Читаем Альдери онлайн бесплатно

С высоты орлинного полёта открывался по истине захватывающий вид на райлемскую долину среди привычных гор арханского государства. Блеск речной воды под полуденным солнцем притягивал всех обитателей воздушного пространства, густые плодовитые леса могли укрыть любого даже от прозорливого глаза ястреба. Дикая природа этого места была подвластна только самым бестрашным.

Золотоголовый беркут взмыл выше рассекая горный воздух мощными крыльями, его зоркий взгляд не сразу поймал несущуюся из леса черную точку, что стремительно пересекала открывшуюся поляну, уверенно стремясь вверх вдоль реки.

Тяжелое дыхание раскатом проносилось по долине, даря высокопорящему обитателю надежду на сытный обед. Но несуждено сегодня было одинокой птице радоваться, инстинкт самосохранения вовремя заставил хищника увернуться от столкновения клюва с гривой объекта своей смерти.

Мелкие ветки трещали, пожелтевшая трава сгиналась, а красные осенние листья под напором меховых лапок дарил с ни с чем несравненный хруст уходящего тепла. Шоколадная шерсть лоснилась под золотыми лучами и кишила собранными в лесу колючками, травинками и мелкой сорью. Волчонок не замечал острых камней, завалившихся деревьев, топей на определенных участках, преодолевая любые преграды. Его двигала вперед жажда жизни и адреналин от возможного наказания за прогулку вдали от дома. Но раз увидев эту долину, щенок больше не смог забыть о ней. Красота и магия места не раз приходили во сне, придавая решимости и наполняя силами перед побегом. Маленький тёмно-коричневый волк не боялся этой дикой природы, так же как и не боялся быть здесь одному. Никакая серьёзная трепка от родителей не останавливала от ощущения свободы, получаемой в этих места.

Провалившись правой лапой в очередную грязовую топь, волчонок повалился на правый бок, мордой утыкаясь в землю. Долго не думая, перевернулся на спину и принялся как юла возиться в луже, заставляя свою шерсть преобретать сероватый оттенок. Брызги летели в разные стороны, а из пасти вылетали звуки радостного рычания.

Если бы только сейчас видела это грязное создание его мама…

Щенок поднялся, огляделся по сторонам, его уши жадно ловили тишину окружающего леса, тихое журчание реки умиротворяло душу. Именно эту душу позвала за собой река. Потакая своим инстинктам волчонок перешел на бег, рьянно перебирая четырьмя лапами, ошметки грязи летели с его маленького тельца, из под лап выскакивали куски земли вперемешку с камнями. На всех парах он внесся в водную гладь реки и нырнул под воду.

Казалось, сам Беркут был удивлён открывшеся картине. Прохлада осенней горной воды ощущалась даже на расстоянии, вызывая покалывание если провести рукой над кристально-прозрачным полотном. Одному волчонку всё нипочём.

Природа застыла, деревья не издавали ни звука, ветер притих. Все ждали. Вернёт река молодую радостную душу обратно или погрёбет в свои зачарованные толщи. Даже солнечные лучи начали активное странствие по глади будто выискивая пропажу.

Орёл предвкушал.

Его приземлившийся рядом собрат тоже предвкушал.

Всецелое единство притаилось. Тишина звенела в пространстве.

Первыми наружу показались уши.

Орлы приподнялись на своих цепких лапах.

Следом вылез хвост.

Казалось щёнок дразнится.

Выпрыгивая из воды, долину оглушил счастливый вой, звук эхом разнёсся по лесу и достиг верхушек заснеженных холмов. Речная гладь рябила под натиском работающих лап, горловые рычания пугали живность не только под водой.

Берег встречал плитку шоколада шелестом травы, мироздание радовалось возвращению одной из самых ярких душ.

Жизнерадостность и лучезарность редко встречались среди волков. Этот был необычным. Рожденный в истинной любви. Вся природа потакала ему. Хотелось дотронуться. Зарядиться этой неунывающей силой. Духом Сильного бойца.

Неискушенному наблюдателю сложно было бы сразу догадаться, что эта неугомонная душа принадлежит девочке…‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌

Наши дни, арея Райлем, город Шайрам

Звук черного спорткара разрывает привычную тишину двора старого поместья. Серость каменного дома в ночи под жёлтой луной дарит ни с чем несравненное чувство ужаса, леденящее душу смертного человека. Только животное не боится подойти сюда. Темнота окон второго и третьего этажа может проглатить своей чернотою неискушенную душу. Две круглые башни центрального входа намекают на их мнолетнюю историческую стойкость, лишь модернизированные кованые решетки на окнах немного говорят о современности нынешних обитателей.

Размах дома создан для жизни короля, но, казалось, жизни здесь не было вовсе.

Путник не спешит выходить из притихшей машины, чёрные окна седана сливаются с окружающей тяжелой аурой. Тишина звенит, карканье пернатых и трель лесных лазящих птиц изредка сотрясают её. Непроходимый лес столбом обступает дом с заднего входа. Фонтан перед фронтальной стороной давно не подает признаков. Его плесенная внутренняя стена прямо говорит о его ненужности. Казалось, уже лет пятнадцать он молчит.

Вряд ли кто-то помнил этот дом ярким и наполненным счастливыми звуками бьющейся здесь жизни. Сейчас он был мёртвым.

Дверца открылась и на мощенный камень ступила нога, обтянутая плотной тканью серой джинсы, разнося приглушенное клацание такого же серого высокого каблука. В движениях вышедшей улавливается резкость, длинные локоны бьются о спину в такт движениям кожанных матовых каблучков. Нервное возбуждение исходит от девушки и чётко вписывается в энергетику мрачного места.

Поднимается по ступеням, дергает на себя металическое кольцо деревянной двери и заходит внутрь. Только в свете горящих настенных светильков можно заметить грязь на одежде и красноватые подтеки на правой руке.

— Где ты была? — раздается холодный безразличный голос со стороны распахнутых дверей гостиной. Седовласый мужчина с безжизненным взглядом серых глаз смотрит на прибывшую, сканируя каждый сантиметр её облика.

— С каких пор это тебя интересует? — Металлическим голосом отвечает девушка и добавляет, произнося по слогам:

— ПА-ПА.

Она не разворачивается в сторону сидящего за столом, с раставленными ногами смотрит в пол, оставаясь в направлении своего движения, голова слегка склоняется вперед, шоколадные волосы падают на лицо. Ей меньше всего хочется сейчас встречаться с кем-то из обитавших в этом доме. Страстное желание залезть в ванну и стереть все события вечера заполоняют её сознание. Свет, бьющий из гостинной, падает на её разорванные джинсы с грязевыми подтеками по всему периметру.

— Альдери, что случилось? — С шумом выдыхает стоящий рядом с отцом обеспокоенный брюнет. Его волосы аккуратно причёсаны, светлые глаза прищурены, застывшая маска выдает его напряженность.

Он ставит стакан с янтарной жидкостью на стол возле мужчины и медленно двигается в сторону девушки, шагая бесшумной поступью. Она улавливает движение и вытягивает руку в бок с задранной ладонью тем самым давая сигнал остановиться.

— Аранги в городе, — Сухо произносит она и двигается вперед.

Никто больше не останавливал. Ни голосом ни действием.

Альдери поднимается на второй этаж, сворачивает направо и проходит в дальний угол коридора, в конце поворачивая налево. Её комната в правом крыле в дали от посторонних глаз, домашнему персоналу разрешается входить в это крыло только в её присутствии.

Затворяет дверь и направляется в примыкающую ванную комнату, по пути стаскивая остатки некогда брендовой одежды. Джинсам уже не обтягивать её стройных ног. Куртку предстоит сдать в химчистку.

Погружается в теплую воду и вкладывая все свои силы, начинает рьянно тереть кожу. Сознание плывет, злость топит, перед глазами непрерывно возникают ухмыляющиеся лица смольноволосой шайки. Желание выдрать их сердца заставляет Альдери втирать волокна мочалки до красноты, а облик меняться, перескакивая из волка в человека, из человека в волка. Кости трещат, мыщцы ломит, а она не замечает физической боли, сознанием странствуя в минуты схватки с арангами. Ненависть глушит её, тринадцатилетняя рана души в этот момент особо сильно гноится, боль раздирает изнутри без единой возможности на исцеление. Девушка не осознает смены тел, перескакивала из ипостаси в ипостась, дерёт рукой кожу, а её волчица дерёт зубами остатки мочалки.

От уничтожающей трансформации отвлекает громкий стук, ворвавшийся в голову девушки как смертоносная пуля. Тяжело дыша, закрывает глаза. Кожный покров горит, кости ноют, только злость не позволяет сейчас отключиться. Стук повторяется настойчивее. Еще минута и под ударами дверь норовит вылететь из проёма, не смотря на расчет под волчью силу.

Альдери выдыхает, перекатывается на колени и, опираясь о поручни, выбирается из ванны. Вода стройными потоками скатывается на холодный мраморный пол. Крючок скрипит под натиском срываемого полотенца, которое не способно скрыть красноватые растерзанные участки плечевого пояса. Тряхнула головой, мокрые волосы облепили полукругом тело красавицы. Мокрая дорожка тянется от ванны до дверей, которые девушка нервно рвёт на себя. Желание избавится от посетителя ясно читается на её холодном лице.

Холодность является отличительной чертой семьи Рида, приобретенной насильно не так давно относительно существования всего рода. Рода с великой фамилией Рида.

На пороге стоит тот самый брюнет, его лицо — единственное в этой семье, которое способно выражать хоть какие-то эмоции кроме злости и отстраненности.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Кристен, что заставило тебя нарушить мой покой? — Девушка отворачивается от распахнутой двери, её спина удаляется в глубь комнаты в тот момент как посетитель ступает на порог.

— Не увидел покоя в твоих глазах, когда ты врывалась в дом, — Сдержанно отвечает сероглазый парень. На вид ему лет двадцать пять, широкая грудь ровно вздымается под черной футболкой, сложенные на груди руки демонстрируют крепкие натренированные мышцы бойца. Он ступает за спиной девушки, его глаза странствуют по её плечам, отмечая красные пятна на коже. Тяжелый выдох раскатывается по комнате, парень не стремится прикоснуться.

— Альдери, расскажи, где ты была и что произошло.

Тишина затягивается в пространстве, девушка не спешит отвечать так же как и не спешит разворачиваться. Спиной чувствовует горячее присутствие. Парень терпеливо ждёт.

— Почему тебя это беспокоит? — Наконец произносит она. Казалось, её ноги сраслись с деревянным паркетом спальни.

— Потому, что мне важна жизнь моей сестры! — Гаркнул Кристен, явно теряя терпение. — Долго ты будешь закрываться от меня? Оставь свой цинизм для представителей других стай! Я тоже пережил это! Я тоже там был!

— Хватит! — Взревела Альдери и развернулась к брату. В стальном взгляде коньячных глаз отражается все негодование и нежелание слышать упоминания чего-то давно закопанного в недрах её души. Это что-то вырывается на свободу редкими вспышками, затапливая сознание нестерпимой горечью. Защитная броня дает трещину в такие моменты.

— Еще раз прошу рассказать все что произошло, — Тише произносит Кристен и прикрывает глаза, под которыми скрылась грозовая буря. Её брат не отступает, эта фамильная черта присуща всем представителям рода и уходит корнями в далекое прошлое.

Альдери понимает, что брат не оставит её в покое пока не вытащит всю информацию. Словестный бой мог измотать их обоих. Утром они бы продолжили.

— Что он сделал?

— Распустил руки. Почувствовал безнаказанность в окружении своих мерзотных друзей и прижал меня к стене с посылом урвать поцелуй. Все это дело он сопровождал противными словечками неудовлетворенного похотливого пса. Я, недолго думая, заехала ему коленом между ног и добавила пару ударов в челюсть. Он опешил, но сознание не потерял.

В комнате снова повисает тишина. Крис с закинутой головой назад внимательно сканирует лицо сестры, всем видом показывая, что ждет продолжения. Но она не торопится.

За окном слышиться вой. В открытые двери балкона залетает шелест травы, ветер нещадно треплет верхушки деревьев. Июнь в райлемской арее выдался холодным, с набегами ураганов. Природа с каждым годом всё сильнее отображала мрачный настрой властителей этой ареи.

— Дальше, — Кристен растирает глаза, мышцы бицепсов перекатываются под его смуглой кожей. По нему видна неменьшая усталость. — Почему ты решила, что это люди ареи Аранга?

— В тот момент как псы почувствовавшего себя бесмертным козла обступили меня и повалили на землю, из бара вышел седой двухметровый амбал. Вспыхнувшие красным глаза напомнили мне кого-то, — Девушка опускает взгляд, тело напрягается, в воздухе витает тихая безмолвная скорбь. — Моя память быстро воспроизвела на свет лицо альфы семьи Рассарман. Я узнала главу Арангайской ареи. — Тихо закончила она.

Кристен шагнул вперед, его руки крепко обвиваются вокруг хрупкой фигуры девушки. Она дергается от неожиданности, но не отстраняется. Не сопротивляется, её руки остаются висеть тяжелыми плетями, лишь голова опускается на спокойно-вздымающуюся грудь брата. Впервые за много лет Альдери позволила кому-то обнять себя. Она не шевелится, не делает попыток ответить, закрывает глаза и проникается теплом, исходящим от такой же раненой души.

Кристен продолжает крепко сжимать сестру и спустя несколько секунду просит продолжить:

— Он что-то тебе сказал?

— Нет. Накинулся на своих ребят со звериным рокотом отойти от меня. После присел рядом и подал мне руку, но я демонстративно поднялась, выжгла его глазами и двинулась в сторону машины. Молча ушла, — Девушка не меняет позы, тело обмякает с каждой секундой. Крис чувствует как силы стремительно покидают тело сестры. Поднимает её на руки, перемещая на высокую большую кровать из красного дерева. Заботливо укладывает на подушки и укрывает одеялом.

— Мне показалось, что он узнал меня. Как ты думаешь, спустя 13 лет он мог различить во мне дочь Рамелии Рида?

— Мог. Если твоя волчица шевелилась — по запаху мог узнать. Альри, не думай сейчас об этом. Ты истощила себя. Отец хочет встретиться с их альфой. Не смотря на его отстранненость, он остается сильным вожаком и никогда не даст тебя в обиду.

— Наш отец думает только о кодексе чести. Отцовская любовь тут ни при чем.

— Не вини его. Ты сама знаешь, он не виноват, что стал таким. На его долю выпала самая сильная мука.

Девушка ничего не отвечает, глубже зарывается в одеяла, смыкает глаза. Дрожащие ресницы вскоре успокаиваются, дыхание выравнивается.

— Отдыхай, — Кристен целует сестру в лоб, прикрывает балконные двери и выходит из комнаты, погружая её в ночную тьму.