Читаем Афера онлайн бесплатно

Человек, который затевает дела серьезные, должен и смотреться серьезно.

К примеру, бандюганский вид хорош в делах резких, прямых, открытых — словом, в явных делах, где его недвусмысленная угроза подтверждает серьезность заявленных намерений. Хорош он и в охране, иногда даже в силовых структурах, где человек достигает успеха не потому, что носит форму и имеет полномочия, а потому, что страшен сам по себе. Человек вида рваного вызывает сочувствие, но дела его мелкие (потому что к рванине и сочувствие мелкое, презрительное), хотя за день попрошайничества на хорошей точке или в метро имеет он столько, что жить вполне можно. И все же серьезную махинацию человеку вида зачуханного не поднять. Какое к нему может быть доверие? Встречают-то, как ни крути, по одежке (толкуем шире — по внешности). Фармазону (то есть аферисту) иметь приличный вид просто необходимо.

Вот хоть бы Андрей: сам из себя крупный, солидный, а разговор пусть и медленный, но слова — веские. Не говорит — печати кладет. Не фармазон — Государственный банк. А вот смотрит своими округлыми, чуть навыкате, глазами Андрей не совсем хорошо: есть в его взгляде, как выразился Ф. М. Достоевский, «что-то тихое, но тяжелое, что-то полное того странного выражения, по которому некоторые угадывают с первого взгляда в субъекте падучую болезнь». Падучая, может, не падучая, но с головой что-то, правда, не в порядке у Андрея — в дурдомах лежал неоднократно, а на учете в психдиспансере и сейчас состоит. И хоть утверждает он в кругу немногочисленных «однокорытников», что «это понты, это для ментов, для отмазки, если схомутают меня все-таки», — нет ему в этом полной веры (да и ни в чем другом тоже нет — впрочем, взаимно). «Может, шизик, а может, и не шизик — считали фармазоны, — хоть голова и варит. Не голова, а Дом Советов, нельзя не признать».

Ну а насчет, угадывает кто чего по его взгляду или не угадывает, дела до того нет Андрею, и работает он широко и спокойно. Перво-наперво узнает Андрей в РЭУ, ЖЭКе по наводке компаньонов из милиции (на заре демократии это случалось сплошь и рядом), что в таком-то очень приличном доме в очень приличной квартире одиноко проживает совершенно неприличный гражданин — асоциальный элемент, можно сказать, ежедневно позорящий родной квартал пьянками и хулиганскими выходками.

Это безобразие, сразу понимает Андрей, такому элементу не место в оном доме и квартире, а место ему в двухкомнатной квартире в поселке городского типа «Свет Октября» Алексинского района Тульской области. И познакомится с элементом этим Андрей на почве совместного распития спиртных напитков, и придет к нему в гости. И нальют они по первой, а потом по второй, и в разговоре узнает Андрей, что нет у собутыльника ни влиятельных родственников, ни друзей — серьезных бандитов (всякое в жизни бывает). И предложит тогда Андрей элементу на рассмотрение дельную мысль: поскольку жизнь — дерьмо и нет никакой правды на свете, то не все ли равно, где бухать? Если есть деньги, то бухать хорошо везде. Можно, например, бухать по адресу (см. выше), где чистый воздух, мало ментов, и даже бабы там честнее, проще и покладистей. К тому же по новому месту жительства переселенца из гнилой, набитой проклятым мусорьем Москвы ждет сумма, эквивалентная грузовику водки с пропорциональным числом закуски. Бухать — не перебухать и жизни новой радоваться.

Если пойдет алкашок на такое предложение (всякое бывает), то тут и криминала-то никакого нет — сплошная ай-люли-малина. Купит ему Андрей в означенном (или другом) — поселке городского типа — двухкомнатную квартиру за три, много четыре тысячи долларов и еще четыре (это щедро) в рублях — чтобы пачка денег потолще казалась — на руки под расписку выдаст. Разумеется, после заключения и регистрации в Департаменте муниципального жилья нотариально оформленного договора купли-продажи алкашовой квартиры на имя нового владельца — какого-нибудь помощника Андрея. И через неделю продадут они эту квартиру, не запрашивая лишнего, тысяч за сорок—пятьдесят, отстегнут всем, кому положено, и останутся в огромной прибыли, и поделят ее в соответствии с коэффициентом трудового участия.

А если заартачится асоциальный элемент алкашеский, не пойдет по-хорошему на щедрое Андреево предложение, то ведь можно и по-плохому: уронит ненароком Андрей в алкашовой квартире куда-нибудь за батарею пакет с веществом бурого цвета, которое еще называют «план» или «паль», и/или ржавую, но снаряженную боевыми патронами обойму от «тэтэшника». А через полчаса позвонит из телефона-автомата и скажет только:

— В большой комнате за батареей.

И все. И придет в эту квартиру беда, милиция придет с понятыми, и найдут этот «план» и/или обойму с боеприпасами, и оформят изъятие, и поволокут алкашонка на нары, чтобы он не скрылся от следствия и не смог ему воспрепятствовать. А когда, повалявшись денька четыре на нарах, он узнает, что за хранение боеприпасов и/или наркотиков ему безусловно светит срок в три года, то совсем сломается, и тогда его вновь посетит Андрей. И объяснит ему, что все поправимо, надо только дать этим ментам бабки, получив их за счет продажи вышеупомянутой квартиры и переезда в известный уже «пгт», но в однокомнатную квартиру и с половинным против прежнего количеством водки в запасе. И тогда менты эти продажные уголовное дело закроют. И согласится на это враз поумневший алкаш, и дальше все пойдет как по писаному.

Много, много живет в российских деревнях, поселках и малых городах очутившихся в них таким путем беспутных москвичей, а еще больше, не прижившись, бомжуют. Много, много денег загреб таким образом Андрей, но толком ничего не скопил — прогулял, пораздарил девкам, поотдал в долг без отдачи. Легкие деньги и уходят легко, потому что кажется, что легкими они будут всегда.

И еще по-другому кидал Андрей: сговорившись с другим таким же аферистом-фармазоном, получал от него у нотариуса генералку (доверенность, по которой доверитель разрешал Андрею совершать все действия, связанные с продажей квартиры доверителя, в том числе заключение договора купли-продажи и получение денег. Сейчас немногие нотариусы идут на оформление договоров купли-продажи по генералке, а раньше — обычное дело) на продажу собственной аферистовой квартиры. Нотариусу Андрей предъявлял паспорт совершенно постороннего человека с качественно в него вклеенной его собственной, Андреевой фотографией. Представляясь частным маклером или другом отъехавшего в командировку хозяина, Андрей по объявлениям в газете или другим способом находил покупателей, иногда человек пять разом, поскольку цена квартиры была привлекательной. С каждого из них после просмотра Андрей брал задаток — одну-две тысячи долларов, — «поскольку когда нет задатка — нет и покупателя, кто дает задаток, тот и покупает, а остальные пролетают, как фанера над Парижем». На задаток Андрей аккуратно давал расписку от имени постороннего человека, владельца украденного или потерянного паспорта (те, кто от дачи задатка отказывался, как нетрудно понять, сохраняли свои деньги). Затем Андрей начинал собирать все необходимые для совершения сделки справки, принимая по возможности новые задатки и ежедневно отчитываясь перед задаткодателями по телефону о проделанной работе (жил он, разумеется, в съемной квартире). Одновременно Андрей думал, анализировал, решал: кто из всех его клиентов по сделке лучше всех подходит на роль основной жертвы? Кто, предположительно, наименее способен к решительным действиям, не сможет дать оборотку — например, не надеясь на суды, обратиться к бандитам? Кто наверняка не имеет покровителей во властных структурах? Кто, узнав, что его кинули, впадет в ступор, запьет, потеряет время? Наверняка это средний служащий, чернильная душа, во времена государственной сумятицы со страхом рискнувший-таки рвануть на себя кусочек жирного казенного пирога, и, не очухавшись еще от собственной смелости, глотает горстями таблетки, чтобы не просыпаться среди ночи в холодном поту. Примерно такого субчика и повлечет Андрей «в судный день» к нотариусу, разумеется, не к тому, что выдавал доверенность, а совсем к другому. И заключит Андрей от имени своего доверителя с «чернильной душой» правильно оформленный договор купли-продажи и честь по чести подаст его на госрегистрацию. А получив на руки зарегистрированный договор, «чернильная душа» легко отдаст Андрею деньги и побежит к жене или в кабак обмыть свое приобретение. Откуда ему знать, что накануне сделки к первому нотариусу пришел хозяин квартиры и отозвал свою доверенность, поскольку передумал продавать квартиру. Заподозрил, конечно, нехорошую вещь нотариус, но что делать — такое требование законно. И доверенность аннулировал. Сделка, проведенная по аннулированной доверенности, является ничтожной, недействительной с момента совершения. Потерял «чернильная душа» свои денежки. Андрей порвет свой левый паспорт и спустит его в сортир, съедет со съемной квартиры и растворится в пучине мегаполиса. Аферист — хозяин квартиры восстановит свои на нее права и продаст вполне законным способом. Он объяснит следователю, что Андрея этого толком не знает, познакомились случайно, доверенность он выдал по своей простоте, а отозвал потому, что рассудил: глупо в наше время доверяться малознакомому человеку. Воистину так.

Разумеется, опомнившийся лох может принять-таки контрмеры, напустить каких-нибудь бандитов, и хозяин вынужден будет какое-то время скрываться. Что же, издержки профессии. Аферисты всегда в череде меняющихся обстоятельств, это кровь такая, бурлящая.

А потом так еще кидал Андрей: снимет сам или через агентство какую-нибудь квартиру подороже да поприличнее и говорит хозяину:

— Не обижайтесь, но сейчас в Москве очень много квартирных афер, и бывает, сдают аферисты людям чужие квартиры. Мне не нужны приключения, поэтому я прошу вас показать мне свой паспорт и документы, подтверждающие, что это ваша квартира. А вот мой паспорт…

Паспорт этот опять же левый, но с Андреевой фотографией. Хозяин — честный человек, ему скрывать нечего, и он предъявляет свой паспорт и правоустанавливающие документы. Андрей смотрит, морщит лоб, шевелит губами.

— Вроде все в порядке, — говорит, — и вот вам оплата за первый месяц. Но сам я в документах разбираюсь не очень, спишу-ка я все выходные данные вот на эту бумажку и сегодня же проверю их подлинность через свои контакты в милиции. Если все в порядке — завтра заплачу вам еще за два месяца вперед и начну завозить вещи.

— Проверяйте на здоровье.

Назавтра Андрей говорит, что проверка прошла успешно, платит еще за два месяца и начинает завозить вещи. А еще он заказывает у специального своего мастера — Брательника — левый паспорт со своей фотографией, но на имя хозяина квартиры и с теми же выходными данными, что записаны у Андрея на бумажке. Одновременно он заказывает полный комплект фальшивых (высокого уровня) правоустанавливающих документов на имя реального владельца (подразумевается — Андрея) со всеми данными: номером бланка документа, шифром ЕГРП (Единого государственного реестра прав), датой выдачи и занесения в базу и т. д. — именно эти данные он и выписывал на бумажку якобы для проверки. Если женат хозяин и квартира приобретена в период брака (является совместно нажитой собственностью) и, следовательно, нотариус потребует согласие супруги на продажу, Брательник всадит в паспорт новые даты, и квартира станет свободной от притязаний супруги. Сделает Брательник и справки РЭУ (квартира свободна, все выписаны по конкретному адресу, соответствующему новому адресу в паспорте хозяина — Андрея, печать, подпись), да и нельзя Андрею в РЭУ: там настоящего хозяина могут знать в лицо. А вот в БТИ можно и нужно — пусть хоть часть документов будут подлинными. И остается теперь подобрать лоха, «лоха голимого», который не сунется в РЭУ проверять, действительно ли выписаны жильцы. Главное же, согласится помимо задатка (без этого Андрей с ним работать не будет) отдать хотя бы половину стоимости квартиры после совершения сделки купли-продажи у нотариуса (нотариус не в состоянии провести тщательную экспертизу брательниковской липы ), но до подачи документов на госрегистрацию, где любую подделку, скорее всего, расколют.

— А почему я должен быть уверен, что, получив зарегистрированные документы, вы заплатите мне хоть копейку? — спросит Андрей. — В договоре купли-продажи записано, что расчеты между сторонами произведены полностью. А я от вас получил только маленький задаток. Нет, рискую здесь я… Так что расплатитесь до регистрации.

Не каждый лох найдется, что отвечать. Андрея устроит и вариант «половина — до регистрации, половина — после». В этом случае он, получив половину платы, отойдет якобы на минутку — в туалет и исчезнет, ляжет на дно, предоставив всем прочим участникам сделки решать возникшие проблемы самостоятельно. Его навар, даже за вычетом накладных расходов, составит десятки тысяч долларов.

И еще по-всякому кидал Андрей, и почти всегда успешно, но не все коту масленица. Покупал однажды он в качестве частного маклера большую квартиру на Арбате одному солнцевскому предпринимателю и вовсе не собирался его кидать — чай, голова-то одна на плечах. И купил. И позвал предприниматель этот других предпринимателей и коммерсантов на пир по случаю новоселья. И прорвало в тот день канализацию в квартире (дом-то дореволюционный, трубы сгнили), и ржали все эти бизнесмены так, что, может, в Кремле слышно было. И предприниматель велел тогда Андрея сыскать и пришить. И сбежал тогда в Америку Андрей — родня у него в Америке, и там схоронился. А когда через года полтора замочили того предпринимателя другие предприниматели и коммерсанты — тогда вернулся.