Читаем Адриан онлайн бесплатно
Адриан получил письмо из ставки Траяна за четыре дня до августовских ид (11 августа). Понимая значение этой счастливой вести, он немедленно приказал праздновать «день рождения» своего усыновления[240]. Ещё через два дня пришло известие о кончине Траяна. Теперь уже Адриан решил праздновать день рождения своей власти[241]. Легионы, находившиеся на востоке, немедленно поддержали нового императора. Ведь формально легитимное усыновление делало его преемником Марка Ульпия Траяна совершенно естественно. Слово легионов значило много. Мы помним, что для парфянского похода в восточных провинциях Империи была сосредоточена половина всей римской армии — 15 легионов из 30. Так восточные легионы обеспечили переход высшей власти Адриану, подобно тому, как за 48 лет до этого Веспасиану[242]. Только без гражданской войны. Сам Траян, как мы помним, до прихода к власти опирался на верхнегерманские легионы на Западе. И тоже пришёл к власти благодаря усыновлению его правящим императором Нервой, и также без намёка на возможную гражданскую войну.
Что ж, пусть «довольно тёмная интрига, руководимая, кажется, Плотиной и Матидией, вручила в этих критических обстоятельствах империю Адриану»[243]. Но, как справедливо отмечал великий историк раннего христианства, «выбор оказался очень хороший. Адриан был человеком сомнительной нравственности, но великий государь. Остроумный, понятливый, любознательный, он обладал большей широтой ума, чем кто-либо из Цезарей»[244]. С этим трудно не согласиться. Ведь Адриан в правление Траяна приобрёл немалый опыт административной работы и в больших войнах поучаствовал. Короче, «Адриан был умён, образован и сочетал в себе качества хорошего воина с талантом администратора»[245]. Что особенно важно и что сразу же проявилось, так это авторитет Адриана в армии. Ведь в полутора десятках легионов ни на минуту не усомнились в необходимости признать Адриана императором[246].
Элий Спартиан писал:
«Достигнув власти, Адриан стал следовать древнему образу действия и направил свои усилия к тому, чтобы установить мир по всему кругу земель. Ведь не только отпали те народы, которые покорил Траян, но и производили нападение мавры, шли войной сарматы, нельзя было удержать под римской властью британцев, был охвачен мятежами Египет, наконец, проявляли непокорный дух Ливия и Палестина»[247].
Вести со всех концов Римской империи приходили, как мы видим, удручающие, одна хуже другой. Проблемы с воинственными маврами на западной оконечности африканских владений, нападения сарматов на дунайские и новые дакийские рубежи, возможное возмущение гордых бриттов, никак не желающих смириться с римским владычеством. И это вдобавок к кровавым мятежам иудеев в Египте, Киренаике, на Кипре, извечно непокорный дух в Иудее… при этом очевидный провал парфянского похода и бесславный уход легионов из Месопотамии и Армении… «Наилучший принцепс» оставлял преемнику (пусть и не им избранному!) едва ли не наихудшее наследство. И на Востоке ничего не добился, и переброска стольких легионов с запада в надежде завоевать Парфию только ослабила там безопасность римских рубежей, не даровав Риму уже объявленных трёх новых провинций: Армении, Ассирии и Месопотамии и уж тем более «завоёванной Парфии». Последняя надпись выглядела теперь просто издевательской насмешкой над действительными реалиями конца парфянского похода. В таком положении Адриану неизбежно надо было «следовать древнему образу действия»[248]. Здесь, разумеется, за примером не надо было далеко ходить: в Риме хорошо была известна памятная записка Августа, незадолго до смерти им составленная[249]. В ней он собственноручно помимо ряда важнейших сведений о положении в державе присовокупил совет «держаться в границах Империи»[250].
Так что примерная программа действий начала своего правления была Адриану ясна. Но прежде всего он решил и формально узаконить уже дарованную ему «усыновлением» и, главное, волею легионов власть. Адриан обратился к сенату римского народа с тщательно продуманным письмом[251]. В нём он приносил собранию «извинения, дабы
