Читаем Агония (СИ) онлайн бесплатно

Агония.

- Вы считаете, что наша планета обречена?..

- Нет, что вы. Земля не пострадает абсолютно. Исчезнет всё живое, конечно, но планета… Планета начнёт всё заново. Новые формы жизни, возможно даже разумные. Займёт этот процесс  огромное количество времени, но он будет, не сомневайтесь.

- И ничто нас не спасёт?

- Сможет ли нас что-то спасти? - профессор почесал нос – Возможно, если мы остановим работу всех заводов планеты… Хотя… Нет. Абсолютно ничто. Нанесённый природе ущерб фатален.

- Что же нам делать? – растерянно спросил молодой работник СМИ.

В голове профессора Громова промелькнула мысль:

«Современное образование слишком узкоспециализировано» - Но он просто сказал:

- Запасайтесь фильтрами для противогаза  – взгляд скользнул по форме журналиста - У вас какая модель? Ах, эта новомодная – «Протектор-7», – Громов ухмыльнулся – Даже на этом корпоранты заработали, на смерти человечества… Простите молодой человек, мне пора. Несколько утомился, годы берут своё, сами понимаете.

- Да, конечно, до свидания… - Репортёр был слегка ошарашен новыми знаниями, полученными за интервью, но он набрал много материала для своей захудалой газетёнки и был доволен собой.

Об образовании – знания сейчас дают строго по избранной специальности, довольно сложно получить представление о настоящей экологической ситуации, если всю жизнь тебя обучали копаться в гравимобиле. Сейчас  молодое население полагает, что мы всегда ходили в противогазах и покупали фильтры в наши дома.

А Громов помнил ещё те времена, когда зелёную траву можно было встретить не только во внутренних садиках  мэрии и оранжереях богатых корпорантов, когда мир ещё не страдал ужасным постоянным кашлем, когда всеми управляла законно выбранная власть, а не поставленные промышленниками пешки.

Громов оправил костюм и спокойным шагом двинулся по коридорам министерства здравоохранения. У него были важные дела здесь, где его и поймал любопытный юноша. Профессору было непонятно, как молодая «акула пера» сюда попала. Возможно, были родственники в администрации,  возможно,  подкупил охрану...  Не важно. Мысли плыли не в то русло. Понемногу плохело – он слишком затянул с визитом сюда.

И наконец, вот он – кабинет заведующего отделением киборгизации.  Вообще, внутренняя отделка здания внушала сильное впечатление: высокие потолки, повсюду яркие полосы осветительных приборов, стены кремового оттенка, ряды одинаковых коричневых дверей, местами расставлены скамейки для ожидания, а рядом небольшие фонтанчики. Фонтанчики…

Громов стиснул зубы – больше половины населения городов-корпораций страдало от недостатка чистой питьевой воды, а эти жлобы-бюрократы проводили воду так, для красоты. От негодования мужчина плюнул в этот самый фонтан. В голове всплыл курс истории XX-XXI веков, когда люди Африканского континента страдали так же, как и бедное население городов- корпораций. Ничего не изменилось.

Громов вздохнул.  История человечества заходит на очередной виток, по всей видимости, последний. Повторно вздохнув, он постучал в дверь кабинета.

- Входите, входите, – голос немного хриплый, что выдаёт  человека старого. Громов открыл дверь.

Кабинет не выделялся вообще, всё те же кремовые стены, всюду свет. Особенностью этого кабинета были лишь огромный визор на пол стены и дубовый стол, за которым и сидел заведующий.

Громов был немолод, очень немолод, но человек, представший перед ним, был много старше. К сожалению, обыватель, не посвящённый и не понял бы сколько лет хозяину кабинета.

За столом сидел мужчина – это можно было утверждать с полной уверенностью. Но от человека осталось мало: конечности заменены  подвижными манипуляторами,  часть черепа усилена металлической пластиной, а грудная клетка имеет кучу входов для разнообразных кабелей. Человеческого от него осталось немного, и то большая часть скрывалась за толщей металла. Но лицо, и самое главное – глаза, жили.

- Ну, здравствуй Владимир, – промолвил, наконец, старый киборг.

- Здравствуйте, мистер Джонс, очень рад вас видеть здоровым… - с поклоном ответил Громов. Если честно, он побаивался старика.

Здоровье… Кожа киборга была белой, ровной и чистой – киборги с заменёнными органами всегда так выглядят, с идеальными органами – идеальный обмен веществ, и, следовательно, никаких заболеваний кожного покрова.

Джонс издал  хриплый мешок:

- Сам знаешь, что мы не болеем. Но я думаю, что целью твоего визита является не моё здоровье, а как раз таки твоё собственное, – голубые глаза пронзительно уставились на Владимира Громова.

Конечно, он не стал отрицать очевидный факт. Громов был мужчиной хоть куда – высокий, широкоплечий, образованный, к тому же с чисто нордическим типом лица… Но была у него проблема – сердце.

Когда-то очень давно, во времена, когда киборгизация ещё только вошла в силу, молодой студент Вова Громов попал в страшную аварию.  История умалчивает многие обстоятельства этого происшествия, но известно точно, что стальной обломок транспортного средства пробил парню грудь и задел сердечную мышцу. Также неизвестно, как он выжил. Почему не умер на месте? Но это и не важно.

Врачи не могли спасти сердце. Поэтому было решено имплантировать оказавшееся в больнице экспериментальное устройство «Ахиллес» - искусственное сердце, питающееся от мини реактора.

Реакторы в то время уже не были редкостью, так что молодой Громов после операции не погряз в долгах. Экспериментальный «Ахиллес» оправдал себя, он смог прослужить 115 лет. Но всему приходит конец – настало время менять имплантат.

 «Ахиллес»  после целого века службы начал сбоить, и Владимир задумался о замене устройства, но для этого следовало идти к всемогущему мистеру Джонсу – самому старому киборгу города-корпорации.

- Наконец-то решились на операцию, молодой человек? – Джонс имел полное право называть его молодым, возраст в 200 с лишним лет даёт некоторые привилегии. Особенно, учитывая, что средний возраст жителя города-корпорации около 40 лет, -  Или решили проведать старого робота?

- Вы как всегда правы, мистер Джонс.

Человек-машина скривил лицо:

- Не называй меня мистером.

- Простите, мист… Джон, - да, родители старика не блистали воображением.

- Так-то лучше. Поговорим об операции.  Ваш случай, сразу скажу, довольно сложен, - он водрузил старые очки на переносицу и достал планшет. Киборг принципиально не заменял органы зрения. Видимо, ему нравился эффект от взгляда прямо в глаза. Но, скажу я вам, взгляд искусственных глаз также оказывал сильный эффект, - как ты понимаешь, Володя, твоя операция была чуть ли не первой в своём роде. Даже я получил имплантаты внутренних органов позже тебя. Да и делали её срочно – случай чрезвычайный. Садили на плоть, без переходников. То есть вообще без возможности замены…

Громов уставился в пол. Всё было сложнее, чем он думал. Он прекрасно знал технологию киборгизации – на мясо переходник, затем непосредственно конструкция. Владимир сел в жёсткое кресло напротив хозяйского стола, оно было того же тёмного цвета, что и стол. Его прошиб холодный пот.

Джонсон же поворошил лежащие в обилии на столе планшеты и достал один из них:

- Ситуация не безвыходная, у нас делают нужные операции, не волнуйся. Ещё есть старые хирурги, работавшие с плотью и, знаешь,…

Читателю может показаться, что это несколько странно. В столь продвинутый век, они не умеют чинить человеческое тело. В век машин. Век, когда точную работу делает манипулятор. Манипулятор, которому нужна лишь очень сложная программа на все случаи. Программа, написанная много лет назад. Написанная людьми, которые давно умерли…

Ту самую операцию на сердце Громова вели ещё люди, одни из последних, избравших эту стезю. Он помнил эту операцию, яркий свет и лица в масках. На него всегда плохо действовала анестезия. Помнит он и своё сердце, лежащее на блестящем подносе, который так хорошо оттеняет  кровь. И «Ахиллес», вложенный на место мёртвого органа.

- Владимир! Громов! – хриплый голос старика вытащил его из старой операционной.

- Я здесь, - просипел профессор.

- Они, как и мы, киборги. Иначе бы и не дожили до этого дня.

Громов слушал Джона Джонсона как сквозь вату. Он вспоминал те годы, что провёл на реабилитации после аварии. Все те годы, что он питался через трубочку и ходил под себя.

Руки инстинктивно сжались в кулаки. Громов  помнил то унижение. И никогда этого не забудет.

Конечно, он понимал, что если бы не эта реабилитация он бы вообще не жил. А теперь он успешный человек с широкими связями в разных кругах, преподаватель в крупнейшем учебном заведении города-корпорации.

- Хорошо, во что мне станет эта операция? – раз есть возможность, значит надо попробовать, - Сумма не имеет значения, в пределах разумного, конечно.

- Сумма будет кругленькой, в этом не сомневайся. Но подъёмная для тебя лично, - Громов выдохнул, не всё так плохо, - я бы больше волновался об осложнениях.

И вновь Владимиру поплохело, вновь он почувствовал годы реабилитации и жёсткую спинку инвалидного гравикресла.

- Я согласен, - пришлось себя пересилить.

- Отлично, подъезжай в 7-ой Госпиталь, скажем… Послезавтра, в 12:30. Всё будет готово, - сказал киборг и потерял интерес к посетителю. У него так бывает, оригинальный способ окончания разговора.

- До свидания, - и Владимир не дождавшись ответа, наверное, Джон залез в ментальный интерфейс, вышел в коридор.

У двери его ждал знакомый журналист.

- Чего же тебе неймётся? – негодующе застонал профессор.

- Простите, - смущённо пролепетал паренёк, - Надо сделать вашу фотографию.

- Делай быстро, я спешу, - и встал ровно.

Мальчишка замешкался, доставая фотоаппарат, чем заслужил неодобрительный вздох. Наконец, он закончил и поспешил к выходу.

Громов тоже направился на выход, но гораздо медленнее. Не стоило нагружать работающее на пределе механическое сердце. Умереть в шаге от излечения – верх глупости.

Вот и КПП министерства – стеклянная будка в расширяющейся кишке коридора. А дальше двустворчатая дверь, ничем не отличающаяся от своих сестриц, кроме того, что вела в герметичный шлюз-предбанник. В шлюзе находился «гардероб», место, где все оставляли, по желанию, верхнюю одежду и противогазы.

Профессор, предъявив пропуск охраннику, вышел в шлюз. Тут, отдав бирку, он забрал накидку и респиратор – простенький «Заслон-4».

Опять же странно, почему нарушена очерёдность «КПП – гардероб», но и тут есть причина. Довольно тяжело разговаривать с охранником через защитную маску, да и ставить специальное КПП, вынесенное за пределы здания, а значит оснащать его дополнительными фильтрами, довольно затратно. Более того, в ТАКОЕ учреждение ходят лишь по особому приглашению, так что людей со стороны тут не встретишь.

Громов, между тем, уже сидел в своём гравимобиле и думал…

Думал о тщетности его попыток выжить, ведь он не врал журналисту, действительно, города уже захлёбываются кашлем. Трупы порой не успевают убирать. Фильтры всё дорожают, процветает и теневой бизнес – предприимчивые ребята «чистят» фильтры. На самом же деле они просто-напросто разводят бедных жителей на деньги.

Владимир завёл мотор гравимобиля. Тихий рокот разлился по салону. Который раз за день Громов вздохнул. Ему следовало перевести сумму на счёт старика. Киборг не зря обмолвился про «осложнения» - в случае смерти оперируемого, Джон не получит ни грана, ведь счётом может управлять только его владелец.

Положив снятый с головы намордник  «Заслона» на соседнее сидение, Владимир приготовился войти в ментальный интерфейс. Вдох, выдох, вдох, выдох… Пуск.

Цветные волны накатили внезапно, и вот он уже в придуманном мире чисел и сигналов. Перед взором предстал экран, отображающий состояние  лицевого счёта.

Многие создавали маленькие мирки внутри себя, чтобы разнообразить свой быт. Например, знакомый профессора создал бордель в своём подсознании и чтобы получить доступ в нужный файл, следовало… Кхм...  Но суть в том, что Громов не стал делать подобный мирок, боясь погрузиться в него навсегда. Он использовал простые формы, понятные любому и не отвлекающие от самого важного – работы с числами.

***

Но мой сюжет не будет завязан на интерфейсах. Люди не будут погружаться в эти миры навечно, а герой не будет выбираться из грёз через самопреодоление. Я не хочу писать это не потому, что это тяжело для читателя или слишком сложно для меня. Мне просто лень придумывать эти мирки. Вот такой вот я. Проблема будет глобальней, я обещаю.

***

На почту пришло сообщение от Джонса:

«Владимир, передаю тебе реквизиты моего счёта и  размер суммы, требуемой к оплате».

Далее следовал счёт старика в банке и непосредственно цена…

Джон не врал, сумма была для него вполне подъёмная, тем более, жизнь дороже. Усилием мысли он перевёл на счёт Джонсона требуемое и сразу же вырубил интерфейс.

Владимир откинулся на сидении. Но спокойно посидеть ему не дали. В окно транспорта постучала чья-то грязная рука:

- Подайте на фильтр… - сиплый мужской голос. Динамики исправно передавали внешние звуки.

Громов выглянул в окно. Рядом с дверью косо стоял оборванец в простеньком респираторе и протягивал дрожащую руку. Дрожала она не от холода или голода, а от непрекращающегося мелкого кашля, что сотрясал тело мужчины. Громов никогда не был скупым. Он быстро одел свой противогаз и приспустил окно. В протянутую руку он вложил 1000 кредитов. Эта была крупная часть налички, что он с собой носил.

- Спасибо!... – мужчина вновь зашёлся кашлем, - Сэр, ехали бы вы из этого города. Смерть повсюду, а добрые люди как вы не могут жить в таких местах.

Оборванец стиснул купюру и шаткой походкой двинулся в сторону ближайшей точки продажи фильтров. Громов посмотрел ему вслед. Мужчина был прав, смерть повсюду, но если Владимир не протерпит хотя бы ещё два дня, то его тоже настигнет смерть.

Он закрыл окно и стянул «Заслон». Пора домой. В маленькую комнатушку не мытую несколько месяцев. Именно столько Громов не встречался с девушками. Хоть ему и было много лет, но благодаря современной медицине и деньгам он всегда имел молодое здоровое тело. Так что с противоположным полом у него проблем не было.

Наконец, Громов поднял гравимобиль на высоту полёта и повёл его в сторону своего дома. Под корпусом мобиля проплывал полумёртвый город. Все здания серых оттенков, по улицам мельтешат прохожие, редкие солнечные лучи еле пробиваются сквозь толстый слой абсолютно чёрных туч, да и не тучи это вовсе, а отходы от многочисленных заводов, коптящих небо на окраине города. Иногда они проливаются ядовитым дождём, который может прожечь насквозь, поэтому все жители носят накидки из специальной ткани.