Читаем Адъютор онлайн бесплатно

Владимир Корн

АДЪЮТОР

Пролог

«Честь – это, прежде всего, долг»

Приписывается Пятиликому

«Мудрец менее всего одинок тогда, когда он находится в одиночестве». Хорошо всем известная мудрость, которая пришла из глубины веков. Еще с тех времен, когда люди были подобны богам, и могли двигать горы силой мысли. Ладно, шучу. Никогда они не были им подобны, и в дальнейшем не станут – слишком мелочны. И силой мысли могут сдвинуть только себя. Например, с уютного кресла перед камином. В котором пляшут веселые языки пламени, а слева от кресла – столик с бутылкой неплохого бренди и единственным бокалом. Ну и к чему мне лишние, если гостей я не жду?

Когда на улице несколько дней идет холодный весенний дождь, который пропитал сыростью все что только можно пропитать, почему бы перед сном не посидеть в кресле? Общаясь с единственным собеседником – бренди? Лениво размышлял о бренности бытия. И ещё о том - насколько все в жизни сложилось замечательно! Причем настолько, что, если в следующее мгновение в мою скромную обитель заглянет старуха с косой, я ей даже обрадуюсь ничуть не меньше, а, возможно, даже больше, чем если бы сюда внезапно заявилась какая-нибудь из моих подружек.

Стук в дверь застал меня в тот самый миг, когда в голове практически полностью сформировалась весьма интересная идея. Ничего нового в ней нет, но самому мне она показалась довольно заманчивой. А что если плюнуть на все, и отправиться на север? Вскоре там должна разразиться война и, полагаю, пополнить ряды гусар мне удастся легко. Прибыть в ставку к маршалу Гийому и сообщить: решительно изъявляю желание стать одним из доблестных воинов короля. Нисколько не сомневаюсь – он непременно пойдет мне навстречу. В кавалергардах меня тоже будут рады видеть. Но их дневные расходы приблизительно равны той сумме, на которую приходится содержаться месяц. Плюсы? Представляю лица моих кредиторов, когда они узнают!

Пожалуй, из плюсов, этот – единственный. Зато минусов хоть отбавляй. Холод, грязь, никогда толком не выспишься, отвратительное питание, и еще месяцами придется обходиться без женского общества. Да, провинциалочки бывают весьма и весьма милы, но их родители почему-то уверены, что столичные нравы рано или поздно приведут весь мир в бездну. Помимо того, придется содержать слугу на то скромное жалование, которое мне положат. А других источников дохода нет, и в ближайшее время не предвидится. Сама война? А что можно иметь против нее? Достойное занятие для настоящих мужчин, когда появляется возможность покрыть себя славой. Украсить грудь множеством красивых орденов, и даже геройски погибнуть, возглавляя атаку, или прикрывая отход. Единственное, она идет не постоянно. Стычки, не говоря уже о сражениях, на любой из них происходят не слишком часто. В остальное же время – те самые минусы, которые и перечислил. К тому же мне понадобится лошадь. Гусар без лошади – что может быть смешнее? И вот ее как раз у меня нет. Когда тебе двадцать пять, ты - достаточно молод. Но уже обладаешь способностью рассуждать здраво. Золотой возраст!

Тогда-то плавное течение моих мыслей, изредка перебиваемое очередным глотком бренди, стук в дверь и перебил.

- Открыто! – не удосужив себя ни малейшим движением, громко сказал я.

Единственным достоинством комнаты был камин. Иначе пришлось бы частенько просить хозяйку дома - усиленно молодящуюся даму лет тридцати пяти, о жаровне с углями. Залечь без нее в холодную постель - было бы пусть и маленьким, но подвигом. Всерьёз подозреваю, мадам Эвансе не прочь согреть ее и собственным телом, но у меня принципы. И один из них гласит: Даниэль, если об этом факте узнают твои знакомые, насмешек не избежать. Не в лицо, конечно же – настолько ума у них хватит. Но они непременно будут за глаза.

Думаю, нет нужды заявлять о том, что Даниэль – это и есть я. Даниэль сарр Клименсе. Дворянин с родословной, тянущейся с тех самых времен, когда люди были подобны богам, и могли передвигать горы силой мысли. Немножко философ, чуточку поэт, в какой-то степени музыкант, и еще человек, который умеет владеть шпагой. Пожалуй, единственное из того, что я умею делать по-настоящему.

Когда скрипнула открываясь дверь, я молил небеса о том, чтобы гостем оказалась не Эмилия. Любая другая – Эстер, Полиан, Валери, Клара… кто-то еще, но только не она. Ведь в этом случае мне придется покинуть чертовски уютное кресло. С другими будет проще: притворюсь больным и ослабшим настолько, что любое неосторожное движение может привести к внезапной кончине. С Эмилией такой ход не сработает. Она обязательно вытащит из кресла. По ее глубокому убеждению, все болезни в мире случаются в связи с тем, что в организме застаивается кровь. Не исключено, что и танцевать с ней придется. Как будто ее визит не закончится танцами в постели, настолько она еще и затейница.

И потому с облегчением перевел дух, когда обнаружил на пороге мальчишку-посыльного.

- Что там у тебя?

В руках у него как будто бы ничего не было. Что совсем не означало: сейчас он залезет рукой под плащ и извлечет очередное напоминание о просроченном платеже от одного из моих многочисленных кредиторов. И он действительно туда полез. Чтобы явить миру письмо, которое никак не может быть уведомлением. Все ростовщики, складывается такое впечатление, соревнуется один перед другим, у кого оно будет выглядеть солиднее. Яркий конверт плотной бумаги с вензелями по углам, сургучные печати в двух или трех местах. И обязательно фасция, которая светится в темноте. Однажды у меня мелькнула мысль, что, если содрать весь сургуч с подобного рода уведомлений, коими один из ящиков стола забит полностью, а затем сдать его в канцелярской лавке, должно хватить на обед в самой модной столичной траттории. Без излишеств, конечно же, но вполне достойный. Собственно, сургуч – весь мой капитал, который запасен на самый черный день.

- Давай сюда, - и снова я даже не пошевелился.

Мальчишка с огромным сомнением взглянул на свои заляпанные грязью сапоги, с которых успела набежать небольшая лужица, но после моего требовательного взгляда все же сделал три необходимых шага, чтобы передать письмо мне. Сам я не видел его никогда прежде. Но судя по тому, что удостоверяться он не стал, посыльный меня знал точно. Ничего удивительного. Когда в Гладстуар прибыл заезжий мастер фехтования из соседней Баравлии, поглазеть на наш поединок собралась чуть ли не половина столицы. Королевский симфонический оркестр, если выступает на площади, столько не собирает народу, пусть в нем играют лучшие музыканты Ландаргии. Хотя чего удивительного? Чтобы наслаждаться настоящей музыкой, необходимо ее понимать. Или немного в ней разбираться. Оценить талант композитора, и мастерство исполнителей. В случае с поединками все куда проще. У мужчин руки непроизвольно дергаются так, как будто они сами отвели чужой, или нанесли собственный разящий удар. Женщины тоже находят себе удовольствие. «Ах, какой он красавчик! (Это не про меня). А как он двигается! Как будто танцует!» (Без ложной скромности: вряд ли у кого-нибудь получается лучше) И так далее.

Сам поединок на шпагах представляет собой попытку двух баранов выяснить - чей вертел острее? Они даже не бараны, потому что куда глупее них. Кому-нибудь из нас приходилось видеть, чтобы эти животные дрались лишь для того чтобы первым оказаться на вертеле?

Кстати, наша схватка с заезжим маэстро закончилась предсказуемо. Во всяком случае, для меня лично. Я дал оппоненту возможность показать себя во всей красе, чтобы зрители смогли оценить его искусство фехтования в полной мере. Затем быстро и особенно не утруждаясь закончил дело. Нет, смертью моего противника всё не закончилось, все-таки не дуэль. И потому на кончиках шпаг имеется довольно большой наконечник. Размером с крупную сливу, и примерно такой же формы. Но если нанести укол в чувствительную часть тела, закончится тем, что твоего визави уведут под руки, или даже вовсе унесут на носилках. Именно сие с ним и случилось. Что я от этого выиграл? Да ровным счетом ничего. Пригоршню золота, которую пришлось раздать на следующий день для хотя бы частичного погашения многочисленных долгов. И восторженный рев толпы, который давно уже мне привычен, и особых эмоций не вызывает. Если вызывает вообще.

«Нет, все-таки зря отказался от кареты», - размышлял я, вышагивая вслед за посыльным, и стараясь разглядеть под ногами в булыжной мостовой очередную выбоину, которая обязательно наполнена водой. И не вляпаться в лошадиную лепешку, что будет еще хуже. Все-таки спешим мы ни куда-нибудь, а в приличный дом, где собрался едва ли не весь свет столицы Ландаргии. Пусть о моем визите его хозяин даже не подозревает, и вряд ли он ему будет рад.

Шли недолго, минут пятнадцать. Чтобы наконец-то добраться до конечной точки нашего путешествия - поместья сар Штраузенов. Настоящего дворца, как им и положено быть, окруженного решетчатой, художественно выполненной литой оградой. А также тщательно ухоженным парком, который и сейчас, весной, выглядит великолепно.

Что же тут говорить о самом дворце? Выполненный в стиле эпохи позднего классицизма, из мрамора трех цветов – белого, красного, и матово-черного, он смотрится немногим хуже, чем дворец самого короля, Эдрика Великолепного. Которого, в узком кругу, иначе как Эдриком Плюгавым и не называют. И к тому имеются все основания. Хотел бы я иметь такой же? С заставленными дорогой мебелью гигантскими залами, стены которых сплошь увешены полотнами мастеров прошлого? С собственным театром, несколькими выездами, кучей лакеев в дорогих ливреях, и всем остальным прочим, что имеется у сар Штраузенов? Несомненно. Готов ли ради всего этого ударить пальцем о палец? Не дождетесь.

Я бывал здесь достаточное количество раз. Все-таки мое происхождение и незапятнанная репутация открывают двери в большинство столичных домов, не говоря уже о провинции. Да что там большинство – во все. За исключением резиденции Эдрика Плешивого. Куда, собственно, и не стремлюсь.

Звучащую в доме музыку, мы услышали далеко на подходе. Соната ля минор Вагрунди. Он, безусловно, новатор, но на мой скромный взгляд, с негармоническими обертонами отнюдь не поскромничал. Как бы там ни было, становилось понятно: на балу наступил перерыв. Под такую музыку не танцуют, ее слушают. А это значит, в любой момент может представиться возможность столкнуться с людьми, встреча с которыми не доставит никакого удовольствия. Но я знал, на что шел.

- Вам сюда, - указал посыльный на одну из дверей. И, в который уже раз взглянув на меня восторженно, исчез.

Когда-то мне такие взгляды доставляли удовольствие. Особенно в том случае, когда они принадлежали молодым симпатичным дамам. Времена эти миновали три года назад. После того как один незнакомец размазал меня как сопливого мальчишку, взявшего в руки шпагу неделю назад. Благо, что свидетелей при этом не оказалось. Что совсем ни умалило моего в себе разочарования: до той поры я считал, что достиг в искусстве фехтования если и не небывалых высот, то многого. С той поры я значительно прибавил. И все же нисколько не сомневаюсь, что при новой встрече незнакомец размажет меня все с той же легкостью.

Дверь подалась легко, даже не подумав скрипнуть. Еще бы: управляющий в доме суров к своим подчиненным до жестокости, и от его глаз не способна скрыться и новая трещина на каменной плите в чулане на кухне.

Я попал в ту часть дома, которая обычному гостю недоступна. Если пройти по коридору до первого поворота направо, на противоположной стороне небольшого холла будет неприметная лестница. Четыре пролета, снова коридор, каких-то полста шагов, и перед вами окажутся двухстворчатые двери, ведущие в рабочий кабинет хозяина. Таким путем в него попадают те, общение с которыми господин сар Штраузен желает сохранить в тайне. Или, во всяком случае, соблюсти ее видимость.

Но мне туда не нужно. Как нет необходимости и во встрече с ним. Мой путь короче, ведет он на второй этаж, и закончится за куда более скромной дверью.

Глава первая

Клаус при моем появлении вскочил на ноги. Что совсем ему не пристало, как сыну хозяина дома, и единственному наследнику одного из самых влиятельных в королевстве Ландаргия лица. Мало того, он еще и зачастил едва ли не скороговоркой.

- Здравствуй, Даниэль! – радость его была искренней. - Извини, что мне пришлось обставить все именно так. При несколько других обстоятельствах, я бы сам к тебе пришел с просьбой.

«Так ли уж обязательно практически полностью копировать содержание своего письма?» - слушая Клауса, подумал я.

Пришлось перебить, иначе извинения затянутся надолго.

- Все нормально, Клаус. Кстати, даже рад нашей неожиданной встрече.

Он взглянул на меня с подозрением: не оторвал ли в действительности от каких-нибудь неотложных, или хуже того – приятных дел? Например, свидания с очередной дамой. Которыми, по его глубокому убеждению, я и занимаюсь все свое свободное время. Что, впрочем, не так уж и далеко от истины.

Но не сегодня. Хандра – она такая штука, которая может взять за жабры практически любого. И причин для нее найдется множество. Отчасти завидую тем, кто постоянно находится в хорошем настроении, чтобы с ними не случилось, и как бы плохо не шли дела. Сегодняшний вечер, я решил посвятить именно ей. И в качестве молчаливой приятельницы выбрал бутылку бренди. Отличный собеседник, который понимает даже без слов. И не пытается утешить или, хуже того, учить жизни. Таких у меня больше нет. Признаться, женщины помогают нисколько не меньше, но они слишком требовательны к вниманию. И иногда говорливы так, что вскоре только и мечтаешь о том, чтобы их визит поскорее закончился.

- Сигара? Кальвадос, коньяк, джин?

Клаус плавно повел рукой, указывая сначала на столешницу, где помимо всего другого, расположились хьюмидор, коробка с тонкими кедровыми палочками и пепельница. Затем себе за спину, на небольшой, но переполненный бар.