Читаем Африка. Из прошлого в будущее онлайн бесплатно

Сначала была Африка. Здесь, как утверждают учетные, возник род человеческий. Ведь именно в африканской земле антропологи обнаружили наиболее древние останки Homo habilis — «человека умелого», жившего 5,5 миллиона лет назад.

Положивший начало этим сенсационным открытиям известный английский антрополог Льюис Лики писал: «На Африканском континенте возник основной ствол развития, от которого в конечном итоге ответвились человекообразные обезьяны, а также сам человек, каким мы его знаем сегодня». Крупный африканский общественный деятель бывшей британской колонии Золотой Берег Кейсли Хейфорд задолго до находок Л. Лики назвал Африку «колыбелью мировых систем и философий, кормилицей религий всего мира».

А если оставить в стороне историю и обратиться к дням текущим? Достаточно открыть любую ежедневную газету или включить радио — и вы наткнетесь на сообщение о событиях, которые происходят на этом материке и эхом разносятся по земному шару. На протяжении всего лишь полувека мир второй раз переживает «африканский бум». Если на рубеже 20 —30-х годов он был вызван негритянской культурой, открывшейся перед Европой во всем своем красочном своеобразии, то сейчас живой интерес вызывают повсеместно социальные, экономические и политические проблемы Африки.

Что ж, в этом нет ничего удивительного! На наших глазах африканские народы, которые колонизаторы столетиями рассматривали всего лишь как неразумных и диких «детей природы», превратились в полноправных и активных творцов современной истории. Сбросив ненавистное колониальное ярмо, они громко и уверенно заявили о своем праве не только определять собственную судьбу, но и участвовать в решении проблем, затрагивающих судьбы человечества.

В историческом споре между противоположными по своей сути системами — социализмом и капитализмом — Африка не может остаться в стороне, как бы ни стремились некоторые теоретики «африканской исключительности» отгородить ее от всего нового и прогрессивного с помощью отживших традиций и представлений.

И действительно, об Африке сейчас говорят и пишут больше, чем когда-либо прежде. И все же в значительной степени прав известный африканский поэт и политический деятель Леопольд Сенгор, утверждавший, что «из всех частей Старого света Африка — самая загадочная». Такой она остается даже для тех, кто занимается африканистикой всю жизнь.

Однако прийти к этому выводу гораздо легче, чем ответить на бесчисленные вопросы, которые то и дело ставит перед учеными и журналистами, перед политическими и религиозными деятелями африканская действительность. Но сегодня этих вопросов уже меньше, чем было вчера, можно не сомневаться, что завтра их число еще более сократится.

Неизмеримо обогатились наши знания об Африке. В далеком детстве остались для многих из нас представления о ней, составленные по известному стихотворению Корнея Ивановича Чуковского: «Не ходите, дети, в Африку гулять: в Африке гориллы, злые крокодилы…».

Многое изменилось с тех пор, как были написаны эти шутливые строчки. Изменилась прежде всего сама Африка. Рухнул не пресловутый «железный занавес», которым буржуазная пропаганда пугала обывателя, а вполне реальный заслон, с помощью которого колонизаторы пытались отгородить этот континент от остального мира и от идей социализма. И теперь дети и внуки «дедушки Корнея» смело «ходят» в Африку, только не «гулять», а работать: врачами и геологами, преподавателями и строителями, механизаторами и сталеварами. Работать и обучать своему мастерству африканцев.

Заметно поубавилось в Африке горилл и крокодилов. Теперь, чтобы увидеть их, лучше отправиться в заповедник, а надежнее — в зоопарк. Но страстных любителей экзотики можно утешить: летающей и ползающей нечисти вроде термитов и мух цеце, змей и скорпионов в африканских странах еще достаточно для того, чтобы попортить человеку кровь, а иногда подорвать и здоровье. Хотя и в отношении здоровья в Африке многое изменилось к лучшему: увеличилось число врачей и больниц, эффективнее используются средства борьбы с болезнями; теперь реже, чем прежде, возникают эпидемии, снизилась общая заболеваемость.

Но одна болезнь пока не поддается лечению, хотя известна она еще со времен Ливингстона. Ее бесполезно искать в учебниках по тропической медицине. Болезнь эта — сама Африка. Кто хоть раз там побывал, услышал шелест пальмовых листьев, шум океанского прибоя, кто под неумолчный звон цикад любовался Южным крестом на ночном небе и вдыхал горькую пыль африканских дорог, того неудержимо тянет туда вновь. «Африка — неизлечимая страсть», — пишет советский журналист Владимир Корочанцев, который много лет жил и работал в различных странах этого континента.

Чем же так привлекает Африка, что заставляет всегда помнить ее, желать с ней новой встречи? Может быть, красота ее природы? Но вот английский натуралист Лесли Браун, исколесивший Африку вдоль и поперек, свидетельствует, что «красивых пейзажей здесь меньше, чем на других континентах». Тогда, может быть, люди, сами африканцы? Однако великий гуманист Альберт Швейцер, которого невозможно заподозрить в недостатке любви к ним, не раз сетовал на сложность «приобщения к духовному миру негра» и проистекающие отсюда трудности, отравляющие жизнь европейца в Африке.

И, несмотря на это, Лесли Браун провел в Африке свыше четверти века, посвятив многие годы глубокому и разностороннему изучению ее природы. Альберт Швейцер отдал Африке и африканцам более полувека подвижнической жизни. Он не только лечил людей от физических недугов, но и служил для них, как и для всех, с кем соприкасался, образцом высокой нравственности и гуманизма. Четырнадцать раз по различным причинам А. Швейцер покидал свою больницу, затерянную в чаще тропического леса, и четырнадцать раз возвращался в нее вновь.

Так, может, и не нужно искать ответ на вопрос, чем вызвана эта «болезнь» — Африка? Может быть, как во всякой любви, нужно довериться только сердцу, которому, как известно, не прикажешь?

Именно эти мысли волновали автора, когда он писал данные очерки. Ему хотелось не просто рассказать о своих впечатлениях от знакомства с пятнадцатью африканскими странами, но и поделиться с читателями возникшими размышлениями. Естественно, что они навеяны личным отношением автора к событиям и людям, о которых пойдет речь, а потому могут показаться спорными.

В очерках будет рассказано о ряде стран. В колониальном прошлом и в нынешней жизни у них много общего, но много и различий, зачастую весьма существенных. Одни, как, например, Сенегал или Гамбия, получив независимость, не прикрыли дверь, через которую к ним проникает не только западный капитал, но и «западный дух». Другие — Эфиопия, Мадагаскар, Сейшелы — в суровой и повседневной борьбе отстаивают право на независимость и основанное на справедливости и равенстве общественное устройство. Но там и тут происходит незаметная на первый взгляд, всегда острая и бескомпромиссная борьба старого с новым, отживающего свой век прошлого с грядущим, Каким-то оно будет?

Вопрос далеко не праздный, не простой. Учитывая это, автор и старался использовать только такие факты, документы и собственные записи, которые помогают понять сегодняшний день Африки и, насколько возможно, заглянуть в день завтрашний.

Какими бы отрывочными и противоречивыми сведениями об Африке ни располагал человек, отправляющийся туда впервые, он заранее знает одно: там жарко. Но, оказывается, и эта истина относительна.

Выходя из самолета, например, в Бамако, невольно замедляешь шаг на первых же ступеньках трапа. Впечатление такое, что перед тобой вдруг распахнулась паровозная топка. Ощущение тем более сильное, что ты всего несколько часов назад в аэропорту Шереметьево поеживался от февральской стужи. Здесь же, под брюхом у Сахары, воображаемые картины дантовского ада начинают обретать зримые черты реальности. Так и кажется, что стоит чертям-истопникам чуточку поддать жару, как еще при жизни испытаешь все муки грешников, откомандированных в преисподнюю.

Раскаленный добела воздух недвижим и вроде бы даже звенит. А может быть, это от шума в ушах? С трудом преодолеваешь расстояние между самолетом и зданием аэровокзала, в котором лениво вращающиеся под потолком лопасти вентиляторов производят впечатление едва ощутимого дуновения ветерка. Впрочем, вентиляторы, может быть, и ни при чем: легкое движение воздуха создают несметные полчища мух, которые предпочитают транзитный зал аэропорта невыносимому солнцепеку.

Заняв вновь место в прохладном салоне воздушного лайнера для продолжения полета, чувствуешь себя солдатом, прошедшим боевое крещение. Расплата за такую самонадеянность не заставляет себя долго ждать. Через каких-нибудь полтора часа самолет заходит на посадку в следующей африканской столице — Конакри.

Взору открываются синие просторы океана, окаймленный белой полоской прибоя, утопающий в густой зелени берег, стройные пальмы, трепещущие под порывами ветра. Столь радующая глаз картина обещает отдохновение от адского пекла в Бамако. Но стоит лишь выглянуть наружу, как всего тебя обволакивает липкая испарина, а влажная духота не позволяет вздохнуть полной грудью. Впрочем, любому, кто захотел бы испытать подобные ощущения, не обязательно лететь в Конакри: достаточно войти, не раздеваясь, в парное отделение русской бани, когда там только что плеснули ковш воды в раскаленную каменку.

Чувствуя, как по спине бегут ручейки пота и с каждым шагом тяжелеет, пропитываясь влагой, костюм, бредешь по летному полю и вспоминаешь, как о благодати, даже не о московском снеге, а о сухой бамаковской жаре. На встречающих друзей, деятельных, радующихся встрече со «свежим» земляком, глядишь с недоумением: чем они дышат и почему не обливаются потом? И напрасно.

Напрасно, потому что еще в первой половине прошлого века авторы «Учебной всеобщей географии», опубликованной в Санкт-Петербурге, писали: «Человек может жить во всех странах земного шара: тело его мало-помалу принимает свойство, приличное обитаемой им земле… опытом и навыками научается переносить всякий климат».

В справедливости этих слов убеждаешься быстро. Достаточно сбросить с плеч тяжелое творение московского портного и облачиться в «приличное обитаемой земле» легкое одеяние, достаточно окунуться в повседневные дела и заботы, как вдруг обнаружишь, что ты перестал обращать внимание на жару и влажную духоту. А потом настанет такое время, когда в Африке будешь мерзнуть. Отправляясь вечером к океану подышать свежим морским воздухом, надеваешь, как на лыжную прогулку, шерстяной свитер.

В тропиках нет привычной для жителей умеренных широт смены времен года, здесь лишены смысла такие понятия, как лето и зима, весна и осень. Чередование времен года определяется в этой зоне не температурой, колебания которой весьма незначительны, а режимом выпадающих осадков.

В простирающейся от атлантического побережья Сенегала до эфиопских нагорий полосе африканской саванны резко различаются два сезона: сухой и дождливый. Время наступления каждого из них и продолжительность меняются в зависимости от того, насколько данный район удален от экватора и морского побережья. На большей части этой обширной зоны дождливый сезон приходится на «летний», по нашим понятиям, период и длится 3–5 месяцев. А с ноября по апрель — май не выпадает практически ни капли дождя.

В эти «зимние» месяцы над саванной дует ветер из Сахары, «харматтан», несущий не только сухой жар пустыни, но и мельчайшую пыль, проникающую всюду. В такие дни серо-желтая мгла, сквозь которую с трудом пробиваются солнечные лучи, плотно укутывает землю; рубашки приходится тогда менять по нескольку раз в день.

Еще А. Швейцер подметил, что о дождях и хорошей погоде в Африке говорить не принято. Действительно, африканские тропики — поистине райское место для службы прогнозов: никаких неожиданностей погода ей тут не сулит. Прожив здесь хотя бы полгода, вы сможете сами ее предсказывать с точностью, близкой к 100 процентам.

Во время сухого сезона, собственно говоря, и предсказывать-то нечего: изо дня в день на безоблачном небе сияет солнце, направление ветра и температура отличаются завидным постоянством. Так проходят месяц за месяцем. Беспощадное солнце испепеляет все вокруг, и земля приобретает унылый желто-бурый цвет, кое-где перемежающийся с красными пятнами выходящего на поверхность латерита.

Неизменная погода сухого сезона сначала даже радует: можно, не опасаясь дождя, отправиться в выходной день на пляж, можно проехать на автомашине по проселочной дороге в любое место, можно устраивать под открытым небом выставки и киносеансы, можно, наконец, отдохнуть от неумолчного шума кондиционеров, которые в сезон дождей практически не выключаются. Но проходят дни, недели, месяцы, и начинаешь ощущать, что это вечно голубое небо, щедрое солнце, неизменная 30-градусная жара иссушают не только землю, но и душу, начинают действовать на нервную систему. Душа все настойчивее «просит бури», жаждет хоть каких-нибудь перемен.

И первые признаки долгожданной бури появляются на небе; все чаще возникают огромные кучевые облака, радуя глаз причудливыми нагромождениями. Океан темнеет, покрывается белыми барашками, которые сливаются на горизонте с облаками. Но к полудню ветер стихает, облака рассеиваются, а жара становится невыносимо тяжелой. Впечатление такое, будто сама природа, затаившись, томительно ожидает перемен.