Читаем Академия Высших: выпускники (СИ) онлайн бесплатно

– Могильник просыпается.

Консультант качнул головой, будто сам не верил сказанному, и взмахнул рукой.

В воздухе появилась голограмма. Перед собравшимися медленно вращалась планета. Три из пяти континентов пылали. На четвертом тут и там пульсировали красные оспины. Пятый континент был покрыт льдами, и видимо, только это и спасало его от пожаров.

– Это не случайность? – спросила Вторая.

– Случайности такого масштаба… невозможны, – ответил Консультант. Его голос был бесцветным, чтобы ничего не отвлекало собравшихся от смысла его слов. Но в глазах промелькнула легкая тень жалости. – Все начиналось исподволь. Охрана природы, ограничение вмешательства в естественные процессы… Создание идеальных условий для пожаров. Все происходит будто бы само собой. Так действуют Древние.

– И что дальше? – спросила Вторая.

– Болезни. Пандемии. Войны. Голод. А потом Древние окончательно проснутся. Если, конечно, мы не вмешаемся. Чем раньше мы это сделаем, тем легче будет их усыпить. Хотя едва ли слово «легче»... здесь уместно. В любом случае будет тяжело.

Консультант замолчал.

– Вы можете отправить туда эмиссара? – спросил Седьмой.

– Нет, – быстро ответил Консультант, – для этого придется сорвать печать. А это…

– А это все равно, что окончательно разбудить их своими руками, – продолжил его мысль Шестой. – Слишком большой поток энергии. Я против такого риска.

– А они могут вырваться из могильника сами? – подала голос Третья.

Консультант молчал, обдумывая ответ.

– Мы не знаем, – наконец, произнес Консультант. – У нас не было возможности проверить. Если они не смогут сорвать печати, то тогда они смогут уничтожить физический план могильника. Древние в любом случае будут искать выход.

– И что тогда? – спросила Вторая.

Консультант задумчиво посмотрел на нее.

– Как вы понимаете, мы не знаем.

– И лучше бы нам никогда не узнать! – жестко сказала Первая. – Они не должны проснуться. Смогут они вырваться из могильника или нет – оба варианта одинаково опасны.

Консультант кивнул.

– Тогда какой выход? – спросила Вторая. – У вас есть идеи? Мы вам платим не только за сводки новостей.

– У нас есть эмиссар… в могильнике.

– Прямо там? – уточнил Шестой.

– Прямо там.

– Тогда зачем вы нас собрали? – возмутилась Первая. – Зачем мы вам, если вы можете решить проблему? Мы вам платим за то, чтобы вы освободили нас от проблем, а не для того, чтобы их решать.

– Есть нюансы, – мягко ответил Консультант. – С этим эмиссаром.

– Что с ним не так? У него мало сил?

– Сил достаточно, – Консультант не удержался от вздоха. – Возможно, даже больше, чем мы можем себе представить.

– Его сложно контролировать? – Шестой, как всегда, понимал все лучше всех.

– Да, – кивнул Консультант. – Очень сложно. Он настроен, мягко говоря, враждебно по отношению к нам.

– Тогда почему вы его не уничтожили? – осведомилась Вторая.

– Мы не смогли. Мы пытались. Но получилось только отправить в могильник. Скорее всего, он в летаргии. Его придется будить. И нам нужен тот, кто сможет его контролировать. Он.

Консультант снова взмахнул рукой, и голограмма планеты сменилась портретом. Черноволосый мужчина с усмешкой смотрел вперед. Мужчина казался почти неживым – как бабочка, которая сидела на его плече. Но его взгляд… Он смотрел так, будто весь мир принадлежал ему. В некотором роде так оно и было.

На этот раз молчание было еще тяжелее, чем в начале разговора.

– Вот зачем вы нас собрали, – сказала Вторая. – Вы хотите забрать одного нашего Деструктора. И вам нужно наше разрешение.

– Да, – просто сказал Консультант.

– Он… не самое удобное в общении божество, – заметил Шестой. – Вы уверены, что он не станет еще одной проблемой?

– Он работает на вас, – медленно заговорил Консультант. – Он выполняет все ваши задачи. Он подчиняется вам. Что он при этом говорит и делает – не имеет значения. К тому же его мы можем контролировать.

– Как? – спросила Вторая.

– Ментальный контроль, – ответил Консультант. – Один из наших сотрудников установил над ним ментальный контроль во время подготовки. Этого требовала ситуация.

Первая вопросительно посмотрела на Консультанта.

– И вы не сняли контроль, когда передавали его нам?

Консультант кивнул.

– Да. Но я не знал об этом, когда мы передавали его вам.

– Мы проверяли его, – возразила Первая. – Я не видела никаких признаков ментального контроля.

– Я тоже, – сказал Консультант. – Но у меня нет оснований полагать, что мой сотрудник лжет.

Они снова замолчали, рассматривая портрет.

– Вы вернете его нам, когда снова усыпите Древних.

– Разумеется, – ответил Консультант.

– Это не вопрос, – сказала Первая. – Не вижу смысла в голосовании. Совет закрыт.

Сима стояла у окна, прислонившись лбом к холодному стеклу. Снова накатили мысли «как я здесь оказалась и что я здесь делаю?». В такие моменты Сима ощущала, что все вокруг – декорации в дешевой любительской пьесе. Все изъяны, все недостатки, прорехи высвечивались с особенной четкостью и бросались в глаза. Рыхлая царапина возле верхней ручки рамы. Застывшие в краске на подоконнике несколько волосков с малярной кисти. Мазок пыли между рамами. Хотелось взять ведро воды, тряпку и как следует вымыть все вокруг, исправить, перекрасить, выровнять. Только это не поможет, Сима уже знала, что уборка не поможет, хоть руки до костей протри. Изъяны и трещины здесь повсюду: ржавая ограда вокруг клумб на дворе, плесень на мраморных львах у входа в парк, потрескавшаяся черепица на крыше старинного особняка на углу…

Сейчас в пьесе разыгрывался диалог. Сима держала телефон возле уха и пыталась понять, какую реплику должна произнести. Но для этого пришлось, наконец, вслушаться в слова Татьяны, которая предпочитала, чтобы ее звали Тати.

– Симочка, будь другом, только ты сможешь меня спасти, – из телефона лился голос Тати с хорошо отрепетированными слезами. – Я знаю, ты не любишь снимать торжества, но все равно твои работы будут шедеврами, даже если ты сделаешь «на отвали».

Сима поморщилась и отстранила телефон от уха. Она ничего и никогда не делала «на отвали», и Тати прекрасно об этом знала. Как и то, что Сима не снимает свадьбы.

– Это какие–то особенные клиенты? – со вздохом спросила Сима. – Почему ты так переживаешь за них? Просто откажись, верни аванс и все. Дальше не твои проблемы. Пусть сами себе ищут фотографа.

– Это будет удар по моей репутации! У меня и так рейтинг упал почти до тройки.

Сима закатила глаза, хотя Тати ее и не видела. Кажется, Тати искренне считала падение рейтинга чистой случайностью и влиянием звезд, а не тем, что невестам не понравилось ее последнее крайне оригинальное изобретение – уложить невесту спиной на скейт, красиво разложить юбки и фату и заставить невесту подержать на весу ноги парочку минут, пока Тати сделает снимок, нависая сверху. Тати предполагала, что невесты будут очарованы тем, как парят над землей от счастья. Хотя сами невесты, очевидно, были согласны с Симой – в таком виде они были похожи на покойниц. Испачканные платья и фата после этих экзерсисов тоже не добавляли желания ставить фотографу пятерку.

– Я подумаю, – сказала Сима. – Хотя скорее всего откажусь. Так что можешь звонить следующему в своем списке.

– Нет, Симочка, пожалуйста, не говори мне «нет»! – торопливо запричитала Тати. – Что я могу сделать, чтобы ты согласилась?

Сима задумалась. Заказов у нее было достаточно. Денег… тоже. Все, что умела делать Тати, умела делать и Сима, так что просить об услуге тоже бессмысленно. Что действительно могло бы заставить Симу пожертвовать своим выходным… или даже двумя?

– Хочешь, я тебе достану пригласительный на вечеринку татлера? – продолжала щебетать Тати. – Не в качестве фотографа, а гостя? Или оплачу завтрак в «Пушкине»? Билеты в Большой на эту, которая тебе нравится, как ее там… Постникова?

– Постнова, – машинально поправила Сима. – Нет, Тати, не хочу. Если я захочу позавтракать в «Пушкине», я пойду и позавтракаю в «Пушкине», без всяких затейливых телодвижений типа убей выходные на съемки, ухайдахайся до потери пульса, потом обработай фото…

– Может, тебе тогда найти психотерапевта? – вкрадчиво предложила Тати. – А то ты какая-то странная. Ничего не хочешь, парня нет, хобби нет.

– У меня есть работа, – отрезала Сима. – И строгий режим дня. И законные выходные. И отпуск. Это моя религия и я ее свято чту.

– Ну-у-у-у, Сима, – опять заныла Тати, почувствовав, как соскальзывает с крючка подруга, – войди в мое положение. Я же не сама себя посадила на карантин. Кто же знал, что так получится? Я ведь готова была снимать, специально даты отпуска подбирала. И тут – на тебе. Самоизоляция, анкеты…

Сима прижала ладонь к холодному стеклу, браслет – цепочка с фигуркой кенгуру – царапнул запястье. Латунный кенгуру всегда был чуть теплым. Каждый раз, когда Сима касалась кенгуру, она видела горящие леса – так ярко, будто это были воспоминания, хотя она, скорее всего, никогда не бывала в Австралии. Да даже если бы и бывала, то уж точно не в шкуре кенгуру. Но пожар она видела глазами зверя. Огонь был повсюду, не осталось ни одного места, где можно было бы укрыться. Падали горящие деревья, перекрывая дорогу к реке, а там, где кончался лес – горела трава. Спрятаться от огня было негде. Он был повсюду. Мир горел. Весь ее мир горел и спасения не было… Как и не было больше противопожарных полос среди саван. А ведь наверняка, когда зеленые боролись за «естественный сухостой» и против заградительных вырубок, они хотели не смерти животных в огне, а как лучше. Только вот для природы нет никакого лучше.

Сима прикусила губу. Тати сейчас как те кенгуру в лесах Австралии. Ни в чем не виновата, но деваться некуда. Кто-то под давлением принял не те законы в Австралии. Кто-то у нас закрывает путешественников на карантин.

– Я согласна, – сказала Сима. – Когда надо снимать?

– Послезавтра, – прошептала Тати. – Ты меня просто спасаешь!

– Я тебя сложно спасаю, – вздохнула Сима, почти жалея о своем согласии. Но если ей жаль кенгуру, то почему она не имеет право жалеть Тати?

– И что ты за это хочешь?

– Ничего, – ответила Сима, – считай это благотворительностью.

– Не поймешь тебя, – сказала Тати, и Сима представила, как подруга сейчас задумчиво щурится и еле заметно качает головой, будто рассматривает в видоискатель особенно сложный для съемки пейзаж. – То объектив одалживаешь за деньги, то свадьбу просто так снимать соглашаешься.

– Не просто так, – возразила Сима. – Они же мне заплатят.

– Я про себя, – тихо сказала Тати.

– С ума не сходи, это разовая акция. Шли контакты и все, о чем вы договаривались.

Тати положила трубку. Пиликнул телефон, сообщая о новых письмах. Сима стояла и смотрела в окно. За окном была каша из серого неба, серой крошки реагента и серого же падающего снега. Только бы они не запланировали фотосессию на улице, это будет кошмар – белое платье, снежная крупа, ничего не видно. Кто вообще женится в марте? Впрочем, это их дело, когда женится. Ее дело – фотографировать. И иногда – немного и редко – жалеть Тати.

Бальзам для усталых ног, хотя и выглядел не слишком приятно, обладал целебной силой. И Сима совершенно точно знала, что когда она вернется со съемки, бальзам ей понадобится в первую очередь. И массажная ванночка для ног. Но не менее точно Сима знала, что у нее не будет никаких сил искать их завтра вечером. Это был ее личный реанимационный набор: ванночка (спасибо тому, кто додумался объединить тазик, машину для пузырьков и вибромассажер), синее полотенце для ног и бальзам. И вот бальзам куда-то запропастился.

Сима в растерянности стояла перед шкафчиком в ванной комнате и смотрела на полки. Она точно помнила, что бальзам был в прозрачном пузатом флаконе – мятно-зеленая вязкая жидкость с тонкими черными иголочками кристаллов. И небольшая овальная этикетка. Ничего похожего на полках не находилось.

Квартира все еще подбрасывала Симе сюрпризы. Сима точно знала место, где должна быть какая-то вещь, четко помнила, как убирала туда эту вещь, или брала оттуда. Но вещи там не было. И в других местах, где она могла бы быть, этой вещи тоже не оказывалось. Сима уже знала, как с этим бороться. Она села на край ванной и попыталась вспомнить, покупала ли она этот бальзам или он уже был здесь, когда она вернулась из больницы. Флакон, насколько она помнила, был почти полным, а пользовалась она бальзамом часто. Значит, покупала. Но когда? Где? Стоит вспомнить – и исчезнувшая вещь немедленно найдется.

Два года назад, после выписки из больницы, такие сюрпризы случались на каждом шагу. Желто-красная банка с кофе обнаруживалась на полке рядом с сахаром и упаковками чая вместо того, чтобы стоять на столе возле кофеварки. Белая кофейная кружка оказывалась синей. Хотя штамп на донышке был все тем же – с улиткой, везущей на спине настоящий домик с треугольной крышей.

Этого никогда не происходило с ее фототехникой. Все объективы, футляры, отражатели, фильтры, бленды и даже кисточки для чистки объективов всегда были на своих местах. Впрочем, стоит ли удивляться? Ведь фотография – это первое, что Сима вспомнила по-настоящему. Когда она пришла в себя в больнице, она не помнила ничего – ни своего имени, ни города, в котором оказалась, ни даже какой сейчас год и сколько ей лет. К ней прислали полицейского фотографа для съемки. В руках он держал фотоаппарат с посеревшим от времени корпусом, но Сима не могла отвести взгляд от объектива – жирное пятно от пальца причиняло ей такую же боль, как ссадины на ее руках. Фотограф поставил стул у стены, попросил Симу сесть, а сам отошел на пару шагов. И когда Сима поняла, что он не собирается присаживаться, чтобы объектив оказался на одном уровне с ее глазами, не собирается задергивать шторы на окне справа, она резко поднялась, подошла к нему и забрала фотоаппарат. Быстро осмотрелась, не нашла нужного, сама толком не понимая, что ищет, а потом выдернула из повязки на руке чистый уголок безворсовой ткани, подышала на объектив и протерла стекло.

И пока полицейский смотрел на нее с недоумением, она задернула шторы, вручила фотоаппарат полицейскому и встала у стены.

– Просто поднимите на уровень глаз, – сказала Сима. – Я поставила автоспуск.

Фотоаппарат щелкнул, Сима подошла к полицейскому, отняла фотоаппарат и посмотрела на экран.

– По крайней мере, пропорции не искажены, – сказала она, и пока полицейский ошалело смотрел на нее, Сима навела объектив на него и сделала еще один кадр. Удивление облагородило его лицо – как будто он только что сделал открытие. Сима улыбнулась и вернула фотоаппарат владельцу, а потом без сил упала на кровать и нажала кнопку вызова медсестры.

– Так ты фотограф, – снисходительно сказал полицейский, рассматривая снимки.

– Видимо, – согласилась Сима и закрыла глаза. В ее памяти всплыло имя и, кажется, это имя принадлежало ей.