Читаем Актеры-любители онлайн бесплатно

Въ гостиной сидли: маменька — купеческой складки дама, молоденькая дочка, очень свженькая, пухленькая. Передъ ними помщался въ кресл, прижимая къ колнкамъ шляпу, молодой человкъ съ блокурой бородкой, надушенный, напомаженный, съ усиками въ струнку, въ ловко сшитой визитк и срыхъ брюкахъ.

— Ну, какая она актриса! Ну, помилуйте… говорила маменька, кивая на дочь.

— На это долженъ вамъ сказать, Дарья Терентьевна, что вдь не боги горшки обжигаютъ, отвчалъ съ улыбкой молодой человкъ и щипнулъ бородку.

— Да вдь я на маленькія роли, маменька, откликнулась дочка, бросая на мать просительный взглядъ.

— Полно, полно… Все-таки нужно умть, а ты что-же…

— Однако, я лтомъ играла въ «Азъ и Фертъ» Любочку…

— Ну, какая это игра! Да тамъ и роли-то не было. Вышла, что-то пробормотала — вотъ и все. И наконецъ, гд вы играли лтомъ? Въ сара какомъ-то… А тутъ театръ.

— Да-съ… Настоящій театръ. Большая сцена… Въ зал Павловой лучшая сцена считается, но отчего-же и на ней не попробовать? Къ тому-же у Любовь Андреевны есть охота, рвеніе… Нтъ, ужъ вы пожалуйста, дозвольте Любовь Андреевн, упрашивалъ молодой человкъ.

— Охъ, боюсь! вздохнула маменька. — Вдь это нужно ходить на репетиціи.

— Пять репетицій у насъ будетъ для каждаго спектакля.

— Какъ даже не одинъ спектакль?

— У насъ, Дарья Терентьевна, собирается такой кружокъ, который хочетъ дать въ теченіи зимы нсколько спектаклей. Вдь это такъ пріятно, вдь это лучшее развлеченіе.

— Нтъ, нтъ. Тогда я должна отца спросить.

— Андрей Иванычъ такой просвщенный человкъ, что я надюсь, что онъ не откажетъ.

— Просвщенный-то просвщенный, а вотъ что двушка-то будетъ одна по репетиціямъ болтаться…

— То-есть, какъ одна? Тамъ будутъ ея подруги:

Марья Ивановна Бекасова, Ольга Ильинишна Трубачева. И наконецъ вы сами можете ее сопровождать на репетицію.

— Куда мн! Я сырая женщина. Ну, разъ съзжу съ ней, а вдь вы говорите, что пять репетицій.

— Дозвольте, маменька, упрашивала дочь. — На репетицію меня будетъ провожать горничная Даша.

— Ежели дло только въ проводахъ, то я берусь сопровождать Любовь Андреевну съ репетиціи до дому, отозвался молодой человкъ.

— Нтъ, нтъ. Это еще хуже… Какъ возможно молоденькой двушк съ мужчиной! И къ тому по вечерамъ… Репетиціи-то вечеромъ будутъ?

— Обязательно вечеромъ. Большинство актеровъ днемъ находятся на служб. Кто въ банк служитъ кто въ транспортной контор.

— Ну, вотъ видите… У насъ горничная есть. Ежели что, то я могу горничную за ней на репетицію присылать.

— Такъ стало быть, мы можемъ расчитывать на Любовь Андреевну? радостно воскликнулъ молодой человкъ.

— Охъ, ужъ и не знаю! опять вздохнула маменька. — Я поговорю съ отцомъ. Я одна не могу… А отца нтъ дома. Вы зайдите завтра…

— Изволите видть, я служу въ Плуталовскомъ банк. Днемъ я на служб, вечеромъ репетиція.

— Послушайте, маменька… Да разв можно такъ обременять людей!.. воскликнула дочка. Виталій Петровичъ былъ такъ добръ, что пріхалъ сегодня — и вотъ сегодня надо ршить. И чего вы противъ спектаклей?..

— Да я отца боюсь.

— Вы будете согласны и папенька будетъ согласенъ. Я уговорю его.

— Разршите хоть на одинъ спектакль, Дарья Терентьевна. Сегодня у насъ распредленіе ролей въ квартир Кринкиныхъ, Любовь Андреевна пожалуетъ къ Кринкинымъ, мы прочтемъ пьесы…

— Кто это Кринкины? спросила маменька.

— О, это одно прелестное семейство! Мужъ отставной полковникъ, немножко чудакъ, спиритъ. Жена — актриса-любительница на роли молодыхъ дамъ. Вотъ у нихъ-то и будетъ распредленіе ролей. Сейчасъ я вамъ оставлю ихъ адресъ.

— Но какъ-же Любочк въ незнакомый домъ-то идти?

— Позвольте… Вдь нужно-же гд-нибудь собираться, чтобы распредлить роли. Кринкины прелюбезные люди — вотъ они и даютъ свою квартиру. Любовь Андреевна тамъ будетъ не одна. Она встртитъ у Кринкиныхъ меня, своихъ подругъ.

— Да я и Кринкиныхъ-то немножко знаю, откликнулась дочь.

— Вотъ, вотъ… Они были у васъ въ лтнемъ спектакл и видли, какъ вы играли, сказалъ молодой человкъ. — Ну, хорошо, прибавилъ онъ, — вы переговорите съ вашимъ папенькой о спектакл и пожалуете съ Кринкинымъ дать намъ ршительный отвтъ: да или нтъ. Согласны?

— Да на одинъ-то спектакль папенька позволитъ. Это я знаю.

— Тмъ лучше. А у Кринкиныхъ мы вамъ сейчасъ роль…

— Смотрите только, Виталій… Виталій Петровичъ васъ?.. спросила мать. — Смотрите только, Виталій Петровичъ такой роли ей не давайте, чтобъ съ молодыми людьми цловаться или обниматься.

— Но вдь сценическіе поцлуи — это…

— Нтъ, нтъ… Я напередъ говорю, чтобы этого не было. Буду у васъ на репетиціи, увижу, что цлуется Любочка съ мужчиной — и сейчасъ же домой ее увезу. Ужъ и такъ-то я сама не знаю, какъ ршаюсь.

Двушка вскочила со стула.

— Мамочка! Вы согласны? Ахъ, какъ я рада! воскликнула она и бросилась цловать мать.

— Постой, постой… Я-то согласна, но ежели отецъ пришпилитъ хвостъ, то ужъ не взыщи. И вотъ еще что, Виталій Петровичъ… Чтобъ и въ любви на сцен не объясняться. Этого я не желаю.

— Позвольте, Дарья Терентьевна, да вдь такихъ и пьесъ нтъ, гд-бы молодымъ двушкамъ не объяснялись въ любви, — сказалъ молодой человкъ.

— Какъ нтъ! Поищите, такъ найдете.

— Да что вы ставите-то? — спросила дочь.

— А вотъ сегодня ршимъ. У насъ намчены водевили: «Блая камелія», «Дамскій вагонъ», «Я обдаю у маменьки», «Домовой шалитъ»… Избжать объясненія въ любви очень трудно.

— Ну, на колни-то кавалеръ пусть передъ любой становится, а чтобы за талію ее не хваталъ и не сидлъ обнявшись. Этого я не потерплю, — сказала мать.

— Одно могу сказать: будемъ стараться исполнить ваше желаніе, поклонился молодой человкъ и поднялся со стула. — Такъ мы будемъ ждать Любовь Андреевну, прибавилъ онъ.

— Хорошо, я пришлю ее съ горничной. Дайте адресъ этихъ самыхъ Кринкиныхъ.

Молодой человкъ вынулъ записную книжку, вырвалъ изъ нея листикъ и написалъ карандашомъ адресъ.

— Въ восемь часовъ вечера, сказалъ онъ и сталъ раскланиваться.

Провожая его въ прихожую, мать все еще вздыхала.

— Позволила, а сама боюсь… бормотала она. — Виталій Петровичъ, вы ужъ, пожалуйста, устройте такъ, чтобы роль для Любочки была самая скромная, приличная.

— Положитесь на меня, Дарья Терентьевна. Все устрою по вашему желанію, еще разъ поклонился молодой человкъ, пожалъ руки матери и дочери и, надвъ пальто, выскочилъ изъ прихожей на лстницу.

Дарья Терентьевна и Люба остались одн. Дарья Терентьевна покачивала головой и говорила:

— Баловство — эти любительскіе спектакли, баловство и больше ничего.

— Просто развлеченіе, отвчала Люба. — Не все-же дла длать. Да и какія у меня дла?

— Откуда у тебя такой знакомый?

— Виталій-то Петровичъ? Господи! Да я съ нимъ все лто въ «Озеркахъ» на танцовальныхъ вечерахъ протанцовала.

— Какъ его фамилія?

— Плосковъ. Виталій Петровичъ Плосковъ.

— Купеческаго рода, что-ли? продолжала допытываться Дарья Терентьевна.

— Да должно-быть что купеческаго. Отецъ его, кажется, биржевой маклеръ.

— Надо будетъ у Андрея Иваныча спросить, какой такой. Онъ всхъ маклеровъ знаетъ на бирж.

— Конечно-же знаютъ.

— Сынъ-то на видъ — ничего. Онъ въ банк служитъ?

— Въ Плуталовскомъ банк.

— Сколько жалованья получаетъ?

— Да почемъ-же я то знаю!

— Танцовала съ нимъ цлое лто и не знаешь. Удивительное равнодушіе. А ты въ другой разъ спрашивай.

— Да вдь все равно совретъ. Вонъ Петя Камушевъ… Вашъ собственный племянникъ и крестникъ, а какъ вретъ! Получаетъ на контор семьдесятъ пять рублей въ мсяцъ, а всмъ разсказываетъ, что двсти. Конечно, это онъ длаетъ потому, что ему Катенька Климова нравится.

— Да вдь Климовы прежде чмъ отдать за него Катеньку, я думаю, справятся на контор, сколько онъ жалованья получаетъ. Неужто-же такъ-таки безъ справокъ двушку съ капиталомъ за него и отдадутъ?

— Вотъ и вы справьтесь въ банк о жалованьи Плоскова.

— Да разв онъ?..

Дарья Терентьевна пристально посмотрла на дочь.

— Да вдь вы-же начали. У васъ-же только одни женихи для меня на ум, отвчала дочь.

— Ну, да. Только изъ-за этого и играть въ спектакл теб дозволяю, что, можетъ, быть кто-нибудь основательный среди любителей найдется. Такъ я и отцу скажу. Да нтъ, среди этихъ любительскихъ актеровъ основательныхъ не бываетъ.

— А Корневъ-то, что въ прошлую зиму два спектакля устраивалъ? Вдь у его отца костеобжигательный заводъ, еще какой-то заводъ, два дома.

— А разв онъ тоже въ этомъ кружк будетъ играть?

— Не знаю. Вотъ поду сегодня къ Кринкинымъ на распредленіе ролей и посмотрю. Изъ банковъ-то, я знаю, что многіе будутъ участвовать.

— Получающій три-четыре тысячи въ годъ по любительскимъ спектаклямъ играть не станетъ.

— Отчего-же?

— Оттого, что при такомъ жалованьи долженъ себя солидно держать. Вотъ разв кто изъ публики…

Съ обду явился отецъ — Андрей Иванычъ Витковъ, занимающійся хлбной торговлей, купецъ, что называется, изъ полированныхъ, вносящій куда-то въ пріютъ ежегодныя пожертвованія и вслдствіе этого появляющійся въ торжественные дни въ мундир.

— Брани или не брани меня, а я Люб разршила поиграть въ спектакл, начала Дарья Терентьевна, обращаясь къ мужу. — Давеча прізжалъ сынъ Плоскова… Онъ въ Плуталовскомъ банк служитъ. Отецъ его — маклеръ.

Андрей Иванычъ поморщился.

— Баловство… сказалъ онъ.

— Вотъ и я также думаю… Но нельзя-же, надо двушку показывать, вдь ужъ невста.

— Солидные женихи-то не особенно любятъ, когда двушка въ спектакляхъ показывается. Верченіе — и ничего больше… Вскружатъ голову, собьютъ съ толку, втолкуютъ такія мысли, что потомъ съ двчонкой и не сообразишь.

— Такъ-то оно такъ, а только пусть одинъ разъ сыграетъ, а потомъ мы посмотримъ, что изъ этого выдетъ.

— Путнаго ничего не можетъ выдти.

— Да вдь вотъ все толкуютъ, что двушку нынче нужно вывозить, показывать, а куда ее вывезешь, гд покажешь?

— Только ужъ не на сцен.

— Говорятъ, что нынче это въ мод. Вонъ Мукосевы какіе богачи, а въ любительскихъ спектакляхъ и лтомъ и зимой играютъ, сынъ заводчика Корнева тоже устраиваетъ спектакли.

— А двченки и бабенки отъ этихъ спектаклей все-таки блажатъ. Вотъ Туганева прямо изъ-за любительскихъ спектаклей отъ мужа сбжала. Попался ей тамъ какой-то адвокатикъ, нашепталъ въ уши, а она по глупости съ нимъ и сбжала. Потомъ разумется, спохватилась, пришла опять къ мужу, а тотъ — «нтъ, говоритъ, или обратно».

— Да пускай ужъ она одинъ-то разъ сыграетъ.

— Пускай сыграетъ, а только я этого не одобряю,

— Ну, я поду какъ-нибудь на репетицію и посмотрю, съ кмъ она будетъ играть. Ты Плоскова-то знаешь? Люба говоритъ, что онъ сынъ маклера.

— На бирж есть такой маклеръ, но длишекъ-то у него нтъ.

— Такъ вотъ это его сынъ прізжалъ просить Любу участвовать. Въ Плуталовскомъ банк служитъ.

— Сына не знаю.

— А сколько можетъ конторщикъ въ Плуталовскомъ банк получать?

— Тамъ жалованья всякія есть. Да на что теб? Разв онъ мтитъ въ женихи?

— Не то чтобы мтилъ, этого я ничего не знаю, а все-таки лучше узнать, сколько онъ жалованья получаетъ.

— Понадобится, такъ можно будетъ справиться. У меня тамъ управляющій знакомый, — отвчалъ Андрей Иванычъ и прибавилъ:- Ну, что-же… Вели подавать обдать. сть страхъ хочется.

Битковы сли обдать. За столомъ помстились: отецъ, мать, дочь, сынъ-гимназистъ, гувернантка съ двумя маленькими дтьми.

— Это что за любительская компанія, въ которой ты будешь играть? Новая какая, что-ли? — спросилъ Битковъ дочь.

— Вовсе не новая. Т-же любители, что и лтомъ со мной вмст играли. Маша Бекасова и Оля Трубачева тоже будутъ играть, потомъ банковскіе конторщики.

— Пожалуйста, только держи себя поскромне.

— Да что-жъ я кувыркаться буду, что-ли?

— Ты такъ не отвчай. Ты знаешь, о чемъ я говорю.

Посл обда Люба въ сопровожденіи горничной отправилась къ Кринкинымъ на распредленіе ролей.

Кринкины жили гд-то на Пескахъ въ собственномъ ветхомъ деревянномъ дом. Когда Люба пріхала къ Кринкинымъ, ее уже ждали тамъ. Въ полуотворенныя двери изъ гостиной въ прихожую на ея звонокъ у параднаго крыльца выглянули Плосковъ, Маша Бекасова и Оля Трубачева. Подруги стали чмокать ее звонко въ губы. Это были двушки ея лтъ, съ которыми она познакомилась на дач въ «Озеркахъ».

— Только тебя и ждутъ, проговорили он.

Плосковъ подхватилъ Любу подъ руку и повелъ въ гостиную. Тамъ уже ждала ее хозяйка дома Лариса Павловна Кринкина. Она поднялась изъ-за большаго стола, покрытаго краснымъ сукномъ и стоящаго посреди комнаты, около котораго сидли актеры-любители. Кринкина была пожилая, тощая дама, до того накрашенная, что съ лица ея даже сыпалось. Одта она была совсмъ по молодому съ множествомъ розовыхъ бантиковъ на плать и имла на носу золотое пенснэ. Набленныя руки ея были унизаны кольцами и браслетами. Отъ нея такъ и несло туалетнымъ уксусомъ.

— Вотъ-съ, Лариса Павловна, позвольте вамъ представить… началъ было Плосковъ.

— Знаю, знаю, и представлять нечего, перебила его Кринкина. — мамзель Биткову я отмтила еще въ любительскомъ спектакл въ Озеркахъ и тогда-же всмъ сказала, что у ней задатки большаго таланта.

— Ну, какой-же это былъ спектакль! Вопервыхъ, въ сара, а во вторыхъ, и роль-то моя была такая крошечная, перебила ее Люба.

— Ничего не значитъ, душечка. Большое дарованіе гд угодно будетъ видно и его можно замтить съ нсколькихъ словъ, сказанныхъ публично. Я уже заране васъ полюбила, а теперь прошу меня любить и жаловать. Я женщина простая, безхитростная и обожаю театръ до безумія. Также кто любитъ сцену — вс мн сестры и братья.

Произнеся эту тираду, Кринкина потянулась къ Люб и три раза чмокнула ее въ засосъ въ губы.

— Лариса Павловна, можно сказать, душа общества… произнесъ стоявшій около Кринкиной рослый черный прыщавый гимназистъ съ усиками и прибавилъ:- А теперь позвольте мн представиться. Дышловъ… Тоже актеръ-любитель.

Люба протянула ему руку. Любу начали знакомить и съ другими актерами-любителями, сидящими за столомъ. Тутъ была толстая дама, попыхивающая не мене толстой папироской-самокруткой въ янтарномъ мундштук, говорящая басомъ и отрекомендовавшаяся комической старухой труппы. Дама была на самомъ дл очень комична, начиная съ пестраго клтчатаго платья, въ которое она была одта и которое сидло на ней мшкомъ, и кончая громадной брошкой изъ перламутра съ изображеніемъ сердца, проткнутаго золотой стрлой. Подскочилъ маленькій блокуренькій, подслповатый офицеръ съ бородкой и отрекомендовался режиссеромъ.

— Луковкинъ. Былъ-бы и актеромъ, ибо сцена для меня — все, но къ сожалнію, мундиръ заставляетъ быть подъ спудомъ и ограничиться только закулисною дятельностью, сказалъ онъ, поклонившись.

За офицеромъ поклонился молодой человкъ во фрак, съ длинными зачесанными назадъ волосами, брюнетъ, въ усахъ и бакенбардахъ. Хозяйка отрекомендовала его «первымъ любовникомъ».

— Помощникъ присяжнаго повреннаго Гуслинъ, томно прибавилъ онъ, улыбаясь и повелъ глазами.

Дале слдовалъ «комикъ»; толстенькій, коротенькій человкъ въ очкахъ и съ хрипоткой въ голос. Во время рекомендаціи отъ него сильно пахнуло виномъ. Назвался онъ Конинымъ.

Дале слдовали ничмъ особенно не замчательныя личности — конторщики изъ банковыхъ и другихъ конторъ, все больше еще очень молодые люди. Кринкина посадила Любу рядомъ съ собой за столъ и шепнула про комика:

— Вотъ этотъ Конинъ сынъ богатаго отца купца, у нихъ ватная фабрика. Отъ театра онъ, можно сказать, совсмъ ополоумлъ и у всхъ парикмахеровъ заказываетъ себ комическіе парики. Париковъ у него цлая коллекція.

Люба ничего не отвтила.