облик французской литературе; несомненные административные заслуги Алиеноры, которая поощряла движение городов за самоуправление и ввела монету, действительную для всей Англии. Режин Перну удалось доказать, что Алиенора на самом деле была одной из тех личностей, которые оказывают ощутимое влияние на ход истории.

А. Ю. Карачинский

Режин Перну родилась в 1909 г. в Шато-Шиноне (Ньевр), детство провела в Марселе, а затем училась в Экс-ан-Провансе и в Париже, где поступила в Школу Хартий[1] и Школу Лувра. Защитив диссертацию, темой которой стала история марсельского порта в XIII в., и получив докторскую степень, она посвящает свои следующие работы исследованию Средневековья.

Первой ее работе — «Свет Средневековья» (1945) — была в 1946 г. присуждена премия «Фемина-Вакареско» в области критики и истории. За этой книгой последовали два тома «Истории буржуазии во Франции» (1960–1962), многочисленные исследования, посвященные, в частности, повседневной жизни крестоносцев, — «Крестоносцы» (1959), «Крестовые походы», «Галлы»; а также средневековой литературе и выдающимся личностям той эпохи: «Алиенора Аквитанская» (1966), «Элоиза и Абеляр» (1970), «Королева Бланка» (1972), «Женщина во времена соборов» (1980), «Кристина Пизанская» (1982).

Скандальная хроника очень давно проявила интерес к личности Алиеноры Аквитанской; более чем давно, поскольку уже в XIII в. веселый Менестрель из Реймса приписывал ей похождения с Саладином! Уж не затаили ли французы на нее обиду за то, что она отказалась от французской короны ради английской? Как бы там ни было, но скверная репутация, которую ей создали, осталась в памяти потомков неотделимой от этой незаурядной женщины, чья жизнь протекала не только в европейских рамках Аквитании, Саксонии и Сицилии, но и на Ближнем Востоке, в Антиохии и Константинополе.

Теперь, по прошествии многих веков, и в свете текстов, созданных ее современниками, личность и деятельность Алиеноры Аквитанской приобретают особое значение. Через нее осуществляется слияние Севера с Югом, она соединяет поэзию трубадуров и магию старых кельтских сказаний; можно добавить, что не будь Алиеноры, и западная цивилизация, — цивилизация рыцарской любви и рыцарских романов, цивилизация Тристана и Изольды, — не стала бы тем, чем она была. Но эта просвещенная женщина при случае проявляла себя и мудрым политиком: ее, дважды королеву и мать двух королей, вполне можно было бы назвать «бабушкой Европы», — как называли другую английскую королеву, — поскольку ее внуки и правнуки господствовали не только при французском и английском дворах, но и расселились по Сицилии, Кастилии, даже Германской империи.

Удивительно чуткая к времени, в котором она жила, всегда готовая лицом к лицу встретить любую трагическую ситуацию, Алиенора успела в своей бурной жизни проявить себя способной организовать защиту крепости, править не только герцогством, но и королевством, предвидеть, какое значение приобретет в XIII в. городская буржуазия.

Современные ей тексты, при всей их скупости, позволяют нам разглядеть за своими строками страстную женщину, заботливую мать, энергичную королеву — она умела быть и первой, и второй, и третьей. Словом, по выражению одного из авторов той эпохи, она была «несравненной женщиной».

Превосходная книга, которую посвятила Алиеноре Аквитанской Режин Перну, была отмечена Гран-при города Бордо в области литературы и премией «Historia».

Алиенору Аквитанскую сравнивали то с Мессалиной, то с Мелюзиной. Незачем останавливаться на личности Мессалины, но ассоциация с Мелюзиной ничем не лучше: речь идет о волшебнице из пуатевинских легенд, которую муж, встревоженный ее ночными отлучками, однажды выследил и был неприятно поражен, когда она у него на глазах превратилась в змею.

Итак, репутация у нее скверная, и, признаемся, в предыдущей нашей работе мы без всяких дополнительных проверок присоединились к общему мнению. Но, когда мы познакомились с нашей героиней чуть поближе, с нами случилось то, что вообще часто случается (и особенно часто, если речь идет о плохо исследованных средневековых материалах!), когда от знакомства наспех и из вторых рук мы переходим к изучению документов: Алиенора, представшая перед нами, сильно отличалась от той, какой она нам представлялась. Незаурядная женщина, возвысившаяся над своим веком, — и каким веком: веком расцвета романского искусства и зарождения готики, веком, видевшим славу рыцарства и освобождение городов, великим веком куртуазной лирики, трубадуров Юга и Севера, появления романа как жанра, Тристана и Изольды, творений Кретьена де Труа.

И в свете современных ей источников Алиенора предстает вполне достойной этой декорации. Более того: эта декорация сама частично оказывается делом ее рук, поскольку Алиенора сыграла выдающуюся роль как в политике, так и в литературе, и ее влияние распространялось даже на экономику и социальную жизнь. И то, что потомки вспоминают об этой женщине, — которая дважды была королевой, стала матерью двух королей, бросила вызов императору, угрожала папе и с удивительной прозорливостью правила своим двойным королевством, — лишь в связи с одним-единственным приключением ее молодости, несомненно, дает повод к размышлениям.

Судить об этом предстоит читателю. Мы не захотели отягощать это сочинение ссылками и примечаниями, но в конце тома мы перечислим источники, которыми мы пользовались. А пока уточним, что в диалогах и прямой речи нет ни одной фразы, ни одного слова, выдуманных нами: все это взято из текстов той эпохи. Из этого следует, что данная работа ни в коей мере не претендует на то, чтобы считаться романом и, шаг за шагом прослеживая достойную романа жизнь, остается всего-навсего историческим исследованием.

Алиенора Аквитанская вошла в Историю под звон колоколов собора святого Андрея в Бордо. В тот день, 25 июля 1137 г., ее торжественно обвенчали с наследником французского престола. Шум праздничной толпы, собравшейся у стен собора, проникал в самое его сердце, где на устланном бархатом помосте возвышались два трона. Алиенора в пунцовом платье, гордо выпрямившись, восседала на одном из них; голову девушки украшал золотой венец, только что возложенный на нее новоиспеченным супругом — будущим Людовиком VII. Этот несколько хилый молодой человек выглядел слишком быстро вытянувшимся подростком. Ему было шестнадцать лет, да и на двоих новобрачные вряд ли насчитали бы немногим за тридцать, поскольку Алиеноре было никак не больше пятнадцати: если верить хроникам, она родилась в 1120 или 1122 г. Но все ее поведение говорило о том, что молодая принцесса вполне уверена в себе, уверена в своей внешней красоте, могущество которой она уже успела осознать, и нисколько не смущается под устремленными на нее взглядами баронов, прелатов и простолюдинов. Она сумеет непринужденно ответить на восторженные крики, которыми их встретит толпа, когда обряд закончится и она появится в раме портала, а затем вместе с Людовиком Французским встанет во главе кортежа, который направится к дворцу Омбриер. И на всем пути вдоль улиц города, убранных драпировками и гирляндами и усыпанных листьями, свернувшимися от удушливой жары, будут раздаваться исступленные крики ее подданных, восторженно приветствующих свою герцогиню, такую юную, милую и прелестную; что же касается ее супруга, его всю дорогу, как потом всю его жизнь, будут сопровождать слова, произносимые, правда, сочувственным тоном: «Он больше походит на монаха».

Брак наследника французского престола с наследницей престола Аквитании стал великим историческим событием. Ровно за сто пятьдесят лет до этого 1137 г. Гуго Капет, «герцог франков», завладел троном, заставив баронов, собравшихся в Санлисе после смерти последнего из потомков Карла Великого, признать себя королем. Династия, которой предстояло будущее, на какое она и рассчитывать не смела, делала первые трудные шаги: в течение целого столетия, и даже больше, преемники Гуго Капета, вслед за ним, ни о чем другом и не помышляли, кроме того, чтобы уцелеть самим и передавать корону от отца к сыну. Не обладая имперским величием Каролингов, они для Запада были энергичными выскочками, которые, сделав ставку на длительность, — великую силу времени, — сумели удержаться во главе королевства. Сумели, потому что они, сеньоры среди прочих сеньоров, смогли извлечь выгоду из феодальной клятвы, той личной связи между людьми, которая соединяла на всей территории великих и малых баронов, опутывала их сетью взаимных прав и обязательств; обширной сетью, сплетенной кольцо к кольцу, и нам представляющейся очень запутанной, поскольку результат этих хитросплетений очень отличался от знакомого нам централизованного государства. Гуго Капет и его преемники, один за другим принуждая еще при своей жизни короновать своих сыновей и добиваясь от вассалов клятвы верности, создали династию, известную как династия Капетингов; они заставили забыть о том, что первый из них, Гуго Капет, был избран сеньорами, равными ему.

Но что представляла собой в действительности власть Капетингов во французском королевстве, которое к тому времени уже постепенно вырисовывалось в своих нынешних пределах?[3] Моральную власть, данную коронованием, право третейского суда в междоусобных распрях вассалов, право наводить порядок там, где совершались злоупотребления силой и грабежи, — но все это не имело ничего общего с верховной властью такого монарха, каким был Людовик XIV, или императора Священной Римской империи. Владения многих сеньоров, признававших себя вассалами короля, — например, герцогов Нормандских или графов Шампани, — были обширнее и богаче королевских. Король правил лишь на принадлежавших лично ему землях, в своих ленных владениях, которыми он непосредственно управлял и с которых получал доходы. Но ко времени заключения аквитанского брака эти владения сжались до узкой полоски земли, которая тянулась от берегов Уазы, от Суассона до Буржа, т. е. приблизительно территории Иль-де-Франса, Орлеанэ и части Берри. Когда правящему коррлю Людовику VI удалось завладеть расположенной между Парижем и Орлеаном крепостью Монлери, он так обрадовался, словно «у него из глаза вынули соринку, или сломали двери темницы, в которой он был заточен»[4]. Это дает нам возможность оценить, насколько далеко простирались его честолюбивые замыслы.