Читаем Ах, маэстро паяц (СИ) онлайн бесплатно
Annotation
Спеццафер Фиоретта
Спеццафер Фиоретта
Ах, маэстро паяц
Mare Serenitatis.Море Ясности
Агнесса заметила, что оставила корзинку на берегу реки только поздно вечером, когда уже примеряла новое платье. Бабушка попыталась успокоить ее, сказав, что до утра никуда она не денется, ведь кому она здесь нужна, кроме как нечистой силе. Но девушке не давала покоя оставленная вещь и она безрассудно решила сбегать за ней на ночь глядя. Бабушка поворчала, но останавливать не стала:
-Надень крестик хотя бы! - крикнула она Агнессе.
Но она облаченная в новехонькое платье только махнула рукой. Кого стоило ей бояться? Деревушка временно опустела, бережок реки находился вдалеке от главных дорог и никакой дурной человек за ней не погонится. А что же до чертей, в которых так верила ее бабушка, то давно уже они все перевелись.
Вечер опустил свое темное покрывало на землю, и все под ним - дома, деревья, машины, превращалось в сплошные очертания. Только редкие огоньки - теплые и оранжевые, горевшие в окнах, разгоняли по-весеннему теплое дыхание ночи
На противоположной деревушке Стара Лиска берегу, отделенном небольшой речкой, сбегавшей с лесистых холмов, сиял в сгущающемся мраке средневековый замок - Волчий Угол. Его освещали редкие огоньки современной подсветки, превращая его в некое странное явление, в мираж другого мира. Свет в окнах не горел уже - старые хозяева ложились рано. Раньше здесь водилось столько волков, что говорят пришлось возводить целый замок, чтобы обороняться от огромной стаи, возглавляемой гигантским чудищем. Ныне уже ни волков, ни легенд не осталось.
Агнесса легко бежала по невидимым в густых, почти ночных сумерках дорожкам, все дальше от деревни. Хоть ее и охватывало широкое кольцо из полей и засеянных горохом и рапсом и бесконечно зеленых, все же куда бы девушка не бросила бы взгляд, всюду возвышался стеной лес. Он надежно оберегал Стару Лиску и Волчий Угол от шумных магистралей, проезжающих машин и вечно любопытных туристических глаз. Найти их даже по дорогам и картами было нелегко.
Агнесса миновала ограду из ольх и домишки остались позади, а ее глазам открылся простор полей, укутанных в темно-синее покрывало. Дорога уводила ее в сторону дальше от реки, сокрытой зарослями ивняка, но Агнесса знала, что она неизменно приведет к заветному бережку.
Во мраке и тусклом свете звезд слабый ветер перекатывал волны по цветущему рапсу, потерявшему свой желтый цвет. Небо на востоке уже было непроглядно черным, а запад озарялся зодиакальным светом. Звезды зажигались в беспорядке, и Агнесса пока не могла собрать их в единую картину созвездий.
Но эта мирная картина нисколько не успокаивала Агнессу, спешащую по дороге меж плетеней и полей, она уже жалела о своих поспешных решениях, и с каждым шагом ей становилось все страшнее среди этих бескрайних угодий. Лес у самого горизонта казался мертвенным - страшными, безмолвными великанами, готовыми к долгой осаде. Шепот и шелест цветов и стеблей казались смешками притаившихся существ. Ей казалось, что брось она ненароком взгляд в сторону, как обязательно приметит одинокую фигуру меж стеблей.
А по ночам было кому бродить... И может зря она так и не надела крестик.
Агнесса только надеялась, что успеет обернуться до полуночи.
Кроме шелеста рапса до ушей Агнессы доносилась трель камышовки и далекое пение козодоя - они немного успокаивали ее сердце, напоминая, что мир все такой же, как и прежде.
Там, где кончался рапс, дорога разветвлялась. Одна тропинка бежала дальше по чистым, невспаханным полям, Агнесса прекрасно знала, что она сделает широкую дугу и выйдет к берегу реки. Вторая же тропка пролегала ниже полей и терялась в небольшой еловой чаще.
Агнесса замешкалась, не зная какую дорогу выбрать. Через рощу было быстрее, но поздним вечером она такая пугающая! Зато через поля куда дольше. Она в нерешительности потопталась на месте и неуверенно спустилась к рощице, и оглядела ее.
Меж мохнатых черных лап, почти у самых остроконечных верхушек сияла Луна. Ей не хватало всего крохотной щепки, чтобы стать идеально круглой. Но изъян оставался незамеченным, ведь она была величественной и серебристой с темными пятнышками, образующих таинственный рисунок. Агнесса никогда прежде не видела ее такой красивой и такой... серебристой. Всякий раз, когда Агнесса обращала внимание на спутник - он казался далеким и желтоватым. Но теперь же Луна была такой близкой, такой яркой и такой фарфорово-хрупкой. Она как никогда ясно видела черные моря, разливающиеся по хрустальной поверхности - чернильные пятна на белой бумаге. Ее таинственный свет заворожил Агнессу и легким прикосновением стер все страхи.
Ночь все сгущалась, пение птиц утихло и на секунду повисла тишина, в которой взрывались тихие шорохи, шелестение и скрипы. Агнесса не могла бросить привычку будоражить свое воображение, она все посматривала на Луну и воображала, что перед ней приотворяются неведомые тайны и может быть, где-то под низкими ветвями елей притаилась фигура козлоногого Пана или быть может ей на встречу выйдет лесной дедушка. И ответом ей донеслось далекое уханье совы.
Вряд ли бы она действительно хотела повстречаться с хозяином рощи, но сейчас ее разум был затуманен лунным светом и ей на секунду все казалось волшебной сказкой, из которой она выберется победительницей.
Луна нисколько не тревожила Агнессу, она любовалась ею, забывая смотреть под ноги. Но все же когда она бросала украдкой взгляды по сторонам, сердце только тревожно начинало биться. Лунный свет - блеклый и серебристый искажал привычную картину, снегом укрывая ветви елей и травинки. Тени удлинялись и становились глубже, словно черные провали. Чащоба жила своей собственной потусторонней жизнью. Меж стволов раздавались скрипы, треск будто бы тяжелые, неуклюжие тела деревья пытались развернуться. Ветви их колыхались будто от порыва сильного ветра, и этот бесконечный шелест навевал Агнессе ощущение, будто ели пробудились ото сна и торопятся поскорей поделиться с соседями своими чудесными видениями. А может и вовсе убраться отсюда поскорей, пока эту чащу не выкорчевали.
Дорога снова свернула вниз, и стройные разговорчивые ели остались за спиной. С реки тут же потянуло холодом, и Агнесса с удивлением обнаружила, что берег затянуло легким туманом - сквозь его завесу хорошо было видно, как лунный свет играет на речной ряби.
Агнесса хотела уже было пробраться через жимолость и бузину, как до нее донеслось пение свирели. От страха она отшатнулась и в дикому ужасе осмотрелась. Она не одна! Мелодия была рваной и слабой словно невидимый музыкант был еще совсем неопытен. Агнесса почувствовала, как белая блузка под платьем прилипла к спине.
"Не подходи ночью близко к воде, особенно у вербы - там тебя ждет водяной", наставляли бабки.
"Но где такое видано?" думала Агнесса, "то лишь кто-то из деревни мучается бессонницей и тренируется играть вдалеке от недовольных соседей".
Агнессе не очень хотелось проверять свою догадку и больше всего бы она сейчас повернулась и побежала бы назад. Но делать нечего. Она огладила бархатистый верх платья с широкими лямками и двумя рядами пуговиц на манер доломана, и тихо-тихо шагнула в расползающийся туман и заросли красной бузины.
Бережок был хорош - его затянула мягкая молодая травка, украшенная клевером и пастушьей сумкой, а ближе к воде же узкой лентой лежала галька. Река спокойная, тихая, настоящая заводь. Рядом с картинно разросшейся вербой тянулся крепкий мосток для рыбалки, впрочем, никто здесь почему-то и не рыбачит. Тихо здесь было и спокойно - вокруг одни только березы, ивы да орешники. В жаркие дни только и слышно тихое потрескивание насекомых и кваканье лягушек, а по утрам пение птиц.
Сейчас же, почти уже ночью, заводь молчала, даже ветер затих, слышно только тонущую мелодию свирели, которую наигрывал человек, сидящий на мостке и болтавший ногами над водой.
Агнесса очень хотела разглядеть его, но ее ненадежное укрытие из молоденькой бузины было далековато и предательский туман так и норовил скрыть от нее его лицо. Дождавшись очередного витка безыскусной мелодии, она тихо выбралась из-за кустарника и скрываясь за ивняком подобралась ближе.
Ей показалось, что никакой это не "он", а "оно". Оно казалось длиньше и выше, чем обычные люди и гибким словно ива. Немного странное будто замысловатая линия карандаша создание, авангардное явление на фоне классических фигур. Его ноги болтались совсем как у ожившей куклы. На ум Агнессе так и шла сказка о Полешке, но все же она надеялась, что это не деревянная прожорливая фигурка сидит сейчас на мостке.
Оно отняло свирель от губ и взглянуло на нее и никакие ветви не помешали ему рассмотреть ее.
-Поздновато для гулянок, - заметило оно и сыграло коротенькую мелодию.
Смысла таиться уже не было, и она выскользнула на бережок. Голос звучал совсем-совсем обычно. Агнесса гадала про себя кто он? Глаза ее скользнули вдоль спины. Или кто он такой?
-Корзинку забыла, - Агнесса подумала, что нужно звучать, как можно вежливей, - я не хотела вам мешать.
-О, тут уже ничему не помешаешь, - дружелюбно сказал он, показав ей обычную деревянную свирель.
Агнесса переминалась с ноги на ногу. Не знала, чего ждать, но и не позволяла доброжелательности одурманить себя. Лицо его, насколько позволяли тени его рассмотреть было располагающим, его отличало плавность линий, только подбородок был узким и острым. Но лунный свет, игравший на поверхности заводи, едва озарял его лицо, прятавшееся в тени, только туман настойчиво лез ему в лицо, от которого, как от живого, он раздраженно отмахивался.
В голове Агнессы горело только одно слово - "странно".
В воде что-то плюхнулось. "Сом, наверняка", подумала Агнесса, отодвигаясь подальше от берега.
Он заметил ее движение и сказал тогда:
-Иди. Я разрешаю тебе уйти.
Агнессу словно в насмешку над ее нежным именем отличал несколько вспыльчивый и бурный нрав. И услышав его повелительные слова, она тут же рассердилась:
-Какой порыв души! Спасибо и за что такая щедрость?
Неведомое существо поднялось с мостка и подошло к ней чуть поближе. Его движения были пластичными и сюрреалистичными. Он то склонял голову на бок, то чуть прогибался назад, словно плохо владел своим телом, и, если бы не невидимые ниточки он бы уже завалился как марионетка. А его одежда была вывернута наизнанку. Агнесса даже и не знала, что напугало ее больше и гнев мгновенно схлынул.
-Цирк. Навевает воспоминания.
Агнесса и не поняла о чем он, но заметив, что он смотрит на юбку, догадалась. На подоле цвета слоновой кости, изукрашенном лентами, выступал цирк - шуты в смешных шапочках, жонглеры с полосатыми мячиками, невесомые девушки в пышных платьях, летающих на воздушных шариках - все они были безлики и казались тенями.
-Давно я уже не был на выступлениях, но думается скоро меня снова позовут.
Луна яркая и игривая софитом осветила его лицо, выбелила и посеребрила. Только под глазами залегли глубокие тени, словно даже лунному сиянию не под силу согнать их прочь. Его серые глаза казались пепельным светом Луны, и Агнессе словно прострелили сердце, настолько это была чарующая в своем странном явлении картина. Она не удержалась и снова взглянула на небесное светило. Небо было непроглядно черным, но тлевшим от сотен звезд-искр, но все они блекли на фоне горевшей Луны.
-Такая яркая, - вырвалось у Агнессы, которую прожигал серый свет, - и безмятежная.
-Не верь ей, она обманщица, - улыбнулся незнакомец, - и не настоящая. Подделка. Не верь здесь никому, все лгуны, так и норовят всех облапошить.
-А вы?
Агнесса знала, что если встретишь человека в одежде наизнанку, то стоило быть аккуратней.
-А я терпеть не могу ложь, - скривился он, - это, знаешь ли, не то наследие, которым мне бы хотелось обладать.
Он отвернулся от нее, и Агнесса забеспокоилась не обидела ли она его, в конце концов сейчас она была полностью в его милости. Но незнакомец лишь отошел к мостку и вдруг поднял ее корзинку.
-Когда пойдешь через поля с люпинами, отдай полевику корзинку... - с этими словами он подошел к Агнессе и протянул ей корзинку.
-Ой, зайчики! - воскликнула она, заглянув внутрь.
Внутри на сорванной траве с цветами лежала серая зайчиха с несколькими детенышами. Она была совершенно спокойна и только смешно шевелила носиком. Агнесса хотела ее погладить, но подумала, что это будет лишним, вряд ли дикому животному понравится такое обращение.
-Но я пойду через чащу, так быстрее! - возмутилась Агнесса, которая поняла, что это существо хочет использовать ее как бесплатного посыльного, а ей хотелось, как можно скорей оказаться дома, за безопасными стенами. И этот незнакомец был одной из причин.
-Там уже залегло пугало, я даже здесь слышу его дыхание и чувствую его голод. Я-то тебя отпустил, - посмотрел он прямо в глаза Агнессы, - но ему все равно. Но когда пойдешь чрез поля, окликни старика и отдай ему корзинку. Только запомни крепко-накрепко, когда он будет предлагать тебе все что угодно, то ничего не бери, а только корзинку свою возьми. Ты же за ней и пришла, - Агнсса уловила в его спокойном голосе нотку насмешки, - а если ослушаешься, пеняй на себя. Жадин и скупцов не жаль.
Агнессе волей-неволей пришлось взять корзинку. Она оказалась тяжелой, и девушка едва не выронила ее из рук. Она проглотила рвавшееся наружу ругательство.
-А вот когда пойдешь через засеянное поле, не сходи с дорожки, но, если сглупишь и окажешься на меже или заблудишься, позови светлячков и они выведут тебя домой, но обязательно отдай им потом грошик. А не отдашь, пеняй на себя. Жадин и скупцов никто не жалует.
Он достал из кармана монетку и вложил ей в руку. Она едва не вздрогнула от внезапного и холодного прикосновения. Монетка на ладони оказалась черной от старости. Карманов в платье не было и пришлось ей зажать грошик в руке.
Агнесса почувствовала прилив благодарности к этому странному человеку, хоть и заставляет тащить ее тяжелую посылку. Но ведь все могло окончится намного хуже. Намного. Агнессе вовсе не хотелось, чтобы бабушка по утру отправившись ее искать нашла ее оторванную голову на берегу реки. Да и самой умирать не хотелось даже больше.
-Спасибо, - как можно искренней сказала она.
-А когда придет время, я приду за твоим должком.
Агнесса разом помрачнела.
-С этого бы и стоило начинать.
-Выбирать тебе особо не из чего, - пожал он плечами, и его голова безвольно качнулась, - три раза я приду к тебе и три раза попрошу о помощи.
-Почему это три? - возмутилась она, - помогли вы мне всего раз.
-Ты либо совсем считать не умеешь, либо совершенно бессовестная душа. Я не тронул тебя, подсказал безопасный путь и дал совет, - невозмутимо парировал он, поглядывая на нее своими серыми глазами.
