Читаем Аль-Каида онлайн бесплатно

В День святого Патрика [1]Дэниэл Коулмен, агент нью-йоркского управлення ФБР, занимавшийся наблюдением за иностранной разведкой, спускался вниз к Тайсон-корнер (Вирджиния). Он должен был передать вновь поступившую информацию. Неделю назад бушевала самая настоящая снежная буря, и серые сугробы все еще покрывали тротуары. Коулмен вошел в ничем не примечательное офисное здание, именуемое «Глочестер», и поднялся на лифте на шестой этаж, где размещалась резидентура «Алек».

Обычно резидентуры Центрального разведывательного управления находились в тех странах, за которыми велось наблюдение. «Алек» был первой виртуальной резидентурой, расположенной всего в нескольких километрах от штаб-квартиры ЦРУ в Лэнгли. «Алек» отслеживал «финансовые связи террористов» и считался подразделением Антитеррористического центра ЦРУ, но на практике занимался наблюдением лишь за одним человеком, Усамой бен Ладеном, чье имя ассоциировалось с организацией, финансировавшей терроризм. Коулмен впервые услышал об этом человеке в 1993 году, когда один из иностранных источников сообщил, что некий «саудовский князь» поддерживает ячейку исламских фундаменталистов, составивших заговор с целью взорвать известные нью-йоркские архитектурные объекты, включая здание ООН, Линкольнский и Голландский туннели. В список входило 26 федеральных объектов, в том числе здание, в котором работал Коулмен. Теперь, три года спустя, ФБР наконец решило рассмотреть собранные сведения и послать их в ЦРУ, чтобы решить, насколько необходимо наблюдение.

В резидентуре «Алек» уже имелось тридцать пять томов материалов на бен Ладена. В них содержались распечатки телефонных разговоров, перехваченных электронными ушами Агентства национальной безопасности. Коулмен просмотрел папки и нашел, что сведения отрывочны и неубедительны. Но отметил про себя, что разведывательные данные свидетельствуют: бен Ладен может представлять собой гораздо больше, чем просто «исламистский финансист».

Как и все федеральные агенты, Дэн Коулмен был подготовлен к работе в условиях «холодной войны». Он поступил в ФБР в 1973 году и, будучи от природы любознательным и легко обучаемым, вскоре попал в контрразведку. В 1983 году его направили к коммунистическим шпионам, которые обосновались в многочисленных дипломатических учреждениях при штаб-квартире ООН. Завербованный им восточногерманский атташе стал настоящей находкой для ФБР. В 1990 году, когда «холодная война» закончилась, Коулмена перебросили на борьбу с ближневосточным терроризмом. Он был не готов к такому повороту судьбы — как и все ФБР, считавшее терроризм скорее досадной неприятностью, чем реальной опасностью. После падения Берлинской стены не верилось, что у Америки еще остались враги.

В августе 1996 года, спустя пять лет после войны в Заливе, бен Ладен из пещеры в Афганистане объявил войну Америке. Он утверждал, что это вызвано продолжающимся присутствием вооруженных сил США в Саудовской Аравии. «Я угрожаю, потому что вы ходите с оружием в руках по нашей земле. Это не только мое законное право, но и моральное обязательство», — заявлял он. Бен Ладен полагал, что говорит от имени всех мусульман, и даже послал длинную фетву [2]лично министру обороны США Уильяму Перри. «Я говорю тебе, Уильям, что наша молодежь любит смерть больше, чем вы жизнь… Она не будет спрашивать у вас объяснений, она прокричит, что между нами нет ничего общего, что нуждалось бы в объяснениях, а есть только убийства и отрезание голов».

В Америке, пожалуй, только Коулмен видел, какую роль может сыграть этот «саудовский диссидент». 35 томов разведданных рисовали образ богача с претензией на мессианство. Бен Ладен происходил из знатной и влиятельной семьи, состоявшей в родстве с правителями Королевства Саудовской Аравии. Он получил известность во время джихада против советской оккупации Афганистана. Коулмен даже перечитал историю, чтобы понять, почему бен Ладен постоянно ссылается на Крестовые походы и войны эпохи становления ислама. Поразительной особенностью фетвы являлось то, что она была написана словно тысячу лет назад. Казалось, что в мире бен Ладена все еще продолжаются Крестовые походы. Коулмен затруднялся в определении причины ожесточения бен Ладена.

Коулмен показал текст фетвы сотрудникам Управления юстиции по Южному округу Нью-Йорка. Это удивительно, но действительно ли это преступление? Юристы ломали голову над языком послания и нашли, что здесь можно применить редкую, времен гражданской войны, статью о составлении тайного заговора, которая также запрещает призывать к насилию и попыткам свергнуть правительство США. Казалось большой натяжкой, что данная статья могла быть применена против саудита, не имевшего американского гражданства и скрывавшегося в пещере Тора-Бора. Тем не менее на основе давнего прецедента было заведено уголовное дело на человека, ставшего самым разыскиваемым преступником за всю историю ФБР. Коулмен продолжал работать по этому делу в одиночку.

Несколько месяцев спустя, в ноябре 1996 года, Коулмен с юристами Кеннетом Карасом и Патриком Фитцджеральдом отправились в Германию на американскую военную базу. В конспиративном доме их ждал нервный суданский перебежчик по имени Джамаль аль-Фадль, утверждавший, что работал на бен Ладена в Хартуме. Коулмен привез альбом с фотографиями известных соратников бен Ладена, и Фадль быстро опознал большинство из них. Суданец явно лгал следователям, выставляя себя героем, решившим пойти на подвиг, но действующих лиц знал хорошо. Следователи хотели узнать, почему же он бежал.

Фадль сказал, что любит Америку: раньше он жил в Бруклине и говорит по-английски. Он заявил, что хочет написать разоблачительную книгу. Суданец был сильно возбужден, поскольку долгое время сидел без движения. Очевидно, он мог бы сказать намного больше. Потребовалось несколько напряженных дней, чтобы заставить его сознаться, что он сбежал, после того как украл у бен Ладена сто тысяч долларов. Когда он наконец выдавил из себя признание — разрыдался. Это и был момент истины. Фадпь согласился стать свидетелем обвинения по делу и дать показания в суде, если он состоится. Но это было маловероятно, поскольку обвинения, которые могли выдвинуть следователи, оказались более чем скромными.

Фадль сам завел разговор об организации, получившей имя «Аль-Каида». Так впервые прозвучало это название. Перебежчик описал тренировочные лагеря и места их дислокации. Он упомянул о попытках бен Ладена приобрести радиоактивные и химические вещества и сообщил, что именно «Аль-Каида» организовала в 1992 году взрыв в Йемене и обучила повстанцев, которые тогда же сбили американские вертолеты в Сомали. Он назвал имена руководителей и обрисовал структуру организации. Следователи были ошеломлены. На протяжении двух недель по шесть-семь часов в день они снова и снова спрашивали Фадля о деталях, чтобы понять, не врет ли он и на этот раз. Он ни разу не ошибся.

Когда Коулмен вернулся в ФБР, там отнеслись к свидетельству Фадля без должного внимания. Это было, конечно, интересно. Но можно ли доверять показаниям вора и лжеца?

Полтора года Дэн Коулмен продолжал в одиночку расследовать дело бен Ладена. Поскольку он был прикомандирован к резидентуре «Алек», ФБР постепенно забыло о нем. На основе конфигурации коммерческих связей бен Ладена Коулмен сумел нарисовать схему сети «Аль-Каиды», которая уже распространялась на Ближний Восток, Африку, Европу и Среднюю Азию. У него перехватило дыхание, когда он увидел, что многие из членов «Аль-Каиды» установили связи со знакомыми в Соединенных Штатах. Коулмен понял, что произошло основание всемирной террористической организации, добивающейся разрушения Америки, но не смог заставить своих руководителей даже поговорить на эту тему по телефону.

Коулмен задавал себе вопросы, которые позже возникнут у всех. Отчего возникло это движение? Почему оно хочет напасть на Америку? Что можно сделать, чтобы это остановить? Он походил на лаборанта, смотрящего на увеличенное изображение невидимого вируса. Смертельные свойства «Аль-Каиды» становились заметны как под микроскопом. Сначала это была маленькая группа, всего девяносто три человека. Но постепенно она переросла в часть большого радикального движения, которое развивалось в исламе, особенно в арабском мире. Возможности для распространения этой инфекции были огромными. Эта группа, очевидно, обладала достаточными ресурсами. Люди хорошо обучены, обстреляны в бою. Кроме того, они были фанатично преданы идее и уверены в своей победе. Они готовы отдать жизнь за великую цель — и убить в борьбе как можно больше врагов.

Самым страшным было то, что опасность никто не воспринимал всерьез. Угроза казалась слишком нереальной. Неужели американцы, обладающие современными технологиями, проповедующие великие идеалы, не смогут защитить себя от последователей примитивного взгляда на историю? Угрожающие жесты бен Ладена и иже с ним казались абсурдными. И все же «Аль-Каида» не была простым пережитком арабской истории VII столетия. Она научилась использовать современные средства и идеи, которые вовсе не были для нее неожиданными. Ибо история «Аль-Каиды» на самом деле началась в Америке, и не так давно.

В каюте первого класса круизного лайнера, следовавшего из Александрии в Нью-Йорк, писатель Саид Кутуб переживал кризис веры. Это был худощавый человек средних лет. Он размышлял, кем станет в Америке — обычным ли аспирантом, который только ест и спит, или же у него есть иное предназначение? Должен ли он строго исповедовать ислам и противостоять соблазнам или, наоборот, следует поддаться искушениям? Это происходило в ноябре 1948 года, и уезжал он из Египта не по своей воле…

Суровый бакалавр был высокомерным и мрачным. Его лицо с высокими скулами украшали усы а-ля Гитлер. Они казались слишком тонкими в сравнении с широким носом. Взгляд был презрительным и надменным. Египтянин, одетый, несмотря на палящее солнце, в строгий костюм-тройку, казался воплощением раз и навсегда установленных правил. Перспектива снова стать студентом этому сорокадвухлетнему преподавателю, к тому же умеющему ценить свое достоинство, представлялась довольно мрачной. В юности он сумел покинуть деревню в Верхнем Египте и стать уважаемым членом образованного общества во имя достойной цели. Благодаря своей социальной критике он не только стал знаменитым литератором, но даже вызвал гнев короля Фарука [3]. Своенравный египетский монарх подписал ордер на его арест. Влиятельные друзья уговорили Саида спешно покинуть Египет.

В то время Кутуб (его имя произносилось как кух-туб)занимал ответственный пост куратора Министерства просвещения. Он был пламенным египетским националистом и антикоммунистом.

Идеи, которые впоследствии стали тем, что ныне называется исламским фундаментализмом, еще не оформились в его сознании. Кутуб позже вспоминал, что не был вполне верующим человеком, когда пустился в путешествие. В своих статьях, чтобы продемонстрировать верность консерватизму, он иногда цитировал Коран, который читал в десятилетнем возрасте. Как и многих египтян, Кутуба раздражали британская оккупация и бесстыдный коллаборационизм пресыщенного короля Фарука. Антибританские настроения охватили Египет, оппозиционные политические круги требовали вывода иностранных войск из страны. Королю пришлось согласиться.

Мужество Кутуба, которого трудно было бы назвать одним из главных представителей современной арабской литературы, смогло проявиться в полной мере лишь в его многочисленных критических статьях. Даже правительство не считало его опасным противником.

Кутуб был человеком Запада. Он предпочитал европейский стиль в одежде, любил классическую музыку и голливудские фильмы. Он читал в переводах труды Дарвина, Эйнштейна, Байрона и Шелли, зачитывался французскими романами, особенно же любил Виктора Гюго. До отъезда Кутуб много размышлял о значении всепоглощающей западной цивилизации. Несмотря на свою эрудицию, он рассматривал Запад как единый культурный феномен. Различия между капитализмом и марксизмом, христианством и иудаизмом, фашизмом и демократией казались ему несущественными по сравнению с единственной границей, которая четко обозначилась в сознании Кутуба: ислам и Восток с одной стороны, христианский Запад — с другой.

Соединенные Штаты, однако, стояли в стороне от колониальных авантюр, омрачавших отношения арабского мира с Европой. В конце Второй мировой войны Америка вбила клин между колонизаторами и колониями. Возник соблазн представить ее в виде образца антиколониализма: побеждающая нация освобождает колонии и торжествует над бывшими хозяевами. Мощь страны основывалась на ее собственных ресурсах, и европейское представление о культурном превосходстве не играло большой роли. Америка позиционировала себя как нация иммигрантов, что дало возможность строить доверительные отношения со всем остальным миром. Арабы, как и большинство других народов, основали в Америке свои диаспоры. Их родственные связи и идеалы были крепче, чем узы, которые связывали их со страной происхождения. Кутуба, как и многих других арабов, шокировало и разочаровало то, что правительство США после войны оказало поддержку сионистам. Когда Кутуб отплывал из александрийской гавани, Египет вместе с пятью другими арабскими странами находился в завершающей стадии неудачной войны с Израилем. Арабы были ошеломлены не столько агрессивностью и мастерством пилотов израильских истребителей, сколько необученностью собственных войск и гибельными решениями полководцев. Позор поражения произвел неизгладимое впечатление на всю арабскую интеллигенцию. «Я ненавижу западных людей и презираю их, — написал Кутуб президенту Гарри Трумэну, который одобрил переселение еврейских беженцев в Палестину. — Все без исключения: англичане, французы, голландцы и, в конце концов, американцы были теми, которым верили многие».