Читаем Альфа Волк (СИ) онлайн бесплатно

Застрявшей буквой на клавиатуре меня не испугаешь. Я допишу письмо, даже если компьютер придется переизобрести. До конца списка остается… всего лишь тридцать четыре вопроса новому руководству.

Цветок гарцинии, прислонившийся лепестком к экрану, глядит на меня сочувственно.

Новому «руководству»!

Шайке головорезов из Альф и демонов, скорее. «Черные Псы» серпом прошлись по сотне топ компаний, выпотрошив под чистую, как минумум, четверть. Всего за каких-то семь лет. По кускам и департаментам перепродавать, оказывается, выгоднее. Особенно, если заполучил предприятие практически финансовым рейдерством, намеренно обваливая акции и перекупая долговые обязательства.

Переключаюсь на планшет, хоть и зареклась им пользоваться на работе. Личное устройство, с которого я вечно лишнее отправляла и не то нажимала.

Так-с, вопрос сорок седьмой, «останутся ли договоренности с пуристами прежними, обеспечивая нас разрешениями на патенты?».

Курсор давяще мигает, подгоняя писать дальше.

Остается восемнадцать минут до совещания.

Пристраивая голову в ладони, упираясь локтем в стол, я на выдохе просматриваю вопросы еще раз. Добрая половина чрезмерно мелочные, масштаб не тот.

— Ну что ты смотришь, — шепчу гарцинии. — Не видишь, работа кипит, судьба компании решается.

Матовая мякоть листка холодит костяшки моих пальцев. С бутона осыпается горчично-золотистая пыльца, мгновенно расстворяющаяся в кувшинке ладони. Когда-то гарциния была воистину живой, но сейчас, как большинство растений, потеряла свои способности.

Наплевав на сомнения прошедшего часа и мысленно послав новую службу безопасности, лезу в поисковую строку, чтобы нарыть информацию про этого…

… главаря нового «руководства» и «Черных Псов»…

… моего нового босса…

… старшего брата моего прежнего босса…

… великого и ужасного Альфу — Каина Рапида…

… с воодушевляющим прозвищем «Мясник».

На сегодняшнее совещание его грандиозная персона должна наконец-то пожаловать, облагородить сотрудников «Ново-Я» своим клыкастым присутствием.

Поэтому и придумываю вопросы про пуристов.

Потому что даже такая растяпа, как я, слышала о вражде Мясника с нашей правящей — с недавних пор — партией.

Результаты выдачи поисковой системы как раз об их назревающих конфликтах; еще о финансовом экспанческом тоталитаризме Каина и его несметном богатстве.

Не знаю даже… на чьей я стороне в нашумевшем противостоянии.

Скорее всего, на стороне омерзительного и заносчивого Мясника. Как ни крути, я — Омега, а у пуристов идеология базируется на ненависти и презрении к Альфам и Омегам. И вообще ко всем, кто не просто человек.

Но и не то чтобы… такие как Каин Рапид жаловали Омег вроде меня. Несвязанных, работающих, и шибко независимых Омег, которые, по мнению даже ординарных Альф, обязаны в ноги бросаться своим гормональным хозяевам.

Выпрямляюсь, сдержанно вздыхаю и снова берусь за планшет.

Стараюсь отогнать удручающие мысли. Мой статус явно не поможет спасти мое подразделение. Чудо будет, если Альфа Каин вообще разговаривать станет с Омегой, в каком бы директорском кресле она не крутилась.

Никто не догадывается, что первосоздатель наших самых успешных изобретений — это я. А не Аслан, младший брат захватчика и мой бывший босс.

Известная семейка, Рапиды.

Два брата-Альфы, враждующие, казалось бы, всегда. Светловолосый, улыбчивый и созидательный Аслан, прославившийся научными изобретениями, автором которых в большинстве случаев являюсь я.

И угрюмый, безжалостный Каин, сильнейший Альфа из живущих, по мнению всего континента. С пепельно-русой копной волос и лицом столь сложным в своей конструкции, что я мысленно не удерживаюсь от разбора его по частям. Наверно, неудачная фотография, и я кликаю на следующую. Нет. Что-то неуловимое, что-то древнее будто взывает из каждого миллиметра… возможно, иллюзия из-за того, что не удается задержать взгляд на чем-то одном.

Бесцельно прокатываюсь креслом вдоль стола, услышав пинг на компьютере.

Святые угодники… Каин Рапид только что присоединился к чату топ-руководства. Квадратик с его именем пульсирует фиолетовым светом, уведомляя о нахождении онлайн.

А от следующего пинга я уже вздрагиваю — от неожиданности, ведь мысли о новоиспеченном боссе настолько захватили, что я словно в ином измерении зависла.

Оказывается, тот инженер, который познакомиться хочет, снова написал. Он вообще не знает, что собеседница — это, собственно, я. В «Ново-Я» пробная система анонимных знакомств с прошлого года. Рождаемость они повышают, по всему государству.

Инженер тоже анонимно пишет, но я сразу догадалась, кто назначенный мне системой онлайн-кавалер. Теперь он фото у меня просит.

Возвращаюсь взглядом к квадратику Каина Рапида с фиолетовым огоньком. Провиденье, как же морально подготовиться к совещанию с ним?

Вообще я свою фотографию инженеру отправлять не собиралась. Никакую. Как распознала его, так и решила общение прекратить. Главное преимущество инженера в моих глазах — он не Альфа, вот и все. Но сейчас… на нервах… думаю, стоит попробовать.

У меня как раз находится подходящая фотография. Лица не разглядеть, зато волосы волнами струятся по обнаженному плечу, изгиб спины загадочен, как и согнутая кисть, почти невесомо касающаяся шеи. В прическе заострились уголки игрушечных кошачьих ушек. Вот меня здесь точно не узнать.

А на фоне, за моей спиной, — солнечное зарево, романтизм расколотого алым закатом неба.

Ладно, дурацкая фотка. Но лучше у меня вряд ли получится. Мы, Омеги, должны быть соблазнительными и так. От последней мысли горечь, как ожогом полыни, к горлу подкатывает.

Некоторое время снова сомневаюсь. Метаюсь между неоконченным списком вопросов, чатом топ-руководства — в котором все ожидаемо затихли после появления Рапида — и собственной фотографией.

Все, хватит. Всегда все обдумываю сотни раз, мямля. Отправлю инженеру и будь что будет.

От очередного пинга сообщения впору подпрыгнуть ибо… Каин Рапид соизволил написать в чат.

«В 17:00».

Ни здравствуйте, ни до свидания, ни «как поживаете, мои новые подданные, никто еще от страха не сдох?».

Просто напомнил, что через десять минут мы все должны проследовать на казнь.

Серый квадрат его аккаунта теперь преобразился, и я щелкаю на его имя, чтобы рассмотреть новое изображение.

На черном фоне всего лишь логотип компании. Его личной компании. «Черные Псы».

Да, никогда не помешает напомнить, как Каин Рапид здесь оказался.

Решительно возвращаюсь к папке с фотографиями и отправляю инженеру свой недопортрет.

А в список вопросов попросту втыкаю далее. И смеюсь, сама себе, ну и гарцинии. Какая же я… оптимистка. Какие вопросы? Кто мне даст хоть слово сказать? Впору вещи да чертежи собирать.

Не думаю, что инженер мне сразу ответит, но стоит проверить. Только, оказывается, я нажала не туда…

… и отправила свою фотографию с личного планшета не ему…

… а закинула ее лично Каину Рапиду, потому что его профиль оставался открытым после просмотра лого.

Сигнал под его именем все еще мигает фиолетовым светом.

Горло у меня покрывается ледяной коркой и сухим песком. Одновременно.

Святое провиденье, я хотя бы отправила с личного аккаунта, а не с рабочего. А там у меня имя не указано; вообще ничего не добавлено, что помогло бы идентифицировать владельца.

Сдавливаю виски похолодевшими пальцами, но почему-то кожей ничего не ощущаю.

Так, спокойно. Тихо. Меня на фотографии не узнать. Из аккаунта дополнительной информации не вытянуть. Только если к разработчикам пойти или к безопасникам, тогда…

Прекрасно. Великолепно. Идеальнее некуда.

Из всех возможных ошибочных получателей фотография отправилась безжалостному Альфе. От меня, едва ли не единственной Омеги в здании. И вот сейчас, идти к нему на поклон, хотя он, наверно, считает меня менее ценной, чем бронзовую статую волка возле центрального входа в «Ново-Я».

Едва не наворачиваюсь на ровном месте, когда во время моего поднятия со стула в кабинет врывается запыхавшаяся Танечка.

— Ты… идешь? — даже не отдышавшись, она поправляет белокурые локоны и осматривает комнату, словно ожидает найти что-то в той необычное.

— Иду вот, — вздыхаю и захлопываю крышку ноутбука, чтобы прихватить с собой.

— Он уже в здании, — тихо произносит Танечка, поглядывая на меня с осторожностью. На ее тонких запястьях позвякивает каскад титановых браслетов.

Я знаю. Конечно, я почувствовала его в то же мгновение, как Каин перешагнул порог. Странно, что небоскреб не пошатнулся, есть же в жизни приятные чудеса. Здание уцелело, как и моя гормональная удавка!

— Береги… себя, — шепчет мне вслед она, когда мы доходим до лифта, чтобы разойтись в разные стороны.

— Спасибо, Танечка, — улыбаюсь против воли и держу лицо, даже когда секретарша скрывается за углом.

Ребристая пластмасса панелей турболифта врезается в стекло дверей столь же небрежно и грубо, как и все металлические поверхности небоскреба вломаны в скалу.

Здание «Ново-Я» — единственное такое в мегаполисе. Впечатано в твердь мрачного гранитного камня, бесконечной длиной сливаясь с грозной линией скалы, сужающейся острием, казалось бы, прямо у подножья небес. Камню лет семьсот, наверно.

На пятьдесят седьмом этаже, возле зала совещаний, уже образовалось небольшое столпотворение. Первый раз подобное происходит на моей памяти. Топ-руководство — вовсе не тот сброд, что сбивается в кучу. Они все обычно вышагивают как павлины в брачный период. И заимели привычку просчитывать на сколько минут опоздать, дабы свой статус подчеркнуть.

Я устраиваюсь в конце стола, но, к сожалению, единственное свободное место — едва ли не прямо напротив центрального. Там, где Альфа Рапид и должен восседать по плану.

Когда он минует порог, ровно в пять часов, тишина в зале напряженной точкой собирается, и столь осязаема, что чудится будто в нее отовсюду свет испуганно втянулся и спрятался.

Пространство мрачнеет, пропитываясь угрюмостью резко усаживающегося Рапида, и никогда еще графитные пористые поверхности скалы не смотрелись столь уместно… Здание словно в твердь когда-то специально для Альфы поместили.

И когда Каин заговаривает, запах как раз до меня дотягивается. Неумолимой хваткой стойкого кедра, удушливой спиралью ветивера запах Альфы будто окольцовывает взмокшую кожу моей шеи. Попытки выдохнуть проваливаются: легкие ширятся, вбирая аромат глубже и глубже, и превращая его в нечто осязаемое, нечто материальное…

… как, как такое возможно?

Моя ладонь невольно прикасается к горлу.

Немыслимо, мысль в голове гремит раскатом грома, немыслимо!

Запрещено законом появляться в общественном месте без супрессанта. Никто так не делает! Сумасшествие.

Принуждаю голову пошевелиться, чтобы рассмотреть реакции окружающих. Другие Альфы точно должны отреагировать. А тут их целых четыре! Но никто… никто не выдает изумления или возмущения. Притихшие, они неотрывно фокусируются на центре, на Рапиде.

И что-то словно приказывает мне посмотреть прямо на него. Новый прилив, — невидимым и невозможным дуновением, — сумасбродного, пьянящего ветивера, и я будто в оковах замираю.

Системы организма, все как одна, останавливаются, как от поломки. Дурман Альфы закачивает в меня гормоны, ошалев от свободы. Пыл и похоть, толкаясь пузырьками, шквалом перекачивают взбунтовавшуюся кровь. Гормоны проштопывают каждый сосуд, чужеродная химия остервенело принимается за мой мозг, как за ткацкий станок.

Серые глаза приковывают меня к себе немигающим взглядом. Штормовое ненастье глядит в меня безжалостно долго. Каин позволяет себе всего лишь один сбивчивый взмах ресниц, и теперь сталь оцепеневшего взора прокручивается во мне острием клинка.

Я на блокираторах, сжимаю горло сильнее, я на блокираторах!

Все происходящее… невозможно.

Даже если он явился без супрессантов, должны сработать мои блокираторы. Почему по мои жилам несется теперь одурманенная кровь?

Он опускает взгляд на телефон перед собой, а затем снова возвращается ко мне. И так по кругу.

Догадка растапливает вату, забившую голову под завязку, и озноб умудряется мгновением задержаться на моей разгоряченной коже.

Каин Рапид рассматривает фотографию на экране и сверяет со мной.

И то, что казалось невыносимо ужасным еще полчаса тому назад, теперь не имеет никакого значения.

Его запах… напал на меня, вцепился в горло, и отпускать не намеревается. Я, наверно, все-таки издаю какой-то звук, когда понимаю, что отпускать не намеревается никогда.

Со стороны затянувшаяся тишина чудится неестественной. Небеса, большая часть присутствующих способна прощупать то, что происходит. Происходит со мной. И, видимо, с ним тоже.

А потом Альфа Каин Рапид заговаривает, голосом рокочущим и столь объемным, словно каждый звук моментально порождает эхо:

— Итак, начнем.

— По департаментам, выхлоп и вход, с начала года, коротко.

Директор финансов отмирает, когда Рапид склоняет голову в его сторону, даже не удостоив подчиненного взглядом.

Потому что взгляд Альфы занят.

Бесконечным напором давления на меня.

Пальцами цепляю себе взмокшую кожу на шее, и взгляд туда сразу же целится.

У меня и рука вспотевшая, и вдоль горла каждая сползающая капелька, хоть и размером с песчинку, бьется разрядами. И везде-везде мокро.

Я не успеваю толком поразмыслить о том, что моя жизнь закончена. Обычно говорят «прежняя», потому что тогда начинается новая, но… у меня только одна жизнь может быть. Альтернативы меня убьют.

Не успеваю, так как образ сожаления сразу же перехватывается неистовыми пылкими переживаниями. Гормональной нечистью, что зашприцевывает вены тягучим непреодолимым желанием.

Я всегда, всегда боролась с Омегой внутри, и полагала, что научилась как, но сегодня… сейчас все кончено.

Лихорадка Омеги мне знакома, хоть я и десяток лет не слазила с блокираторов. А это… это не регулярная интоксикация похоти.

Это — гормональная детонация, воронками бахающая по жилам, меняющая биологический рельеф, смещающая слой за слоем… Это душекружение, безжалостно переписывающее узор-код каждой клетки. Тотально измененное состояние, трансформация.

Рапид прерывает отдел финансов, и дает слово логистике, недовольно и снисходительно, и ни на секунду не отпускает мои глаза.

Я в плену у его взгляда, и в плену собственного тела, потому что даже задыхаться не могу начать. Мне нужно… как-то вытолкнуть кислород обратно, но я не могу. Что-то погрузило меня в оцепенение.

Что-то.

Это его запах.

Запах Альфы.

Если и существует нечто более живое, будоражащее и желаемое, то я никогда такого не чувствовала, и не верю, что встречу подобное.

Титаническим усилием воли я отцепляю пальцы от шеи и впиваюсь подушечками в край стола.

— Короче, — обрывает Рапид директора логистического отдела.

Морин Варвуд — лихой, то есть, представитель той расы, которую нелегко запугать Альфой. Но сейчас он едва ли отличается от обычного человека. Молчит и кивает, и лишний раз пошевелиться боится. Я хочу испытывать к лихому сочувствие, но ни одно переживание не в состоянии пробиться через штормовой ураган желания.