Читаем Адская ярость (ЛП) онлайн бесплатно

Переводчик_Sinelnikova

КОДЕКС КОРОЛЕВСКИХ БАСТАРДОВ

ЗАЩИТА: Клуб и ваши братья превыше всего остального, и их нужно защищать любой ценой. КЛУБ это СЕМЬЯ.

УВАЖЕНИЕ: Заслужите его и отдавайте. Уважайте закон клуба. Уважайте правила. Уважай своих братьев. Проявите неуважение к члену клуба, и вам придется жестоко поплатиться.

СТАРУШКИ: никогда не проявляйте неуважение к старушкам члена клуба или брата.

ПОСЕЩЕНИЕ ЦЕРКВИ ОБЯЗАТЕЛЬНО.

ЛОЯЛЬНОСТЬ: имеет приоритет над всем, включая благополучие.

ЧЕСТНОСТЬ: никогда не ЛГИ, не МОШЕННИЧАЙ и не КРАДИ у другого участника или клуба.

ТЕРРИТОРИЯ: Вы должны уважать собственность вашего брата и следовать правилам клуба и его отделений.

ДОВЕРИЕ: годы, чтобы заслужить его… секунды, чтобы потерять.

НИКОГДА НЕ УЕЗЖАЙ: братья не бросают свою семью.

Термины, используемые клубом:

Мтоклуб BMC Royal Bastards (Королевский клуб бастардов) — Основан в Тонопе, штат Невада, в 1985 году.

Жнец — демоническая сущность, разделяющая тело каждого члена Королевского клуба бастардов в ордене Тонопа. Собиратель душ во время смерти.

Devil’s Ride (поездка дьявола, адская поездка) — смертельно опасная поездка на мотоцикле в пустыню Невада и посвящение в клуб.

Слово президента клуба ЗАКОН.

Бар-клуб Перекресток, принадлежит отделению мотоклуба Королевские бастарды(ублюдки) в Тонопе, Северная Каролина.

Ol’ lady (Старушка) — женщина члена клуба, в статусе защищенной жены.

Кровавые Скорпионы — враждующий клуб.

Церковь(часовня) — место сходки Королевских бастардов(ублюдков)

Перспектива — потенциальный, будущий член клуба, если пройдет обряд посвящения.

Печеньки — клубные девушки шлюхи, добровольно выбравшие такую жизнь.

Клетка — клетками, байкеры называют автомобили.

Патч — нашивка

Участники клуба МС Королевские ублюдки

Грим “Мрачный жнец” — президент

Вице — президент — Мамонт

Сержант по вооружению — Раэль “Азраил, Ангел смерти”

Силовик / офицер — Экзорцист “Экс”

Исполнитель — Мозайка

Секретарь — Рейт(Призрак)

Казначей — Хан “Ганнибал”

Дорожный капитан — Патриот (морской пехотинец)

Хвостовой стрелок — Даниэль “Лаки”

Основатель — Папа

Участник — Боди

Участник — Диабло (уборщик)

Участник — Ксенон (техническая спецификация)

Перспектива — Жаба

Перспектива — Тень

тремя месяцами ранее…

— Перестань плакать. Это не поможет.

Слова были сказаны со спокойным безразличием, которое почему-то пугало больше, чем знание того, что ожидает каждую из нас, когда фургон достигнет места назначения. Каждая женщина была подготовлена перед тем, как покинуть лачугу, которую Алексей называл домом, здание с высокими бетонными стенами и заборами, обнесенными колючей проволокой. Конструкция предназначалась для единственной цели — держать нас всех в плену.

Никогда побег не был бы возможен, но я все равно жаждала этого. Возможно, какая-то крошечная часть внутри меня все еще хотела бороться. Маленькая искра, которая горела низко, но мерцала с вызывающей последовательностью, которая поддерживала девушку, которой я когда-то была.

До того, как я встретила Алексея Волтойя и его коллегу Шона Джонса.

Хлюпанье носом напомнило мне, что я ни черта не контролирую в своей жизни, кроме своей реакции на ужасы и травмы, которые я ежедневно переношу. Я была не одна. Бесчисленное множество девушек постигла та же участь. Некоторым было даже хуже, а некоторых, не стало вовсе.

Я потянулась к Катиной руке и сжала ее, не обращая внимания на дрожь ее пальцев, она сжала меня в ответ. Я вижу ее всего в третий раз, но у нас уже установилась связь. Для меня это странно. Я не знакомилась с девушками, которых бесконечно водили по территории Алексея. Его дядя Солоник был жестоким и безжалостным криминальным авторитетом, который посещал Братву раз в месяц, чтобы осмотреть свой “товар”. Девушек перевозили из разных мест, чтобы удовлетворить спрос. У Алексея осталось всего несколько. Я была одной из тех, кого никогда никуда не отдавали.

Было нетрудно понять, почему я была одной из любимец Алексея. Большинство девушек, которые приходили и уходили, были для него безымянными и вряд ли вызывали у него больший интерес, чем утверждение его доминирования. Я знала, что это значит, и пыталась найти способ быть занятой, когда прибывали новые партии. Он никогда не отсылал меня далеко, предпочитая держать свою маленькую наложницу достаточно близко, чтобы я была у него на побегушках. Алексей выбрал и присматривал за мной с момента нашей первой встречи.

Я никогда не предвидела, такое будущее, в котором была проклята жить. Жизнь моя состояла из бесконечного кошмара новых мужчин, которые видели во мне всего лишь игрушку, с которой можно поиграть и которую легко выбросить.

— Может быть, их будет немного, — прошептала Катя на ломаном английском, и я приклеила улыбку на лицо, намеренно преуменьшая уверенность в том, что это будет долгая ночь.

— Конечно, Кэт. Мы будем пить шампанское и танцевать до рассвета.

Дейзи фыркнула рядом со мной, закатив глаза.

— Ага, точно.

Я бросила на нее неприязненный взгляд. Дейзи и я были выжившими. Мы понимали реальность нашей ситуации, но Катя была другой. Она выросла в бедной части России и сталкивалась с трудностями, но не жестокостью, пока она не приехала в США. Жаль, что ее жизненный опыт был испорчен Алексеем, Шоном и Солоником.

Катя опустила голову на мое плечо, и я услышала ее вздох.

— Расскажи мне о Золушке.

Она любила сказки. Кате мама читала их каждый вечер, когда она была ребенком. Это было задолго до того, как Катю подростком отправили в поместье ее дяди.

— Она была бедной и ходила в лохмотьях. Никого не волновало, что она голодала или выполняла всю работу по дому в одиночку.

— Золушка была сильной, — заметила Кэт.

— Она была именно такой — согласилась я, — и она никогда не позволяла остальным сломить ее дух.

— То, что ты говоришь, важно, — подчеркнула она.

— Это так. Она знала, что трудности не могут длиться вечно.

— Это глупо, — пробормотала Дейзи.

— Тебя никто не спрашивал, — возразила я.

Катя проигнорировала нашу перепалку.

— Как ты думаешь, мы найдем выход?

— Когда-нибудь, Кэт. Мы должны верить, что у нас это получится.

Дейзи придвинулась ближе, положив голову мне на другое плечо. Она была тверда, как сталь, но бывали редкие случаи, когда она позволяла себе немного смягчиться. Точь-в-точь как в этот момент, когда солнечные лучи проникли в темный интерьер и Дейзи подняла руку, поворачивая ее взад-вперед в лучах света.

— Если Золушка смогла это сделать, мы, черт возьми, точно сможем, — прошептала она, стараясь не привлечь охрану и не позволить им подслушать.

Мне было все равно, если меня собираются избить, использовать или заставить против моей воли, не имеет значения, следую ли я всем правилам или держу рот на замке, участь всегда была одна и таже. Почему бы не стать достаточно смелой, чтобы говорить свободно?

Фургон накренился на дороге из-за выбоины, и мы чуть не опрокинулись, но я удержала нас всех в вертикальном положении. Катя застонала, и я откинула ее длинные густые волосы с лица.

— Ты чего?

— Все это движение, меня просто тошнит.

Бедняжка.

— Ты больна?

— Нет. — Ее рука опустилась к животу и сделала округлое движение, когда она обхватила нижнюю часть живота.

Вот дерьмо.

Глаза Дейзи расширились, и она выпрямилась.

— Кэт! Скажи мне, что это неправда.

— Говори тише, Дейзи, — приказала я. — Ты, эм… хочешь оставить его, Кэт?

Ее голос был таким тихим, что я почти пропустила ее ответ.

— Да.

— Это грандиозно, — выпалила Дейзи. — Если Алексей узнает, он заставит ее сделать аборт.

— Я не позволю этому случиться, — пообещала я, сжимая плечо Кэт и крепко обнимая ее. — Мы с этим разберемся.

— Как Золушка. Найти своего принца и уехать.

— Верно, — ответила я, стараясь не паниковать.

Алексей выйдет из себя, а я не понаслышке знала, каким плохим он может быть в ярости. Если Шон или Солоник вмешаются, Катю увезут в другое место, и я никогда ее больше не увижу.

Дейзи опустила голову, прошептав мне на ухо:

— Мы должны это скрыть.

Кивая, я знала, что это падет на меня. Я должна была найти способ защитить Катю, потому что я не могу смириться с мыслью, что кто-то причинит ей вред. Она уже была замкнутой и почти по детски наивной в своих эмоциях и реакциях. Травма заставила ее спрятаться в какую-то защитную оболочку. Она была здесь, она разговаривала, но все это было на поверхности.

— Я помогу тебе, — пообещала я Кэт, — клянусь.

Одну неделю назад…

Мими все еще не проснулась. Дни шли, и мое милое солнышко была безмолвной, как могила. После ее испытания с Солоником я не мог представить эмоциональные потери и травмы, которые она перенесла, помимо физических, и это был не только один инцидент. Ее страдания были на уровне, который я с трудом мог постичь.

Сегодня я часами ходил по ее больничной палате, ожидая и надеясь, что ее глаза откроются. Врачи сказали, что есть шанс, что она никогда не очнется, но я не сдавался. Я нуждался в ней, а она нуждалась во мне. Мы нашли друг друга не просто так, и я намеревался доказать это, как только она поправится.

Мне придется действовать медленно, и это неудивительно, учитывая, что она стала жертвой торговли людьми. Жестокое обращение происходило так часто, что ее психика стала хрупкой. Она думает, что не заслуживает любви или доброты, сострадания или понимания, но она ошибается.

Я ей это докажу.

Хозяева железной дороги черного рынка думают, что они могут проезжать через каждый штат и похищать девушек, причиняя им вред, использовать их и передавать по кругу, пока они не умрут.

Больше нет.

Мы собираемся закрыть их по всей территории США, по одному городу за раз. Почти каждое отделение нашего клуба готово внести свой вклад. Многим приходится иметь дело со своим собственным дерьмом, и торговля людьми стала серьезной проблемой, которая затронула наш клуб в глобальном масштабе.

Мой мобильник завибрировал у меня в кармане, и я вытащил устройство из кармана, уставившись на экран.

Если меня кто-то беспокоил, значит, это было срочно.

Пройдя через комнату, я встал, отошел от кровати и подошел к двери, не спуская глаз с Мими.

— Что у тебя там, Рейт.

— Черт. Ты когда-нибудь отвечал на телефонные звонки приветом?

— Ты знаешь лучше, чем спрашивать об этом.

Он издал мрачный смешок.

— Да, брат, я знаю тебя. Превращаясь в Раэля, ты такой чертовски капризный. — Он прочистил горло, и шутки исчезли. — У нас назревают серьезные неприятности недалеко от дома.

Черт. Было слишком хорошо, чтобы быть правдой, думая, что ликвидация Солоника и его племянника Волтойя положит конец торговцам людьми и их присутствию в Большом бассейне Невады.

— Ну, рассказывай, — рявкнул я, вздрогнув, когда понял, что повысил голос находясь так близко к Мими.

— У тебя есть право быть сварливым, ты, ублюдок. Как твое плечо?

— Забудь о моем плече. За границей бывало и похуже. Просто скажи мне то, что мне нужно знать. — В моем голосе был намек на отчаяние, и он, должно быть, заметил, но Рейт не прокомментировал это. Он был хорош в этом, зная, как много я могу вынести, и когда я был слишком близок к краю, как сейчас.

Бросив взгляд на кровать Мими, я нахмурился. Это заняло слишком много времени.

Проснись, солнышко.

Двигая плечом, я проигнорировал жжение и тяжелую боль, которые исходили из правой стороны моей груди, вместо этого сосредоточившись на Рейте.

— Ходят слухи, что русский по имени Сергей Резников хочет нашей смерти. Небольшая расплата за Солоника и Волтойя.

— И откуда ты это знаешь?

Они снова появились в Перекрестке? Потому что в первый раз это было серьезно.

Следующего раза не будет.

Мы пожнем каждую душу, которая войдет в врата. В прошлый раз мы этого не сделали, потому что Грим, Раэль и Папа были в НОЛЕ, навещали Джеймсона. Прогорклый наконец получил заслуженный конец, и никто никогда не найдет то, что от него осталось. Наверное, теперь ничего, кроме удобрений. Он был ответственен за предательство клуба, и он, черт возьми, ответил за свои преступления.

Рейт преувеличенно вздохнул.

— Нашли Стефани, семнадцатилетнюю племянницу Триш, жестоко избитую и оставленную умирать примерно с двадцатью молодыми девушками. Жертвы были убиты, для того чтобы отправить нам сообщение.

— Черт! — Выругался я, открыл дверь в комнату и вышел в коридор, расхаживая по нему, не спуская глаз с Мими и любого, кто входил. — Тень уже знает?

— Нет. Грим хочет быть тем, кто расскажет Триш и Тени.

— Черт возьми, — вскипел я, жалея, что не могу закурить. Последняя неделя была чертовски напряженной, и не казалось, что буря дерьма прекратится в ближайшее время. — Этому парню придется нелегко, не говоря уже о старушке Грима.

— Грим собирает в церкви завтра утром. Хочет сначала вернуться в Перекресток. Он ни хрена не говорит, но я знаю, что он беспокоится о них обоих.

Я все понял. Мое присутствие никто не требовал, потому что меня подстрелили, защищая старушку Раэля Найлу и ее сестру Мими. Я был благодарен, что мои братья отправили Солоника прямиком в ад и забрали его несчастную душу, но я был лишен своего собственного шанса на правосудие за то, что он сделал с моим солнцем. По крайней мере, я немного отомстил Волтойю. Этот гребаный насильник почувствовал вкус своего собственного лекарства, когда я засунул ручку метлы ему в задницу.

— Патриот, твоя голова нужна в игре. — На линии раздался голос Грима, и я не понимал, что он говорит, пока не услышал свое имя.

— Я слышу тебя, президент.

— Твое плечо заживает?

— Да.

— Хорошо. Пока оставайся в больнице. Не уверен, насколько в безопасности Трикси. Русские могут наблюдать.

Я этого боялся.

— Пошлю Тень после того, как я поговорю с ним. Парню нужно отвлечься, и я боюсь, что он сделает что-нибудь глупое, услышав о смерти Стефани.

— Я позабочусь о том, чтобы он остался со мной, президент.

— Разр скоро соберется сделать первый шаг. Скорпионы потеряли слишком много участников, чтобы не забастовать в клубе. Рейт и Экзорцист собираются проехаться мимо и что-нибудь разузнать.

— Хороший план, — согласился я, ничего не добавляя.

— Не думай, что сдержанность означает, что я не знаю, что происходит в твоей голове, Патриот. Ты не станешь изгоем. Сейчас никто не ездит в одиночку. Мы обсудим это дерьмо, как только ты вернешься в клуб. Рейт и Экс позаботятся о том, чтобы Тень нашел тебя. Дай мне знать, когда Трикси очнется.

— Наоми, не Трикси, — прорычал я, раздраженный до чертиков, — Трикси она была раньше, но это не то, кем она является сейчас.

Грим вздохнул.

— Я понял. Мы попробуем привыкнуть назвать ее Наоми.