Читаем Аквариус онлайн бесплатно
Аквариус
В метро, где всегда холодно, темно и шумно, обитают Сущности, о которых не подозревают люди. Однако, есть молодые незаурядные юноши и девушки, которым под силу увидеть Реальность, как она есть. Любознательная Фло, которая совсем недавно присоединилась к группе Замечающих, случайно попадает в самую гущу загадочных событий, пытается разобраться в новом мире и исполнить свою неоднозначную роль.
Фантастика / ФэнтезиВ метро было несколько человек. Две девицы без умолку болтали о своих приключениях, и казалось, они вовсе не ждали поезда, будто так и было задумано: встретиться в середине рабочего дня в метрополитене только лишь для того, чтобы поболтать.
Женщина средних лет, уставшая от суеты города, прислонилась к спинке лавочки и, не моргая, уставилась в одну точку. Этой точкой был плакат на противоположной стене, где были электропути; на плакате, в красках голубой неги, вальяжно разлегся толстый рыжий кот, в лапах которого призывно выделялась красная банка. Издалека трудно было прочесть название кошачьей кормёжки, и женщина прищуривала глаза. Не потому, что ей было важно узнать название, скорее, просто от скуки, чтобы чем-то себя занять.
Молодой парень стоял близко у края платформы и с минутным интервалом заглядывал внутрь тоннеля в ожидании поезда.
Еще трое мужчин стояли порознь. Один читал газету, другой лазил в телефоне, третий едва не спал.
Электронные часы показывали без трех минут два.
Я, подобно статуе, замерла за колонной, рядом с лавкой, и наблюдала за всем и за всеми.
Я знала, что скрывает стена, на которой висел плакат с котом. И знала, что поезд задержится ровно на две с половиной секунды. Именно в тот момент откроется проход в Царство Нептуна, или как мы называем его – «Проход». Вы не замечаете происходящего, если оно не играет какой-либо роли в сегодняшнем дне. Тем не менее, это «происходящее» происходит. Открывается Проход. Томно подмигивает кот на плакате, раз за разом окуная толстую рыжую лапу в красную банку. Молодой человек, беспокойно ждущий поезда может броситься под него или пройти сквозь – но никто из людей не сможет этого увидеть.
Стоя за колонной, я невольно думаю о том, что мне очень любопытно, что же на самом деле кроется в этом Проходе, хоть Наставница Замечающих строго запретила это делать. Замечающими называют людей, для которых грань между реальным происходящим и происходящим надуманным слишком тонка, чтобы ее как-то различать или оценивать. Люди не воспринимают многие вещи и события такими, какие они есть – люди «додумывают» в своем сознании рациональность и практичность, материальность. Если бы я подошла сейчас к женщине на лавке или к мужчине с газетой и сказала: «Смотрите, сейчас парень бросится под поезд» – они бы мне не поверили, даже если краем сознания видели этого парня. Но в метро я совсем не за тем, чтобы рассуждать о «слепоте» людей – я слежу за секундами и сжимаю фотокамеру: я должна попытаться заснять тот момент, когда откроется Проход.
Тишина станции нарушается сигналом электропоезда и механический женский голос сообщает: «Пребывает электропоезд на второй путь. Будьте осторожны». Как только затихает голос и его отзвуки в стенах тоннеля, молодой человек, наконец, совершил задуманное, а остальные пассажиры торопливо протискиваются в полный вагон.
Я успеваю заметить парообразную дымку у плаката с котом, уходящую ввысь, в каменный потолок, и делаю больше тридцати снимков, бешено нажимая на кнопку.
На станции никого. Тишину нарушает гудение электросетей с высоким напряжением.
– Все успела? – прозвучал голос, лениво растягивая слоги.
Я вздрогнула от неожиданности и, начав озираться на пустой станции, заметила на себе пристальный взгляд кота с плаката.
– Ты это мне? – на всякий случай уточняю я, пряча камеру в сумку.
– Нет, это я обращаюсь ко всем присутствующим. Кроме тебя, конечно.
И кот скорчил нахальную гримасу. Я прежде не общалась с представителями Реальности и думала, что это произойдет несколько иначе.
– Значит, ты и в самом деле такой ленивый нахал, каким выглядишь, – негромко пробормотала я.
У кота округлились глаза, а лапа застряла в банке.
– Да ты хамка! Сколько тут живу – не видел подобного отношения! – проговорив оскорбление, кот уткнулся взглядом в банку, и спустя секунду, добавил: – Какие же все-таки дизайнеры ТУПИЦЫ! Ну неужели нельзя было просчитать окружность банки и соизмерить ее с моей лапой?!
– Хм. Может, проблема решится, если ты будешь меньше есть… – я подавила смешок. Кот громыхнул банкой и хмуро уставился на меня.
– Чего ты вообще сюда приперлась? Будут меня еще учить соплячки всякие.
Кот был не в духе. Я решила не обострять бессмысленный разговор своим ответным оскорблением, и молча пошла прочь.
– Ты что, уходишь? – в голосе питомца прозвучали жалобные нотки. – Ну, я ведь не со зла… постой чуток…
Я обернулась. Кот выглядел жалко. Одинокое существование с банкой нескончаемой еды.
– Никто не хочет извиниться, для начала?
– Не знаю, может, ты? – Кот улыбнулся, обнажая белые клыки.
– Послушай, если ты перестанешь язвить – есть шанс просто нормально поговорить. Понимаешь?
Собеседник немного подумал и кивнул.
– Так что, ты успела увидеть Проход?
– Откуда ты…
– Я ведь тоже из Реальности.
– Ну… думаю, успела. Наверное. Посмотрю на пленке.
– Что, на пленке? Нет-нет, определенно – нет. Разве ты не знаешь? Его невозможно «снять», будь то видео или фото. Готов поспорить, что на твоей камере ничего «такого» нет.
Кот был серьезен, и я даже начала немного сомневаться.
– Ты уверен? Я рассчитала все до секунды и у меня больше тридцати снимков…хоть на одном-то, но будет видно, как в стене проявляется круглая плита.
Кот покачал мохнатой головой и звякнул банкой о стену.
– Проход прячется. Всегда. Лишь своими глазами и с помощью осознания Реальности можно увидеть Проход. Просто увидеть, не говоря о том, чтобы туда попасть. – Кот многозначительно и выжидающе уставился на меня.
– Ты ведь не собираешься пойти туда?
– Мне было бы интересно… только в другой раз, не сегодня.
Питомец с явным усилием стащил банку с пухлой лапы, облизнул ее и ответил:
– Ну да, не сегодня. И не завтра. И даже не через год.
– Это ты к чему? Думаешь, я не решусь?
– Решаться ты можешь сколько угодно, только попасть в Царство Нептуна просто так, по прихоти – невозможно.
Станция вновь наполнялась людьми. Я кивнула коту в знак прощания и пошла прочь, подумав: «это мы еще посмотрим».
***
Ромашка поджидала меня у себя дома. Её сестра, Астра, была снова не в себе. Сейчас она выкидывала все вещи, что попадались под руку, в открытое окно. В такие минуты ее не следовало беспокоить, и Ромашка, шепотом поприветствовав меня, пригласила войти.
– Осторожно, не наткнись на Астру, а то глаза тебе выцарапает.
– Что не так в этот раз?
– А, пустяки. Увидела на улице компанию молодежи, симпатичных молодых девчонок и парней, веселых и беззаботных, которые пели на всю улицу: «А-стра-на у нас старая-ста-а-арая…»
– И в чем суть?
– Ну, ей показалось, что это они о ней поют: «Астра у нас старая».
– Бред.
– Вот и я о том же. Потом она кричала на весь двор, что ей всего семнадцать, и сейчас, с психа, выкидывает вещи. Ну ладно, не важно. Давай, показывай свое «домашнее задание».
Я вытащила камеру их сумки и последовала за Ромашкой по длинному коридору, уводящему неизмеренные глубины этой загадочной квартиры
– Эй, а в прошлый раз коридор был короче.
– Ну да, может быть. Он ведь углубляется и растет, дряхлеет вместе с нами.
– Круто.
– Ничего «крутого». Бывает, выйдешь ночью пописать, а попадешь в Северную часть дома, где у дверей сторожат псы. Были случаи, когда тут люди терялись.
– Да ну, не верю. Куда-то же они все равно выходили?
– Выходили. Но тут их больше никто не видел. Так что – держись ближе.
Ромашка была младшей сестрой, и теперь она Основательница Замечающих – до нее, говорят, главной была Астра, пока ее разум не помутился. На занятиях, Ромашка обучает всех членов сообщества навыкам наблюдения и восприятия, каждый раз расширяя границы познаний Реальности. Я всего два месяца как Замечающая, но еще до встречи с Ромашкой я чувствовала, что мир больше и
– Вот сюда, проходи. Только не включай яркий свет.
– Мы здесь будем проявлять фотки?
– А у тебя их много?
– Тридцать четыре, и хоть на одной из них должен быть виден Проход.
– Что? Ты все-таки была в метро?
– Ну да, я…
– Ты ходила туда одна, сегодня?
– Ну ничего же не случилось…
Ромашка подтолкнула меня к двери и указала на стул в темной крохотной комнате.
– Сядь. Слушай внимательно. Ну, если бы все было так просто, думаешь, никто не догадался бы пощелкать кнопочкой и представить всему незаинтересованному миру эти кадры? Проход нельзя заснять. И что я тебе говорила насчет метро? Зачем ты пошла туда? Твоим заданием было?..
– По возможности, сфотографировать меняющуюся мимику и жесты персонажей на щитах…– пробубнила я. В моменты «обучения» Ромашка могла быть весьма строгой.
– И каким образом ты оказалась в метро?
– Ну Ромашка!
– Ну что? Я говорила – «нельзя»? Сколько раз я это говорила?
– Миллион, – вздохнула я.
Женщина скрестила руки на груди. Трехминутное молчание и взгляд с укором – вот мое наказание.
– Фло, это не игра. Все серьезно. Я не просто так заставляю вас делать дурацкие задания. Пока я не могу сказать, что за миссию вы будете выполнять, но внимание, собранность, сосредоточенность и дисциплина – залог успешного исхода.
– Я поняла. Но давай хоть посмотрим – зря я, что ли, столько нафотала?
Ромашка наконец улыбнулась.
– Хорошо, сейчас ты на наглядном примере убедишься, что я говорю правду.
Мы вытаскивали из ящиков огромного стола необходимые причиндалы для проявления пленки. В комнате пахло кислотой и спертым воздухом – проявление пленок не пользовалось популярностью уже много лет. Все равно я питаю к своему старому, но мощному и качественному фотоаппарату если не любовь, то нежность. Пока Ромашка раскладывала оборудование, я отошла к шкафчику, полностью забитому альбомами и фотографиями разных форматов и текстур.
Проведя пальцем по ближайшему снимку, я смахнула (скорее, соскребла) слой вязкой пыли. На фото появилось лицо улыбающейся девушки. Взяла другие фотки – компания из пятерых молодых людей, еще на одной – девушка и парень стоят в обнимку…
– Слушай, а кто это?
Ромашка оторвалась на секунду.
– Что? Где?
– На всех этих снимках. Все такие молодые и… жизнерадостные.
Женщина дотронулась до моей руки.
– Не смотри лучше. Их больше нет.
– Как? Что, весь шкаф забит фотографиями людей, которых нет в живых?
– Не трогай их, вот и все. Иди сюда, все готово.
– Но, все-таки, кто они? Зачем тогда хранить столько снимков, раз их никто не смотрит?
– Ты слишком любопытна и торопишь события. Я не могу объяснить ВСЕ за две минуты. Ты всего два месяца учишься, и уже знаешь больше, чем некоторые. Хватит об этом.
Ромашка была непреклонна. Мне оставалось смириться и подойти к ней.
– Как проявлять-то? Никогда сама этого не делала.
Женщина улыбнулась краешком губ.
– Тогда учись.
Мы провозились довольно долго, даже не знаю, сколько часов прошло с тех пор, пока фотографии были высушены.
– Все тридцать четыре, – с гордостью заметила я. – Хотела еще потренироваться на коте – колоритный персонаж, надо сказать.
– Это такой рыжий, толстый, с банкой?
– Он самый. Ты знаешь его?
– Два месяца там висит, бедолага. Раньше он на билбордах красовался, в центре города, но, видать, рекламная кампания подошла к концу, и его сместили «под землю».
– Да уж, не позавидуешь такой жизни. А что будет с ним потом?
– Когда?
– Ну, когда его вообще решат… снять со стены. Что происходит с ними, когда плакаты убирают?
Ромашка поджала тонкие губы, опустила взгляд в пол и долго молчала. Я сначала подумала, что она просто не знает, но судя по её напрягшемуся лбу, она усиленно думала, как правильно построить фразу для объяснения. Наконец, она решилась. Говор её был тихим и невнятным поначалу, пришлось прислушиваться, да и общая темнота комнаты действовала несколько пугающе вкупе с ее шепотом.
– Знаешь, не всем дано родиться дважды. Они же не понимают, что творят, что исправляют тысячи душ, перекраивая их на новый лад, а потом запросто выкидывают баннеры в мусорку… реклама стала частью нашей жизни, она прочно пустила корни в нашем сознании и прорастает там с каждым годом, крепчает. Но пусть так, мы привыкли к персонажам и воспринимаем их образы как реальность – особенно, люди «с туманом на глазах». Но все материалы и интеллектуальные продукты дорого стоят, фирмы-производители используют старые образы и идеи, создавая тем самым монстров для реальности…
Ромашка не смотрела на меня, ее взгляд блуждал по тесной комнатке и пытался зацепиться за нечто стоящее.
– Подожди, подожди, ты сейчас говорила о рекламе? Рекламе на щитах, в городе? Я что-то не совсем понимаю. Ты хочешь сказать, что персонажи с рекламных плакатов не… не умирают?
Ромашка покачала головой.
– Чаще всего – нет. Ты не замечала, что на плакатах иногда отображается контур поверх образа?
– Ну да, замечала, но это же просто декоративный графический эффект или косяк в работе дизайнера…
– Нет. Люди их не видят, эти контуры. Им слишком некогда и нет места в мозгу для каких-то там контуров. Это наложение облика на облик, и порой таких наложений может быть до тысячи. Только представь, сколько раз заурядный менеджер или дизайнер обращает персонажа в другого, добавляя или убирая детали, меняя характер или внешность полностью. Это
Я растерялась. Услышанное повергло меня в уныние. Рыжий нахальный кот с плаката в метро теперь казался самым несчастным существом на свете. Может, он даже не знает, что его ждем в будущем. Наверное, мои глаза полностью выражали возникшие чувства, и Ромашка похлопала меня по плечу.
– А ты думала, в реальности все идеально? Нет смысла переживать из-за этого, так уж устроен мир. Смотри, твои снимки уже готовы.
