Читаем Адония онлайн бесплатно
Долго ждать не пришлось. Бойцы, которым не было места возле узкого стрельчатого окна, слышали лишь звуки короткой схватки. Спустя несколько секунд патер, медленно отстранившись от бойницы, мертвенным шёпотом приказал:
— Принесите мушкет. Добейте, чтобы не мучился.
Вздрогнув от выстрела, оборвавшего страшный жизненный путь бывшего каторжника-людоеда, патер снова уселся на постеленный под орудием войлок и снова погрузился в свои мучительные раздумья. И так прошёл ещё один день, и проплыла мутная, полубредовая ночь.
— Патер! — сообщил дежуривший у окна дозорный. — Он отослал помощника на лошади! Может быть, за полицией?
— О, нет, — встав на четвереньки, выползая из-под своего нелепого укрытия, прохрипел Люпус. — Для него, как и для нас, полиция совсем не желательна!
Выполз, выпрямился со стоном. Подошёл к уступившему место возле бойницы дозорному. Стал ждать.
Не прошло часа, когда его заставило вздрогнуть появление во дворике осунувшегося, усталого Альбы.
— Успел-таки, Люпус, спрятать всё золото! — с явной досадой в голосе произнёс гость. Он потянул дым из двух одновременно раскуренных трубок. Спросил, помолчав: — Сколько ты дашь мне денег, если я сообщу, кто меня нанял, чтобы тебя убить? И кто из твоих людей работает на меня?
Люпус задохнулся от радости предстоящей разгадки. Стало быть, этот Альба — не соперник, а всего лишь убийца, нанятый соперником! А тот, второй избранник Тени, может быть, и слаб, и немощен, и не так уж и страшен? О, неужели сейчас спадёт пелена с неописуемой тайны?! Нужно не подать вида, что интересует прежде всего наниматель! И патер, стараясь быть озадаченным, спросил:
— В моей свите есть твой человек?
— Ну а откуда бы я узнал, что ты направился на Мадагаскар? — донёсся до Люпуса не лишённый насмешки ответ.
— Я не буду называть сумму! — дрогнувшим голосом сказал патер. — Ты просто те деньги, за которые тебя наняли, умножь на десять! Это и будет моей платой!
— Здесь неподалёку, — кивнул Альба, — есть пустой двор. На карте помечено, что там был карантин для больных лошадей. Бери свою охрану и приходи туда. Я буду сидеть один и курить свои трубки, без оружия. Вот мой клинок, я кладу его на землю. Даже балахон свой сниму. Если хочешь, пошли людей, пусть предварительно обыщут меня.
И ушёл, окутавшись синим трубочным дымом.
Рассчитано было точно. Люпус взял с собой всех бойцов, до последнего человека. В окружении этой живой стены, преодолевая какой-то липкий и неотвязчивый страх, он ступил на утоптанную, лишённую травы землю хорошо знакомого ему карантина. И, кроме стены охранников, его прикрывали два наспех отчищенных от ржавчины римских металлических пехотных щита.
— Вот и ты, патер Люпус, — с явным, огромным, запредельным облегчением в голосе проговорил сидящий на трёхногом стульчике худой, снявший свой истрёпанный коричневый балахон наёмный убийца. — Сколько же лет…
Вдруг эта странная деталь, эта необычная особенность испугала Люпуса так, что он помертвел. Казалось, ничего примечательного, просто причуда, отчего бы пугаться? Но чёрный ужас против воли вошёл в сердце и сдавил его ледяной невидимой лапой.
— Скажи, — уже почти не владея собой, уставился на Альбу помутневшими глазами монах, — для чего ты одновременно куришь две трубки?
— Для надёжности, — устало ответил пришелец. — Если вдруг из-за нелепого каприза судьбы одна и погаснет, то вторая всё дело спасёт.
— Какое такое дело? — прошептал, чувствуя неотвратимое приближение страшной, ненужной догадки, настоятель монастыря.
— А вот, видишь, — ответил гость и, наклонившись, выбил из трубок на землю два огненных малиновых ядрышка.
С поразившей его отчётливостью Люпус увидел прилепившийся к одному из ядрышек сухой коричневый хвостик несгоревшего табачного волокна.
— Это последний урок для моего ученика, — бесстрастно, устало пояснил Альба и чуть сдвинул в сторону босую ступню, под которой открылась тёмная чёрточка — проём между двумя присыпанными землёй дощечками.
— Какой урок?! — не слыша себя, закричал Люпус.
— Как в одиночку, не имея в руках никакого оружия, уничтожить четыре десятка тренированных бойцов.
И, не опасаясь обжечься, Альба голыми пальцами столкнул начавшие облекаться серым, остывающим налётом пепла огненные комочки в узкую чёрную пропасть между дощечками.
Словно в призрачном, замедленном сне Люпус увидел: неторопливо разламывается земля и поднимается вверх неровной стеной, как если бы в морскую гладь бросили исполинский обломок скалы. И сквозь эту стену, съедая и растворяя её, просачивается багровый огненный шар. Его шевелящиеся клубы, испепеляя на своём пути сам воздух, накатывались на Люпуса медленно и неотвратимо, и он не мог ни закрыться, ни двинуться с места: тело его как будто закаменело. Огненная лава хлынула и залепила его лицо, грудь, руки. Люпус услышал, как щёлкает, лопаясь, его кожа. Потом дикая, неописуемая боль разорвала его на части и, никуда не исчезая и не стихая, понесла его, словно расплавленная волна, в какую-то бездонную пропасть.
