Читаем Агасфер онлайн бесплатно

Агасфер

Василий Владимирович Сигарев

Драматургия / Комедия / Трагедия / Юмор

Василий СигаревАгасферДрама в двух действиях

Действующие лица

АНДРЕЙ — 22 лет

ЗИНА ЦВЕТКОВА, его мать — 50 лет

БАТЯ, его отец — 55 лет

СВЕТКА, сестра Андрея — 30 лет

ГЕНА, её муж — 33 лет

ЭДИК, дядька Гены — 35 лет

ЛЁНЬКА, сын Светки — почти 7 лет

ДВА МИЛИЦИОНЕРА

Я встретил человека на улице с неприкаянным лицом. Он шел всё время прямо, никуда не сворачивая, словно двигался к определенной цели. Я догнал его и спросил:

— Кто ты? — спросил я.

— Я Агасфер, — ответил он, — Вечный жид…

— А куда ты идёшь, Агасфер?

— Я не знаю. Мне никто не сказал.

— Зачем же тогда ты идёшь куда-то?

— Такова моя судьба. Господь осудил меня скитаться по свету до конца Мира, — ответил он. И скупая, но самая горькая слеза во вселенной зародилась в его правом глазу. И покатилась вниз, бороздя пыльное лицо, оставляя грязный след на щеке. И упала. И исчезла в земле.

А Агасфер остался. Уже без слезы.

Один…

И я подумал тогда, что, должно быть, он единственный, кто желает, чтобы солнце погасло.

Или не один он такой?..

Действие первое

Квартира Цветковых. Двухкомнатная. Маленькая. Проходная. Кухня три на два с половиной. На кухне холодильник «Полюс», обклеенный переводными картинками, двухконфорочная плита, загруженная кастрюлями с въевшейся гарью, и стиральная машина размером с бочку. Здесь же навесной шкаф для посуды, над которым ничем не занавешенное окно в ванную. Впрочем, и в туалет тоже, так как санузел совмещенный. В большой комнате какие-то непонятной конструкции: шифоньеры разных цветов со съехавшими антресолями, прожженный диван, непарные кресла с расшатанными подлокотниками, серая тюль на окне, еще один холодильник и стоящий особняком на новенькой черной подставке новенький черный телевизор «КЕС».

Дверь во вторую комнату прикрыта.

Андрей и Батя сидят на диване. Андрей в белой рубахе, которая ему велика. В руке у Бати запакованный в целлофан пульт от телевизора, который он держит как самую великую ценность в мире.

Светка стоит возле шифоньера. Красится перед зеркалом на дверце. Она в халате.

БАТЯ. Во телик, да?! Всем теликам телик…

СВЕТКА. Заманал ты его уже со своим телевизором. Да, Дюха?

БАТЯ. Отвянь. Вякало. Чё ж ты старый-то не смотришь, а к нам всё бегаешь?

СВЕТКА. У нас кабеля в комнате нет…

БАТЯ. Хер на-ны! Не потому. А вот почему. (Нажал кнопку на пульте, телевизор включился. Запел Киркоров.) А!!! Как, Дрюня? Цвета, да?! А контрастность?! Фирма! Япония, поди. (Выключил.) Пускай покурит.

СВЕТКА. Пусть поёт.

БАТЯ. Кого?

СВЕТКА. Оставь Киркорова.

БАТЯ. Ни кого… Отдыхает пускай.

СВЕТКА. Чё он устал, что ли?

БАТЯ. Устал.

СВЕТКА. Ни чё он не устал. Чё ты его купил-то? Богу на него молиться?

БАТЯ. Всё. Не твоё дело. Иди свой и смотри.

СВЕТКА. Обломщик, блин.

БАТЯ. Не твоё дело.

СВЕТКА. Вот, Дюха, прикинь так вот всегда. Только чё-нибудь начнётся, он его вырубает. Или кино на самом интересном месте.

БАТЯ. Не твоё дело. Кинескоп садится. Всё. Свободна. А то Куркова её подавай…

СВЕТКА. Даун ты, папик.

БАТЯ. Не твоё дело…

Светка смеётся.

С кухни приходят Гена и Зина. Несут стол.

Гена в трико с дыркой на промежности и мокрой от пота майке. На голове у него плешня. Лоб в испарине.

Зина в мужском пиджаке.

АНДРЕЙ (встаёт). Ма, помочь?

БАТЯ. Сиди. (Встаёт, отбирает у Зины край стола. Устанавливают стол возле дивана.) Харе! Харе! Телевизор мне не разгокай!

СВЕТКА. Мамик, там Киркоров поёт. Скажи ему, чтоб включил.

ЗИНА. Скажи.

СВЕТКА. Чё трудно?

ЗИНА. Трудно. (Уходит на кухню).

Батя уходит в ванную. Уносит с собой пульт.

СВЕТКА (злобно). Жабо в трусах. (Гене, который сел в кресло.) Чё расселся-то, мерин?

ГЕНА. А чё?

СВЕТКА. В ноздрю. Иди ей помогай.

ГЕНА. Жарится еще.

СВЕТКА. Помойся тогда иди. Прёт как от козла.

ГЕНА. Успеется.

СВЕТКА. Да делай, чё хочешь… (Поворачивается к зеркалу, пудрится.)

ГЕНА (хлопнул ладонями по коленям, смотрит на Андрея). Ну чё?

АНДРЕЙ. Чё?

ГЕНА. Рассказывай.

АНДРЕЙ. Про чё?

ГЕНА. Как сидел… Про всё, короче.

СВЕТКА. Чё ты к нему прикопался? Мусор, что ли?

ГЕНА. Чё я? Просто я. Интересно…

СВЕТКА. Дуй на кухню.

ГЕНА. Жарится еще.

СВЕТКА. Порежь чё-нибудь. Давай, Котовский.

ГЕНА (встал). Я тебе говорил — не называй меня так.

СВЕТКА. Ну дак ты же Котовский у нас.

ГЕНА. Не Котовский я.

СВЕТКА. А лысый тогда почему?

ГЕНА. Я не лысый.

СВЕТКА. А какой ты? Кучерявый?

ГЕНА (пытается закрыть остатками волос плешь). Средний…

СВЕТКА. Среднелысый или среднекучерявый?

ГЕНА. Средневолосатый.

СВЕТКА. Аааа. Ну так давай, средневолосатый, дёргай на кухню. Заманал.

Гена уходит.

Ну чё, Дюха, как тебе мой кроко? Замазка, блин, оконная. Кукарача я вся смеюсь и плачу. Прорабом еще как-то работает. Трусы по две недели не меняет. Я его щас, слава богу, на раскладушке ложу. А сама с Ленькой сплю. А то вонина несусветная. Ты Леньку-то не видел еще, да? Завтра увидишь. Мы его к бабке отвели. К свекрухе. А то ж пьянка будет. Не фиг мешаться.

Входит Гена. Ставит на стол тарелку с хлебом и трехлитровую банку с морсом.

ГЕНА. Запивон.

СВЕТКА. Без сопливых…

Гена уходит.

АНДРЕЙ. А у вас уже деньги другие какие-то, да?

СВЕТКА. Чё? А. Ну.

АНДРЕЙ. Ну, я видел…

СВЕТКА (закончила краситься, повернулась). Ну как? Шик, блеск, красота?

АНДРЕЙ. Да.

СВЕТКА. Ну дак. Я еще девочка хоть куда. Хоть по вызову работай. У меня, прикидонь, одна подруженция там пашет — четыреста за ночь. Можно жить, да? Вся уже оделась вся. Косметика только Франция чисто. Комбинации всякие, грации, труселя — всё дешевле двухсот не берёт. Можно жить, да? А у меня, блин, китай-сарай всё. Гульнуть даже не в чем. А ей-то тоже уже тридцатка вся есть уже. Да я и не корявее. Так что считай.

Шумит в туалете сливной бачок.

Появляется Батя. Застёгивает одной рукой ширинку. В другой — пульт.

БАТЯ. Селёдка ваша, ити её мать!

СВЕТКА. Чё?

БАТЯ. Протащило чё…

СВЕТКА. Это у тебя лямблии.

БАТЯ. Херамблии. Говорил же — порченая она. Нет и всё. Где там маманя-то? Садится пора. (Идёт на кухню.)

СВЕТКА. И вот, прикидонь, по четыреста за ночь, да. В месяц, если без выходных… А на коё они нужны — не мешки же таскать, правильно? Так вот в месяц это у нас, знаешь, скоко получается?

Андрей жмёт плечами.

Двенадцать косарей! Круто, да? Это если даже по два косаря на хавку и так там в месяц, десятина-то остаётся. Это за год квартиру можно даром купить, правильно?

АНДРЕЙ. Наверно…

СВЕТКА. Не наверно, а точно. Так что считай…

Возвращается Батя. В одной руке у него три бутылки «греческого коньяка» по ноль-семь, в другой — три тарелки с закуской. Пульт перекочевал в карман рубахи.

БАТЯ (улыбается). Коньячок наш. Семидесятиградусный. Специально нагнали. На орешках кедровых стоял. (Ставит всё на стол, достаёт пульт, жмёт кнопку. На экране программа «Время».) «Время» уже. Давайте садится. (Выключает телевизор.)

СВЕТКА. Оставь. Пускай идёт, чё ты?

БАТЯ. Чё тебе?

СВЕТКА. Пускай идёт. Чё выключил-то?

БАТЯ. Не твоё дело. Свой купишь и гоняй.

СВЕТКА. Ой, заманал уже со своим телевизором. У тебя уже маразм, папик. (Идёт на кухню.)

БАТЯ. Не твоё дело. (Садится рядом с Андреем, демонстрирует пульт.) Не разбираешься в японском, случайно? А то тут, смотри, сколько кнопок еще всяких неизвестных. Боюсь нажимать даже — вдруг чё. Не разбираешь, значит?

АНДРЕЙ. Нет.

БАТЯ. Ладно. (Убрал пульт в карман, мечтательно.) Видак еще себе куплю скоро. Кассеты уже есть. Две целых. У наркоманов взял. Мамане только не говори. Я их прячу от неё. Там порнография вроде. Бабы на коробке голые.

Возвращается Светка со сковородой жареной картошки.

За ней появляется Гена. У него тарелка с селёдкой.

БАТЯ. Куда ты её прешь?

СВЕТКА. Чё еще?

БАТЯ. Да я ему вон. Селёдку припёр.

ГЕНА. А чё?

БАТЯ. Тухлая она.

СВЕТКА. Я ему сказала. Мы в наш холодильник уберём, раз тебе тухлая.

БАТЯ. В ваш, в наш. Моду взяли. Картошечку-то не сажали, а жрёте. (Андрею.) А повкуснее, чё купят, и себе суют. Хер угостят.

СВЕТКА. Кончай, а? Началось. Дай. (Забрала у Гены селедку, засовывает в холодильник.)

БАТЯ (заглядывает в холодильник). Вон, смотри. Яблочки у них там. Колбаска.

СВЕТКА. Кончай, а? Заманал. Это я Леньке купила. Витамины.

БАТЯ. Ври, ври. Когда это в колбасе витамины-то появились. Я чё-то не слыхал про такую. (Смеётся.)

СВЕТКА. Да чё тут колбасы-то! Жопа одна осталась. (Достала маленький кусок колбасы.) Смотри!

БАТЯ. Дак сожрали втихушку, ясно…

СВЕТКА. А ты так со своим телевизором! Молится на него, блин! Даун! (Подошла к телевизору, крестится.) Аминь. Аминь…

БАТЯ (привстал). А ну отойди!

СВЕТКА. Вот. Вот. Шиза-то где…

БАТЯ. Отойди.

СВЕТКА. Отошла. (Дала Гене колбасу.) На. Порежь на стол.

Гена взял колбасу, ушел.

БАТЯ. Чё совесть, да?

СВЕТКА. Транда.

БАТЯ. Во детишки! И смех и грех. Живьём в могилу загоняют.

СВЕТКА. Да тебя загонишь! Держи карман шире. Ты еще нас всех переживёшь.

АНДРЕЙ. Да ладно вам…

БАТЯ. Ладно, хорош. Дрюня уже нервничает.

СВЕТКА. А чё мне Дрюня твой. Не фиг меня позорить… Ладно. (Села.)

Пауза.

БАТЯ. Где там маманя-то у нас? Щас, сказала, и нету чё-то.

Входит Зина с рюмками и стаканами.

За ней Гена. У него крошечное блюдце с колбасой.

ЗИНА. Чё тебе маманя потребовалась?

БАТЯ. Чё долго-то? Садится пора.

ЗИНА. Сядем, никуда не денемся.

ГЕНА (кивает на Андрея). У них присаживаются…

СВЕТКА. Чё ты нему прикопался, Котовский? Сядь и прищеми.

ГЕНА. Дак я так. В шутку…

СВЕТКА. Сядь и прищеми, сказала.

Гена садится.

БАТЯ. Начнём, что ли? (Схватил бутылку, отвинчивает пробку.)

СВЕТКА. Эдик еще должен подойти…

БАТЯ. Штрафную выпьет твой Эдик. (Наливает.)

СВЕТКА. Чё он мой-то? Генкин. (Андрею.) Дядька Генкин. Фирмач. Приколист такой — умрешь. (Гене.) Насколько он тебя старше?

ГЕНА. Года на два.

СВЕТКА. Вот на два. А у него уже «волжана» тридцать первая и квартира трехкомнатная. А у тебя где? Строитель херов. Прораб…

БАТЯ (встал, поднял рюмку). Всё. Тишина.

Все затихли. Смотрят на Батю.

Так. Ну чё? Выпьем, что ли за Дрюню. Семь лет как ни как отрубил… А теперь вот вернулся… Вот. Я вон телевизор купил за это время…

СВЕТКА. И сюда вставил…

БАТЯ. Не твоё дело… Так. Ну чё? Выпьем… (Пьёт, сидится.)

Все пьют. Кроме Андрея.

СВЕТКА. А ты чё, Дюха? Самый хитрый, что ли?

АНДРЕЙ. Завтра на учёт идти становится.

СВЕТКА. Какой учёт? Суббота завтра. Пей давай.

ГЕНА. Он разучился, поди.

СВЕТКА. А тебя не спрашивали, Котовский. Пей, Дюха.

АНДРЕЙ. Я не всю. (Пьёт.)

ЗИНА. Жрите картошку-то. Остывает.

Накладывают картошку в тарелки. Едят.

БАТЯ. Как, Дрюня, тебе рубашечка?

АНДРЕЙ. Нравится.

БАТЯ. Это от нас с маманей тебе. Носи. Дорогая. От Светки подарков можешь не ждать — удавится прежде.

СВЕТКА. Так и знала! Начнется щас. Не беспокойся — мы ему тоже кое-чё приготовили. (Гене.) Тащи.

Гена уходит в другую комнату. Возвращается с пачкой сигарет.

БАТЯ. Чё такое-то?

СВЕТКА (взяла у Гены пачку). Наливай.

БАТЯ (наливает). Чё такое-то?

СВЕТКА. Сигареты. «Петр Первый». Фирменные.

ЗИНА. Да…

СВЕТКА. Транда.

БАТЯ. Во у тебя сеструха, Дрюня!

СВЕТКА. Чё сеструха?! Где у меня деньги? Мне, блин, Леньку еще в школу отправлять. Там одних тетрадей рублей на сто надо. Карандашей всяких еще. Ручек. Портфелей. А где у меня деньги? (Кивает на Гену.) Этот, что ли носит? Разбежались! Его там дурят на работе, как липку, а он и радуется! Замазка, блин, оконная! (Гене.) Чё ты глазёнками-то хлопаешь, вонючка? Всё люди как люди, а ты как хер на блюде. Говорю ему, сопри хоть чё-нибудь, что ли для приличия. А он ссыт всё. Ну и посадят тебя если, чё умрешь, что ли? Дюха вон отсидел и живой, как видишь. И ты не умрёшь. Ссыкун, блин.

ГЕНА. Чё у нас спереть там?

СВЕТКА. Да как будто нечего!