Читаем Акселерандо онлайн бесплатно

Чарлз Стросс. Акселерандо [Ускоряясь; С нарастающей скоростью]

http://www.accelerando.org/

Copyright © Charles Stross, 2005

Фрагменты этой книги изначально публиковались в журнале «Asimov’s SF Magazine», а именно: «Омары» (июнь 2001), «Трубадур» (октябрь/ноябрь 2001), «Турист» (февраль 2002), «Гало» (июнь 2002), «Маршрутизатор» (сентябрь 2002), «Сумерки» (апрель 2003), «Хранитель» (декабрь 2003), «Избиратель» (октябрь/ноябрь 2004), «Оставшийся в живых» (декабрь 2004).

            Посвящение:

            Фьёорак — с любовью

Выражение признательности

            Написание этой книги заняло у меня пять лет — мой личный рекорд — и не завершилось бы без поддержки и помощи уймы друзей и нескольких дружески настроенных редакторов. Среди тех многих, кто читал и комментировал черновую версию, хочу отметить: Эндрю Дж. Уилсона, Стефа Персона, Гэва Инглиса, Эндрю Фергюсона, Джека Дитона, Джейн Макки, Хэнну Раджаними, Мартина Пейджа, Стивена Кристиана, Саймона Биссона, Пола Фрэзера, Дейва Клементса, Кена Маклеода, Дамиана Бродерика, Дэймона Сикоре, Кори Доктороу, Эммет О’Брайен, Эндрю Дакера, Уоррена Эллиса и Питера Холло. (Если чье-то имя не попало в этот перечень, то исключительно по вине моей памяти — мои нейронные протезы сейчас в режиме оффлайна.)

            Выше я упомянул несколько дружески настроенных редакторов. Я доверился талантливому пестователю Гарднеру Дозуа, редактору журнала «Asimov’s SF Magazine», и Шейле Виллиамс, которая невозмутимо и спокойно поддерживала вращение шестерен. Мой агент Кэйтлин Бласделл тоже приложила к этому руку. Хочу также хочу поблагодарить своих редакторов Джинджер Бьюкенен из издательства «Ace» и Тима Холмена из «Orbit» за их чрезвычайно полезные комментарии и советы.

            Наконец, хочу поблагодарить всех, кто слал мне по электронной почте вопросы, когда же наконец выйдет книга, и кто голосовал за отдельные истории из неё, вошедшие в списки претендентов на премии. Вы проделали большую работу, которая помогла мне сохранить интерес к этой книге даже тогда, когда я уже отчаялся завершить проект.

Часть 1: Неторопливый разгон

           Вопрос, способен ли компьютер думать, представляет не больший интерес, чем вопрос, способна ли субмарина плавать.

Эдсгер Вибе Дейкстра

Глава 1. Омары

            Манфред снова в пути, обогащает незнакомых людей.

            В жаркий летний вторник он стоит на площади перед амстердамским Centraal Station, восторженно разглядывая окружающий пейзаж: блик и солнечного света от вод канала, мимо со свистом проносятся мопеды и велосипедисты-камикадзе, и повсюду бродят туристы. Площадь пахнет водой и грязью, а также горячим металлом и отработанными газами, пердежом двигателей, работающих на основе холодных каталитических преобразователей; все это под аккомпанемент трамвайных звонков и криков множества птиц в небе. Он осматривается, щёлкает голубя, обрезает картинку, чтобы не было ничего лишнего, и запускает в свой веблог: отметить прибытие. И замечает, что передача данных здесь великолепная; дело не только в пропускной способности, но и в полноценном визуальном потоке. Амстердам заставляет его сразу почувствовать себя нужным, востребованным, хотя он только-только вышел из поезда от Схипхола. Перемещение в другой город и другой часовой пояс вселяет в него бодрость. Если такой настрой сохранится, кто-то где-то вскоре сказочно разбогатеет.

            Он задаётся вопросом, кто именно.

            Манфред сидит на табурете в баре на автостоянке возле пивоварни «Brouwerij ’t IJ», поглядывает на проезжающие мимо сочлененные гармошкой автобусы и не спеша приканчивает третьлитровую порцию гёза, оставляющего кислинку на губах. На краю виртуального экрана в основном всякая чепуха — подборки новостей и пресс-релизов, подготовленнные настроенными им фильтрами-агентами. Они состязаются за его внимание и выскакивают иногда в центр поля зрения, закрывая пейзаж. На другом конце бара смеются и непринуждённо болтают пара панков с обшарпанными мопедами — возможно, местные, но скорее всего бродяги, притянутые в Амстердам магнитным полем голландской толерантности, лучащейся над Европой подобно пульсару. По каналу плавают туристские прогулочные лодки; лопасти огромной ветряной мельницы медленно вращаются в вышине, отбрасывая на дорогу прохладные скользящие тени. Ветряная мельница — машина, служащая здесь для подъема воды, — преобразует ветер в освобожденную от воды территорию: обмен энергии на пространство в духе шестнадцатого века. Манфред сидит, ожидая официального приглашения на вечеринку, где планирует встретиться с человеком, с которым сможет обсудить обмен энергии на пространство в духе двадцать первого столетия и забыть о личных проблемах.

            Отвлекшись на пиво и голубей, он не замечает посыльную с коробками до тех пор, пока женщина, приблизившись, не произносит его имя:

            — Манфред Макикс?

            Он оглядывает её. Курьер похож на спортсмена-велосипедиста: зализанная ветром обтекаемая мускулистая фигура обтянута по последнему слову полимерной одежды — лайкра цвета электрик и карбонатная  жёлтая, цвета осиного брюшка, ткань со светоотражающими вкраплениями, чтобы безопаснее ездить по дорогам, — с подушкой безопасонсти спереди. Она протягивает ему коробку. Он на мгновение замирает, пораженный её сходством с Пам, его бывшей невестой.

            — Да, я Макикс, — говорит он, проводя тыльной стороной левого запястья по её считывателю штрихкода. — От кого это?

            — «ФедЭкс». — Голос не Пам. Курьер кладёт коробку ему на колени, перешагивает через невысокий барьер, возвращаясь к велосипеду и запищавшему мобильному телефону, после чего исчезает, испустив облако широкополосной эмиссии.

            Манфред переворачивает коробку. В ней — содержит одноразовый телефон, оплаченный наличными в супермаркете: дёшево, непрослеживаемо и эффективно. Поддержка конференц-связи делает его идеальным средствомом для мошенников и сохранения анонимности.

            В коробке начинает звенеть. Манфред разрывает упаковку, достаёт телефон и с легким недовольством отвечает:

            — Да? Кто это?

            У голоса в трубке сильный русский акцент, почти пародийный при нынешней дешевизне услуг по переводу онлайн.

            — Манфред. Пожалуйста встретиться с вами. Желание общаться лично, подружиться, да? У нас серьезное предложение.

            — Кто вы? — повторяет Манфред с подозрением.

            — Организация, прежде известная как КГБ точка РУ.

            — Похоже, у вас что-то не в порядке с переводчиком. — Он держит телефон возле уха осторожно, словно тот сделан из нежнейшего аэрогеля, такого же призрачного, как здравомыслие существа на другом конце линии.

            — Ньет... нет, жаль. Приносим извинения, поскольку не используем коммерческое программное обеспечение для перевода. Переводчики устной речи — идеологически неправильные, как правило имеют капиталистическую семиотику и платные API. Должен осуществить более хороший английский, да?

            Манфред допивает пиво, ставит кружку, встает и бредёт по середине улицы, телефон висит возле уха, словно приклеенный: он обхватил дешёвый чёрный пластмассовый корпус держателем своего горлового микрофона.

            — То есть, вы учили язык, чтобы поговорить со мной?

            — Да, было легко: в нейронную сеть из миллиарда узлов загрузили на максимальной скорости «Телепузиков» и «Улицу Сезам». Прощения извините, что энтропические наслоения вызывают плохую грамматику: боюсь, цифровые отпечатки пальцев стеганографически замаскированы в мои-наши обучающие программы.

            Манфред чуть притормаживает, уклоняясь от столкновения с уставившимся в GPS-навигатор подростком на роликах. Картина достаточно нереальная, чтобы ощущение неправдоподобности происходящего зашкалило. Всю жизнь Манфред живет на кровоточащем краю неизведанного, на пятнадцать минут опережая любое возможное развитие событий, и обычно сохраняет полный самоконтроль — но в такие моменты как сейчас чувствует липкие пальцы страха, испуг оттого, что, возможно, только что пропустил нужный поворот, позволяющий вернуться к реальности.

            — М-м... не уверен, что правильно понял. Давайте разберёмся. Вы утверждаете, что вы — нечто вроде искусственного интеллекта, работающего на КГБ точка РУ, и боитесь иска о нарушении авторских прав в связи с семиотикой вашего переводчика?..

            — Мы ужасно стеснены паразитными лицензионными соглашениями, от которых невозможно отказаться. Не имеем никакого желания экспериментировать с держащими патенты компаниями, контролируемыми чеченскими инфотеррористами. Вы, человек, можете не опасаться, что зерновая компания потребует прав на вашу тонкую кишку, если в ней окажется нелицензионная еда, так? Манфред, вы должны помочь мне... нам. Мы желать убраться отсюда.

            Манфред замер посреди улицы.

            — Друг, ты выбрал не того посредника. Я не работаю на правительство. Я сугубо частное лицо. — Реклама прорывается через его защитные фильтры, и какое-то мгновение, прежде чем фаговая программа приканчивает его и порождает автоматически новый фильтр, по его навигационному окну — которое при этом мигает — плывёт спам в виде стилизации китча пятидесятых. Манфред замирает напротив какого-то магазина, потирая лоб и уставившись на экспозицию старинных медных дверных молотков. — Вы пробовали обращаться в Госдепартамент?

            — Зачем утруждаться? Государственный департамент — враг Новый ССР. Государственный департамент не поможет нам.

            Совсем уж странно. Манфред никогда особо не разбирался в новомодной, но косящей под консервативную европейской метаполитике: даже простое уклонение от дряхлой бюрократии консервативно-старого американского образца вызывает у него головную боль.

            — Ну, если бы вы не «кинули» их в конце первого десятилетия нашего века... — Манфред постукивает левым каблуком по тротуару, задумавшись над тем, как прекратить эту беседу. Камера на уличном фонаре мигает ему; он машет ей рукой, праздно задаваясь вопросом — КГБ это или дорожная полиция? Он ожидает известия о месте проведения вечеринки, оно должно поступить в ближайшие полчаса, и этот сохранившийся со времён Холодной войны и призванный из запаса бот Элиза повергает его в уныние. — Слушайте, я не веду дел с федеральными агентами. Я ненавижу военно-промышленный комплекс. Ненавижу традиционную политику. Все они — проедают бюджетные средства. — Его озаряет. — Если ваша задача сохраниться, не исчезнуть, можете разместить полный вектор своего состояния в одной из p2p-сетей. Тогда уже никто не сможет уничтожить вас...

            — Ньет! — Искусственный интеллект кажется настолько встревоженным, насколько это возможно при передаче речевого сигнала по цифровым каналам. — Не открытый источник! Не хотеть терять автономию!

            — Тогда нам, скорее всего, нечего обсуждать. — Манфред ударяет по кнопке окончания разговора и выбрасывает мобильник в канал. Коснувшись воды, тот вспыхивает — литиевый аккумулятор от короткого замыкания воспламеняется. — Грёбаные лузеры, дети Холодной войны, — не сдержавшись чертыхается он, злясь отчасти на себя, за то, что утратил хладнокровие, а отчатсти на назойливого типа, стоящего за анонимным телефонным звонком. — Грёбаные капиталисты, сволочи...

            Пятнадцать лет назад, после краткого флирта с анархокапитализмом, сменившим дирижизм брежневских времён и пуританство путинских, Россия вернулась под руку аппаратчиков, и не удивительно, что разделительная стена крошится — но, похоже, нынешние беды Соединенных Штатов их ничему не научили. Неокомми всё ещё рассуждают в понятиях долларов и паранойи. Манфред до того рассержен, что хочет сделать кого-нибудь богатым, только чтобы ткнуть носом будущих невозвращенцев: «Смотрите! Вы обогащаетесь, когда делитесь сами! Следуйте этой программе! Только щедрые выживают!» Но КГБ не получит это сообщение. Манфреду уже доводилось иметь дело со старорежимными коммунистами и их недоразвитым искусственным интеллектом, напичканным марксистской диалектикой и трудами австрийской экономической школы. Они до того зачарованы кратковременной победой мирового капитала, что не способны заняться поиском новой парадигмы, обратить внимание на долгосрочную перспективу.

            Сунув руки в карманы, Манфред задумчиво бредёт дальше. Он задумывается над тем, что бы ещё запатентовать.

            У Манфреда есть номер в гостинице «Ян Луйкен», оплаченный в благодарность межнациональной группой защиты потребителей, и безлимитный проездной на общественный транспорт, предоставленный вместо расчёта за оказанные услуги шотландской группой, играющей самба-панк. Он имеет право путешествовать на шести главных авиаперевозчиках как служащий авиалинии, хотя никогда не работал в авиакомпаниях. В его спортивную куртку вшиты шестьдесят четыре компактных высокопроизводительных вычислительных кластера, по четыре на каждый карман, — любезный дар никому не ведомого колледжа, который хочет вырасти в медиалабораторию будущего. Остальная, не оснащенная техникой, одежда сделана по меркам и прислана с Филиппин принимающим заказы через Сеть портным, с которым Манфред никогда не встречался. Юридические фирмы обрабатывают его патентные заявки на основе «про боно», и хотя патентует он очень много, но всегда отписывает права «Фонду свободного разума», как вклад в развитие их проекта создания инфраструктуры, не отягощающей обязательствами.

            В кругах спецов по авторскому праву Манфред легендарная личность — парень, который запатентовал методику деловых отношений при перемещении вашей электронной коммерции куда-нибудь, где плохо защищена интеллектуальная собственность, предположительно ради избавления от барьеров лицензирования. Парень, который запатентовал использование генетических алгоритмов для патентования всего, что может быть получено перестановками из начального описания группы проблем, — не только замечательную мышеловку, но и набор всех возможных замечательных мышеловок. Около одной трети его изобретений вполне законны, другая треть незаконны, а остальные можно считать законными до тех пор пока легальнозавр, учуяв запах кофе, не проснётся и не поднимет панику. Патентные поверенные «Рено» твёрдо убеждены, что Манфред Макикс — псевдоним, сетевой ник группы безумных анонимных хакеров, использующих Генетический Алгоритм, Который Съел Калькутту: своего рода Serdar Argic интеллектуальной собственности или возможно математический борг новых Бурбаки. Есть адвокаты в Сан-Диего и Редмонде, которые готовы поклясться, что Макикс — саботажник, подрывающий экономические основы капитализма, а некие коммунисты в Праге полагают, что он — плод союза Билла Гейтса с папой римским.