Читаем AION онлайн бесплатно

Карл Густав Юнг "AION"

ИССЛЕДОВАНИЕ ФЕНОМЕНОЛОГИИ САМОСТИ

"И все это происходит, - говорят они, - дабы Иисус мог сделаться первой жертвой при разделении составных природ"

Ипполит, Elenhos, VII, 27, 8

Тема настоящей работы¹ — идея Эры (греч. Aion). Мое исследование призвано с помощью христианских, гностических и алхимических символов самости пролить свет на перемену психической ситуации в рамках "христианской эры". С самого начала христианская традиция не только насыщена персидскими и иудейскими представлениями о начале и конце времен, но и переполнена намеками на своего рода энантиодромическую перестановку доминант. Имеется в виду дилемма Христа и Антихриста. По всей вероятности, на большинство исторических спекуляций по поводу времени и его периодизации оказали влияние астрологические идеи (что подтверждается примером Апокалипсиса). Таким образом, вполне естественно, что мои рассуждения вращаются прежде всего вокруг символа Рыб, поскольку эра Рыб синхронистически сопутствует двухтысячелетнему развитию христианства. Указанный отрезок времени не просто был периодом постепенного символического развертывания и, соответственно, психологической ассимиляции фигуры Антропоса ("Сына Человеческого"); он также внес в позицию человека изменения, уже в древних текстах предвосхищавшиеся ожиданием Антихриста. Так как эти тексты относят приход Антихриста к концу времен, мы имеем полное право говорить о "христианской эре", предполагаемое завершение которой должно совпасть со Вторым Пришествием. Подобные ожидания выглядят согласующимися с астрологическими представлениями о "платоновском месяце" Рыб. Непосредственным поводом обсудить все эти вопросы исторического характера послужил для меня тот факт, что архетипический образ целостности, столь часто возникающий в продуктах деятельности бессознательного, имел в истории своих предшественников. Уже в очень раннее время они стали отождествляться с фигурой Христа, как показано в моей книге "Психология и алхимия". 2 Мои читатели настолько часто просили меня подвергнуть рассмотрению взаимоотношения традиционной фигуры Христа и естественных символов целостности, или самости, что я в конце концов осмелился взяться за эту задачу. Мне нелегко было решиться на предприятие подобного рода, учитывая необычайные трудности, которые оно таит в себе; ибо, чтобы преодолеть все препятствия и избежать возможных ошибок, необходимы знания и осторожность, присущие мне, к сожалению, лишь в ограниченной степени. Я более или менее уверен в своих наблюдениях над эмпирическим материалом, но в полной мере осознаю и тот риск, которому подвергаю себя, вовлекая в поле зрения моей рефлексии свидетельства истории. Мне кажется, я также сознаю принимаемую мною на себя ответственность, когда я, как бы продолжая исторический процесс ассимиляции, добавляю к многочисленным символическим вариациям на тему фигуры Христа еще одну — психологическую, или даже, как может показаться, свожу символ Христа к психологическому образу целостности. Однако моему читателю не следует забывать, что я не излагаю исповедание веры и не пишу тенденциозный трактат, но попросту рассматриваю то, как некоторые явления могут быть поняты с точки зрения нашего современного сознания, — понять же их мне кажется немаловажным. Явления эти очевидным образом подвергаются опасности быть поглощенными пропастью непонимания и забвения, тогда как их понимание помогло бы нам избавиться от философской дезориентации, пролив свет на психические основания души и ее потаенные уголки. Эта книга в ее главных очертаниях складывалась постепенно, в течение многих лет, в ходе бесчисленных бесед с людьми всех возрастов и всевозможных судеб — людьми, в запутанных условиях нашего общества, лишенного корней, похоже, теряющими всякий контакт со смыслом европейской культуры и впадающими в состояние внушаемости, служащей причиной и поводом для утопических психозов нашего времени. Я пишу об этом не как ревнитель веры, но как медик, с присущим медику чувством ответственности. Не пытаюсь я здесь и выступать в роли кабинетного ученого; в противном случае, я мог бы благоразумно забаррикадироваться за безопасной стеной своей специализации и не подвергать себя нападкам критики, а заодно и не подрывать свою научную репутацию из-за недостаточно адекватного знания истории. Насколько позволяли мне мои силы, ограничиваемые болезнью и преклонным возрастом, я приложил все старания к тому, чтобы как можно надежнее документировать свои материалы и, цитируя источники, облегчить проверку моих выводов.

К.Г. Юнг

май 1950 г.

1 [В швейцарском издании это предисловие .начинается следующим образом: "В настоящем томе (том VIII "Psychologische Abhandlungen") я помещаю две работы, которым подобает находиться рядом, поскольку, при всех их внешних и внутренних различиях, в них обеих затрагивается основная тема данной книги — идея Эры (греч. Aion). Если работа моей сотрудницы, доктора Марии-Луизы фон Франц, посредством анализа "Страстей Св. Перпетуи" описывает переход от античности к христианству, то мое собственное исследование призвано с помощью" ... и т.д. в соответствии с вышеприведенным текстом. В нашем издании "Die Passio Perpetuae" доктора фон Франц не включено в настоящий том. — Прим. издателей.]

2 Глава 5, "Параллель Lapis — Христос".

• I. ЭГО

• II.ТЕНЬ

• III. СИЗИГИЯ : АНИМА И АНИМУС

• IV. САМОСТЬ

• V. ХРИСТОС, СИМВОЛ САМОСТИ

• VI. ЗНАК РЫБ

• VII ПРОРОЧЕСТВА НОСТРАДАМУСА

• VIII. ИСТОРИЧЕСКОЕ ЗНАЧЕНИЕ СИМВОЛА РЫБЫ

• IX. АМБИВАЛЕНТНОСТЬ СИМВОЛА РЫБЫ

• X. СИМВОЛ РЫБЫ В АЛХИМИИ

• XI. АЛХИМИЧЕСКАЯ ИНТЕРПРЕТАЦИЯ РЫБЫ

• XII. ПРЕДПОСЫЛКИ ПСИХОЛОГИИ ХРИСТИАНСКОГО АЛХИМИЧЕСКОГО СИМВОЛИЗМА

• XIII. ГНОСТИЧЕСКИЕ СИМВОЛЫ САМОСТИ

• XIV. СТРУКТУРА И ДИНАМИКА САМОСТИ

• XV. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В ходе исследования психологии бессознательного я столкнулся с фактами, потребовавшими формулирования новых понятий. Одно из этих понятий - самость. Сущность, получившая такое наименование, мыслится не вытесняющей другую сущность, бывшую ранее известной под названием эго, а скорее на правах понятия высшего порядка включающей в себя последнюю. Эго мы понимаем как комплекс, с которым соотносится все содержимое сознания. Оно, по сути, образует центр поля сознания; а поскольку этим полем охватывается эмпирическая личность, эго выступает субъектом всех личностных актов сознания. Отношение некоего психического содержания эго служит критерием его осознанности, ибо это содержание осознано не раньше, чем субъект получит представление о нем.

Данным определением мы описали и очертили сферу охвата субъекта. Теоретически, полю сознания не могут быть поставлены никакие пределы, поскольку оно способно к неограниченному расширению. Эмпирически оно, однако же, всегда обнаруживает свой предел, когда сталкивается с неизвестным. Последнее состоит из всего, нами не знаемого и, следовательно, не соотнесенного с эго как центром поля сознания. Неизвестной распадается на две группы объектов: те, что находятся вовне и могут быть восприняты посредством чувств, и те, что находятся внутри и воспринимаются непосредственно. Первой группой охватывается неизвестное во внешнем мире, второй -неизвестное в мире внутреннем. Вторую из указанных территорий мы называем бессознательным.

Эго, в своем качестве специфического содержимого сознания, представляет собой не простой и не элементарный, но комплексный фактор, в силу своей сложности не поддающийся исчерпывающему описанию. Опыт показывает, что оно покоится на двух основаниях, на первый взгляд различных: соматическом и психическом. Соматическое основание выводится из совокупности внутренних ощущений тела, которые, в свою очередь, уже обладают психической природой и ассоциированы с эго, а потому являются осознанными. Они производятся эндосоматическими раздражениями, лишь немногие из которых переступают порог сознания. Значительная часть этих раздражении происходит бессознательно, то есть лежит ниже порога сознания. Тот факт, что они подсознательны, совсем не обязательно означает, что они имеют чисто физиологический статус: о них это можно было бы сказать не с большим правом, чем о каких-либо иных психических содержаниях. Иногда они бывают способны переступать указанный порог, то есть становиться воспринимаемыми. Однако несомненно, что большая часть этих эндосоматических раздражении попросту не может быть осознана и настолько элементарна, что нет никаких причин приписывать им психическую природу -если только вы не разделяете философских взглядов, согласно которым жизненные процессы в любом случае являются психическими. Главным возражением против подобной вряд ли доказуемой гипотезы служит то, что она распространяет понятие психе за все и всяческие рамки, давая процессу жизни интерпретацию, лишенную строгого фактического подтверждения. Чересчур широкие понятия обычно оказываются негодными инструментами из-за своей расплывчатости и туманности. Я, поэтому, предлагаю пользоваться термином <психическое> только в тех случаях, когда засвидетельствовано присутствие воли, способной модифицировать рефлексы либо инстинктивные процессы. Здесь я вынужден отослать читателя к моей работе " On the Nature of the Psyche " ¹ , где несколько подробнее обсуждается данное определение "психического".

Таким образом, соматическая основа эго складывается из сознательных и бессознательных факторов. То же самое справедливо и в отношении психической основы: с одной стороны, эго опирается на совокупное поле сознания, с другой -на общую сумму бессознательных содержаний. Последние распадаются на три группы:

во-первых, это содержания, временно остающиеся подсознательными и могущие быть воспроизведенными в произвольном порядке (память); во-вторых, это содержания бессознательные, не поддающиеся произвольному воспроизведению; в-третьих, это содержания, вообще не могущие быть осознанными. О второй группе можно судить по спонтанным прорывам подсознательных содержаний в сознание. Третья группа является гипотетической; ее существование логически выводится из фактов, стоящих за группой номер два. В нее входят содержания, которые либо еще не прорвались внутрь сознания, либо никогда не прорвутся в него.

Когда я сказал, что эго "опирается" на совокупное поле сознания, я не имел в виду, что оно есть это поле сознания. Если бы это было так, эго невозможно было бы отличить от поля сознания в целом. На самом деле, эго для него -всего лишь точка отсчета, опирающаяся на описанный выше соматический фактор и ограниченная им.

Хотя сами по себе основания эго относительно плохо известны и бессознательны, эго по определению представляет собой сознательный фактор. С эмпирической точки зрения, можно даже сказать, что оно приобретается с ходом жизни индивида, Представляется, что оно впервые возникает из столкновения соматического фактора с окружающей средой и, однажды установившись в качестве субъекта, развивается на основе дальнейших столкновений с внешним и внутренним миром.

Невзирая на неограниченную протяженность своих оснований, эго никогда не бывает ни больше, ни меньше, чем сознание в целом. Эго как сознательный фактор, по крайней мере теоретически, поддается исчерпывающему описанию. Последнее, однако же, всегда будет не более чем портретом сознательной личности; в нем будут отсутствовать все черты субъекта, неизвестные ему или им не осознаваемые. Полная картина должна была бы включать их. Но полное описание личности абсолютно невозможно даже в теории, ибо бессознательный личностный компонент непознаваем. Как показывает обширнейший опыт, этот бессознательный компонент ни в коем случае нельзя считать малозначительным. Напротив, свойства личности, обладающие решающим значением, зачастую бессознательны и либо воспринимаются только другими, либо могут быть обнаружены лишь с большим трудом и не без посторонней помощи.