Читаем Акварель Сардинии онлайн бесплатно

АКВАРЕЛЬ САРДИНИИ (или зарисовки с натур)

Внушительных размеров белый паром «Моби» медленно вошёл в фарватер около восьми вечера.

Любопытствующие пассажиры повалили на верхнюю палубу, посмотреть, как паром гулко коснётся причала двумя большими трапами. А я поспешила к эскалатору, на выход.

Первое, что я ощутила – аромат необычных трав и растений, который пригнали в бухту воздушные потоки. Улавливалась пиния и, может быть, шалфей, но что-то ещё неведомое, горько-сладкое, терпкое и томное будоражило обоняние. Хотелось закрыть глаза и вдыхать, вдыхать…

Всё ещё по-дневному синее небо декорировали белёсые мазки странных, обрывистых облаков. Словно в небесной канцелярии у главного художника кончилась краска, и он старательно выдавливал из кисти остатки.

Миролюбивое солнце, казалось, позёвывало и помахивало предпоследними лучами – до завтра!

Величественная горная гряда в сизой дымке производила впечатление удачно подобранного оформления к спектаклю, который вот-вот начнется. А почему бы и нет? Всё-таки на вожделенную Сардинию приплыли. Причем в международный день защиты детей. Хотелось если не салюта и оркестра, то хотя бы небудничного оживления в порту – как своеобразной увертюры. Но отработанный ритуал разгрузки судна – сначала пешие пассажиры, а уж потом с машинами – не гармонировал с торжественностью момента. Даже в местах наших снов и сказок имеет право протекать обычная жизнь.

Благополучно добравшись до городка Сан Теодоро на рейсовом автобусе, я вошла в пустой дом семьи Кугузи и не обнаружила в нем света. Ни на первом, ни на втором этаже, что было вполне логично.

Спускаясь наощупь вниз по старенькой скрипучей лестнице, я тут же представила себе незабвенного Ваньку Жукова, корпящего при лучине над письмом деду, и саркастично хохотнула, в поддержку общего тонуса.

Дом сеньоры Марии встретил меня тишиной, но я чувствовала, что он мне рад, как может быть «радо» то, что предназначено для человека и пропитано энергией большой, красивой семьи. Оштукатуренный и побелённый, каменный двухэтажный дом с флигелем давно не знал ремонта, полвека оставаясь по-деревенски уютным. Служивший некогда для всех Кугузи оплотом, теперь дом – лишь летняя резиденция для взрослых детей с их семьями, и в холодные месяцы года простаивает. Мне любезно предложили в нем пожить до приезда сюда сеньоры Марии – главы семьи Кугузи, мамы моей итальянской подруги Франки.

Призванная обогреть дом, я была преисполнена особого чувства сопричастности и доверия, хоть и стояла в темноте.

С Франкой Кугузи судьба свела меня восемь лет назад.

В младенчестве моего сына я называла его «кукузя», сама не зная, почему и откуда проникло в мой лексикон это ласкательное имя. Ни от кого его не слышала и нигде не прочла – оно на меня снизошло. Вот и «накликала» нежный образ, вдали от Италии, не помышляя о ней в те молодые годы…

На момент знакомства с Франкой я владела лишь ключевыми итальянскими оборотами речи: здравствуйте, до свидания и спасибо. Но мы обе неожиданно и бессознательно потянулись друг к другу, как будто были разлучёнными сестрами и вот – воссоединились. Франка, похожая на подростка, сразу вызвала во мне бессознательную нежность, и я обняла её по-родственному после первого же общения. Молодая женщина прижалась ко мне, как ребенок. С тех пор мы всякий раз, удивляя окружающих, бросались друг к другу в объятия:

– Светлана!

– Франка!

Больше ничего сказать и выразить я не могла. Франка что-то тихонечко приговаривала, то сверкая каштановыми глазами, то прикрывая их густыми ресницами, а я просто гладила её и улыбалась нашему единению. Переводчики тут были ни к чему…

Спустя два года я поселилась на всё лето в Италии, через месяц худо-бедно заговорила по-итальянски, и мне открылась ранимая душа сильной по характеру Франки.

Как только Франка Кугузи вошла в мою жизнь, я моментально вспомнила то прозвище. «Кукузя»! Расхождение в две буквы не считается – знакомство с семьей простых, добрых, искренних людей было мне предначертано. Позже я близко сошлась со старшей сестрой Франки, Себой, а потом и с самой мамой Марией – потрясающей, красивой женщиной восьмидесяти лет, широкой души человеком.

Две недели назад черноволосая сарда Франка, самая младшая из шести детей Марии, родившаяся в Тоскане и живущая там с десятилетним сыном, спросила меня:

– Ты хочешь поехать в Сан Теодоро? Мама тебе предлагает… Пока её там нет и сезон не начался, ты можешь в доме пожить.

Речь шла о Сардинии – восхитительном острове предков Франки.

– Одна? Не знаю даже… С тобой бы… – растерялась я.

– Я не могу, к сожалению. Самуэле учебный год заканчивает. Послушай, сама меня учила реагировать на жизнь смело. Давай, кураж в руки – и вперёд!

Ну, куражу-то мне не занимать. Сеньора Мария, знала, что я после короткого, пробного посещения успела в Сардинию влюбиться, вот и пригласила. Урожденная сарда, она любила одаривать людей и разделяла мои чувства по отношению к острову. Кто хоть раз побывал на Сардинии, поймёт нас обеих.

И я рванула – сначала на автобусную станцию, потом на поезд, с него – на другой, а затем уже и на паром. Все состыковки требовали скорости, собранности и самоотдачи. Вплоть до последнего поезда они мне удались. Последний оказался отменён – по причине национального праздника.

Я схватилась за голову. Она мне хладнокровно подсказала: добраться всё-таки следующим поездом до порта Чивитавеккия и дождаться там другого парома, уходящего, правда, лишь на ночь глядя.

Стоя в тамбуре прибывающего в портовый городок поезда, я увидела вдали белеющий у причала паром. Неужели – мой, тот, что должен был уплыть в три пополудни, полчаса назад? Я всегда утверждаю, что чудеса случаются. Если в них веришь.

«По вере вашей вам и воздастся…» Сломя голову и ломая колеса небольшого чемодана, я добежала до причала, что называется, с языком на плече и как можно вежливее обратилась к служащим порта:

– Извините, а что это за паром?

– На Ольбию. Тот, который опаздывает… Но он вот-вот отплывёт.

– А я на него успею?!

– Бегом – успеете…

Чудесный национальный праздник отнял у меня поезд, но дал взамен паром. Я влетела в его чрево за минуту до подъёма огромного, грохочущего, железного трапа. Мужчины, обслуживающие погрузку, смеялись мне вслед понимающе.

Долго глядя в мутное стекло большого иллюминатора на уменьшающийся порт, я не верила, что плыву…

***

Выключатель послушно менял свои положения под моими пальцами, но толку не было никакого – лампочка в плафоне оставалась всего лишь изобретением Эдисона в чистом виде, без примесей озарения.

Распаковав чемодан, я наметила план на завтра и направилась к выходу: сидеть вечером одной, без света, пусть и при романтическом мерцании свечи, не хотелось. Обратиться за помощью пока было не к кому.

Наметив глазами траекторию от входной двери до кровати и загодя расстелив постель, чтобы по возвращении бухнуться в неё наугад, я танцующей походкой вышла на волю.

В маленьком приморском поселке Сан Теодоро есть всё для достойной жизни. И мне настолько стало здесь с первой минуты хорошо и благостно, что я мгновенно решила продлить свое пребывание на неделю-другую. Нужно только поднапрячься и найти себе комнатку, чтобы не мешать сеньоре Марии по её приезде.

Вечер на острове – особый дар природы. Щедрое до жестокости солнце уходит, небо превращается в холст свободолюбивого и тонко чувствующего художника; цветы, благодарные за паузу и возможность подышать, жертвенно при этом не сгорая, беззаветно отдают свой аромат, струящийся сладкими, пряными, терпкими волнами…

Сан Теодоро жил вечерней курортной жизнью, с её атмосферой мимолётного счастья. Воздух летнего дня ещё не остыл окончательно, теплое испарение оседало на коже, и расторопный ветерок смахивал его небрежно. Тело неслышно напевало песенку о пользе и радости морского воздуха.

Я медленно шла вдоль уже знакомых столиков уличного рынка с веселым названием «банкарелла». Меня изумляло не количество представленного здесь товара, а профессиональный героизм продавцов. С июня по сентябрь они каждый вечер без устали привозят и выставляют раскладные столы, стелят на них «попоны», укрепляют висячий источник света, привлекательно размещая товар, а после полуночи опять усердно упаковывают всё добро – в обратном порядке. Наверное, глаза бы их уже не глядели на сувениры, бижутерию, поделки народного промысла, сладости и всякую всячину.

Общее настроение несколько заторможено – по сравнению не с 1913 годом, а с моим приездом сюда три года назад. Безмятежные туристы останавливаются вполоборота к прилавку, трогают товар, вежливо спрашивают цену и проходят мимо, не торопясь раскрыть кошелек – мир пока еще не стряхнул с себя кризис.

Издалека я увидела, что знакомая мне по прошлому приезду «сардинка» Антонелла опять торгует на «банкарелле» бижутерией и аксессуарами. Вот, стоит, лапочка, всем и вся улыбается, хоть и немного дежурно.

Вкус у Антонеллы отменный. Свой «улов» из полудрагоценных камней она регулярно завозит из Таиланда. Я бы много чего у неё купила, будь я экономически устойчивей и более склонной к украшательству. Но пока я лишь любуюсь серо-зелёными глазами и широкой улыбкой Антонеллы, стоя в сторонке

Узнав меня, женщина обрадовалась:

– Чао, белла! С прибытием! Всё в порядке? Когда ко мне в гости приедешь? Я живу в Ольбии. Отсюда двадцать минут на машине. Да-ай! – Протянула она нараспев.

«Дай» – от слова «даре», давать. То бишь – давай!

Открытость Антонеллы приятно удивляет, ведь она едва меня знает.

– Обязательно приеду. Вот огляжусь по сторонам, приведу свои планы в порядок…

– Хорошо, я тоже должна сначала кое-что сделать: в доме непревзойдённый бардак. Сезон банкареллы – это отказ от жизни и привычного быта, понимаешь? Приходится все пустить на самотек. Даже на море выбраться не могу. Максимум – раз в неделю. А что делать? Зимой будем лапу сосать.

Миниатюрная Антонелла повела глазками, вздохнула и тут же отвернулась к потенциальному покупателю: законы рынка непреложны.

Улучив момент, я, вручила Антонелле, в знак участия, подарок – розовую парфюмированную черепашку из пористой керамики, с запахом корицы.

Женщина восторженно всплеснула руками, с головой нырнув в стоящую рядом картонную коробку, и победно извлекла оттуда миниатюрный кошелёчек из лайки серого цвета. С запахом натуральной кожи. На шершавой поверхности кошелька красовался упитанный белый слоник, «прикидываясь» плоской аппликацией…

Нежные и умильные, мы с Антонеллой договорились укрепить свою симпатию и выпить вместе по чашке кофе. Святое дело дeло в Италии.

Без церемоний, но с наслаждением выпив благородный душистый напиток прямо у стойки бара, мы бесцельно двинулись в толпе по главной улице.

Тем временем наступила нежная, мягкая ночь, и тёмное небо замкнуло объятия вокруг нескольких сотен домов Сан Теодоро.

Вдоль узких улочек текли потоки слоняющихся прохожих с непременным мороженым в руке, в воздухе стоял приторный запах ванильных вафель и сахарной ваты, повсюду слышался детский визг. Любая деталь возвещала о полной расслабленности всего, что человек в состоянии расслабить. Женщины казались красивее, а мужчины увереннее в себе. Что и говорить, июнь на Средиземноморье – бесподобен.

– Послушай, давай заглянем к ещё одной моей знакомой – Розе? Тут недалеко, – спонтанно предложила я.

– Кто такая эта Роза? – Антонелла заинтересованно прищурила небольшие глаза.

– Владелица магазинчика «Мандала», большая умница. Знаешь, и вкус у Розы прекрасный, и голова светлая. Я вас познакомлю. Я её в прошлом году для себя «открыла»…

Мы вошли в магазин, и я радостно поздоровалась с пышноволосой шатенкой Розой, сразу представив двух интересных женщин друг другу:

– Знакомьтесь!

Дамы протянули друг другу холёные ручки, деликатно их потряхивая. И вдруг начали дико хохотать:

– Тебе приятно? А уж как мне приятно! – выдавливали они из себя любезность сквозь смех.

Через минуту моего замешательства выяснилось, что обе женщины – давние и хорошие подруги. Я смутилась.

– Мы – две местные сумасшедшие, чтобы ты знала, – погладила меня по плечу зеленоглазая и всегда стильно одетая Роза.

Теперь мы захохотали все трое – на весь магазин.

– Провокатор ты, Антонелла, – сказала я без обиды.

– Да, а что? Было бы банально, если б я сказала: да, я знаю Розу, она моя подруга. А так – целое представление! Я нахохоталась вдоволь. Ну, ладно, вы пообщайтесь тут, а я побегу, мне пора. Роза, к тебе я зайду завтра. Да, и на прощанье прошу, – обратилась ко мне Антонелла деланно строгим, зловещим шепотом, – ничего у неё не покупай…

Обе подруги – владелицы магазинов бижутерии и аксессуаров и, конечно же, негласные конкурентки, к гадалке не ходи. Но Антонелла подала этот факт весьма артистично. Я бы даже сказала – с итальянским темпераментом.

Наш хохот опять заколыхал висящие шарфики и бусики. В зеркалах отразились три взрослые, интересные и очень веселые женщины. Три грации.

Как замечательно – знать другой язык! Мир открывается тебе. И ты сама кажешься себе сильнее.

ЧУЖИЕ АБРИКОСЫ

Летний день только набирал силу. Под утренними лучами солнца, пока щадящими, хотелось нежиться до бесконечности. Цветочки выглядывали из-за решеток палисадников и светились, словно только что умылись с мылом. Лица прохожих отличала сезонная беззаботность. Из каждой кафетерии доносились конкурирующие между собой запахи свежезаваренного кофе и выпечки.

Я шла по неширокой улице поселка с шикарной целью – провести всё свободное время на одном из лучших пляжей острова Сардиния – Ла Чинта. Мне сам Бог велел, сотворив этот чудо посреди Средиземного моря. Многокилометровая, белоснежная песчаная коса Ла Чинты девственно подчеркивала изумрудный цвет морской воды. Белый, мучнистый песок отмели придавал ей особую прозрачность, и вода казалась кристальной.

В недорогом супермаркете кондиционеры работали на полную мощность.

Поеживаясь и быстро перебирая ногами, словно бежала по льду, я схватила с полок самое необходимое для беззаботного пребывания на берегу моря в течение нескольких часов.

Терпеть не могу громоздкие тележки! Страшно смотреть, когда они полные. Сразу вспоминаю недавно выуженную информацию: современный человек потребляет в пять раз больше необходимого.

Прижимая руками бутылку с минеральной водой, сухари с оливками и пару сезонных фруктов к животу и максимально используя для этого растяжку пальцев пианистки, я покорно пристроилась в хвост очереди к кассе.

Невысокий мужчина в годах, с большой, на треть заполненной тележкой, за которым я встала, оглянулся и, секунду помедлив, любезно предложил мне его обойти.

Я улыбнулась, предельно выразительно вскинув брови, словно артистка Театра Кабуки. Недвусмысленно, но изящно вильнув бедром, обошла галантного дядечку.