Читаем Адам Смит в Пекине онлайн бесплатно

Эта книга написана в развитие и продолжение предыдущих двух: «Долгий двадцатый век» (The Long Twentieth Century) и «Хаос и управление в современной мировой системе» (Chaos and Governance in the Modern World System[1]). Здесь я специально останавливаюсь на двух особенностях развития, которые в большей степени, чем другие, определяют мировую политику, экономику и общественную жизнь. Одна заключается в появлении и провале неоконсервативного проекта «За новый американский век» (PNAC), другая особенность — выдвижение Китая в качестве лидера восточноазиатского экономического возрождения. Должное внимание здесь уделяется государственным и негосударственным акторам этого развития, но в первую очередь мне хотелось сосредоточиться на действиях двух государств — Соединенных Штатов и Китая как главных действующих лиц разворачивающегося преобразования мира.

Друзья, студенты и коллеги, прочитавшие рукопись и сделавшие свои замечания до того, как в нее были внесены последние исправления, очень по-разному оценили ее составляющие. Те главы, которые особенно понравились одним, совершенно не удовлетворяли других. Те, которые одним казались центральными звеньями книги, другим представлялись излишними. Такие расхождения в оценках читателей — вещь обычная, но не в такой степени, как это случилось с настоящей книгой. Я думаю, дело в том, что у книги была двойная цель (на что есть намек и в названии) и разные методы были применены в ее достижении.

Задача настоящей книги состоит не только в том, чтобы в свете теории экономического развития Адама Смита объяснить, почему эпицентр мировой политической экономии перемещается из Северной Америки в Восточную Азию, но и в том, чтобы предложить интерпретацию смитовского «Исследования о природе и причинах богатства народов» (далее — «Богатство народов») в свете этого перемещения. Эта двойная задача решается на протяжении всей книги, но некоторые ее части в большей степени посвящены теоретическим проблемам, другие — историческому анализу или явлениям современности. Человек, у которого недостает терпения читать теоретические рассуждения или рассказы о далеком и не известном ему прошлом либо об истории, которая еще только разворачивается, неизбежно почувствует искушение пропустить отдельные части или даже главы. Сознавая такую возможность, я изо всех сил постарался сделать так, чтобы эти читатели все же не упустили суть хотя бы двух общих установок этой книги: одной — относительно перемещения эпицентра мировой политической экономии в Восточную Азию и другой — касающейся «Богатства народов». Взамен я прошу только воспринимать эту книгу как целое, а не как собрание отдельных частей.

Настоящая книга готовилась долго, и велик теперь список тех, перед кем я в интеллектуальном долгу. Без помощи моих многочисленных восточноазиатских друзей я не получил бы доступа к важнейшим текстам, написанным по-китайски и по-японски; некоторые их них упомянуты в библиографическом списке. Икеда Сатоси (Ikeda Satoshi), Хёй Боу Кхён (Hui Ро-keung), Лу Айго (Lu Aiguo), Ши Миньвэнь (Shih Miin-wen), Хун Хофун (Hung Ho-fung), и Чжан Лу (Zhang Lu) — все они помогали мне в этом. Вдобавок Икеда познакомил меня с японской литературой о синоцентричной вассальной системе торговли (tribute trade system); Хёй научил меня читать Броделя в восточноазиатской перспективе; Хун руководил моими набегами на область социальной динамики позднеимператорского Китая; а Лу Айго сдерживала мой чрезмерный оптимизм относительно природы нынешних успехов этой страны.

Более ранняя и краткая версия части II была опубликована под названием «Социальная и политическая экономия глобальной нестабильности» в New Left Review II/20 (2003): 5-71. Как и в главе 1, в этой статье критически проанализирована работа Роберта Бреннера в рамках моих общих попыток убедить Бреннера относиться к исторической социологии серьезнее, чем к экономике. Я благодарен Бобу за интеллектуальную стимуляцию, а также за то, что он легко воспринимал мою критику.

Более ранняя версия части III была опубликована как «Утрата гегемонии-1» (New Left Review И/32 (2005): 23-80) и «Утрата ге-гемонии-Н» (New Left Review II/33 (2005): 83-116). Эти две статьи были тщательно переработаны и переписаны, хотя многие высказанные в главе 8 идеи зародились на семинаре, который я вел вместе с Дэвидом Харви (David Harvey) в Университете Дж. Гопкинса. Я благодарен Дэвиду Харви и участникам семинара, которые помогли мне сформулировать некоторые ключевые понятия более ранних работ («Долгий двадцатый век» и «Хаос и управление...») более сжато и аналитически связанно.

Части глав 1, И и 12 взяты из публикации, подготовленной совместно с Хёй Боу Кхёном, Хун Хофуном и Марком Селденом (Mark Selden) и вышедшей под названием «Исторический капитализм: Восток и Запад» в The Resurgence of East Asia. 500, 150 and 50 Year Perspectives (Historical Capitalism, East and West, London: Routledge, 2003), а также из моей статьи «Государства, рынки и капитализм: Восток и Запад» (States, Markets and Capitalism, East и West) в Worlds of capitalism. Institutions, Economic Performance, and Governance in the Era of Globalization (London: Roudedge, 2005). Я уже упоминал, что обязан Хёю и Ху-ну. Вдобавок я должен поблагодарить Марка Селдена за то, что он направлял мои попытки понять восточноазиатский опыт, а также сделал важные замечания по главе 1.

Бенджамин Брюер (Benjamin Brewer), Андре Гундер Франк (Andre Gunder Frank), Антонина Жантий (Antonina Gentile), Грета Криппнер (Greta Krippner), Томас Эрлих Райфер (Томас Ehrlich Reifer), Стив Шерман (Steve Sherman), Артур Стинчкомб (Arthur Stinchcombe), Сугихара Каору (Sugihara Kaoru), Чарльз Тилли (Charles Tilly) и Сьюзан Уоткинс (Susan Watkins) — все они сделали замечания к разным работам, которые затем вошли в эту книгу. Астра Бонини (Astra Bonini) и Дэниел Пашути (Daniel Pasciuti) помогли мне с расчетами, а Дэн также и с библиографическим обзором по некоторым темам. Бариш Четин Ерен (Baris Cetin Eren) помог актуализировать материал к главе 7, а Равви Палат (Ravi Palat) и Кеван Харрис (Kevan Harris) постоянно выдвигали аргументы за и против моих теорий, что оказалось чрезвычайно важным для меня. Кеван также прочел всю рукопись целиком и сделал важные предложения как по существу, так и в качестве замечаний редактора. Патрик Лой (Patrick Loy) нашел замечательные цитаты, а Джеймс Гэлбрейт (James Galbraith) указал на важные моменты как в том, что касалось Адама Смита, так и в отношении современного Китая. Во время окончательного редактирования пригодились замечания Джоэла Андреаса (Joel Andreas), Николь Ашофф (Nicole Aschoff), Георгия Дерлугьяна, Эми Холмс (Ату Holmes), Ричарда Лахмана (Richard Lachman), Владимира Попова, Бенджамина Скалли (Benjamin Scully) и Чжань Саохуа (Zhan Saohua).

Как обычно, Перри Андерсон (Perry Anderson) и Беверли Сил-вер (Beverly Silver) были моими первыми советчиками.

Исполняя роль «доброго полицейского» (Перри) и «злого полицейского» (Беверли), они сыграли важнейшую роль в осуществлении этого проекта. Я благодарен обоим за интеллектуальное руководство и моральную поддержку.

Эта книга посвящена памяти моего доброго друга Андре Гун-дера Франка. В течение 36 лет, с тех пор как мы познакомились в 1969 году в Париже, мы старались — то вместе, то оппонируя друг другу — понять, где коренятся причины несправедливости в мире. Мы много спорили, но, двигаясь по одной дороге, в конце обнаружили, что шли в основном в одном направлении. Я знаю (Андре сам мне говорил), что он был по большей части не согласен с моей критикой Боба Бреннера; но я думаю, что он заметил бы, как сильно Бреннер повлиял на аргументацию моей нынешней книги.

Март 2007 года

В середине 1960-х годов Джеффри Барраклу (Geoffrey Barraclough) писал: «В начале XX века власть европейцев в Азии и Африке была сильна как никогда; казалось, не было такой нации, которая устояла бы перед натиском европейского оружия и торговли. Шестьдесят лет спустя остались лишь слабые следы былого господства европейцев... Во всей истории человечества не было других столь быстрых и столь революционных радикальных изменений». Именно перемены в положении народов Азии и Африки «стали несомненным признаком наступления новой эры». Далее Барраклу заявляет: когда (в далеком будущем) напишут историю первой половины XX века, которая для большинства историков все еще видится как история преимущественно европейских войн и европейских проблем, «не будет иной, более важной темы, чем восстание против Запада»[2]. Содержание настоящей книги можно суммировать следующим образом: когда (в далеком будущем) напишут историю второй половины XX века, не будет более важной темы, чем экономическое возрождение Восточной Азии. В результате бунта против Запада сложились политические условия, в которых народы незападного мира могут развиваться социально и экономически. Экономическое возрождение Восточной Азии есть первейший и надежнейший признак начала такого развития.

Мы называем этот процесс возрождением потому, что — воспользуемся словами Гилберта Розмана (Gilbert Rozman) — «Восточная Азия — великий регион прошлого, который в течение двух тысячелетий, вплоть до XVI, XVII и даже XVIII века, после чего он пережил сравнительно краткий, но болезненный упадок, находился на переднем крае мирового развития»[3]. Современное возрождение протекало в виде стремительно развивавшихся, связанных друг с другом процессов, которые в целом ряде восточноазиатских стран приняли вид «экономического чуда». Возрождение началось в Японии в 1950-1960-е годы, а в 1970-1980-е стремительно распространилось на Южную Корею, Тайвань, Гонконг, Сингапур, Малайзию и Таиланд. Оно достигло кульминации в 1990-е — начале 2000-х годов, когда Китай стал самым динамичным центром экономического и торгового развития в мире. Как утверждает Терутомо Одзава (Terutomo Ozawa), который первым использовал термин «лавинообразное развитие» для характеристики того, что происходило в Восточной Азии, «китайское чудо, хотя оно и находится еще в начальной стадии, без сомнения, станет... самым важным по своему вкладу в мировое развитие... в особенности по влиянию на соседние страны»[4]. В том же смысле высказывается и Мартин Вольф (Martin Wolf): «Если Азия и дальше будет развиваться, как в последние десятилетия, она покончит с двухвековым мировым господством Европы и ее гигантского отпрыска — Северной Америки. Япония в свое время показала, каким может оказаться будущее Азии. Но Япония слишком мала и занята лишь собой, чтобы влиять на мир. Не таков идущий следом за ней Китай... Европа — это прошлое, США — настоящее, а Азия во главе с Китаем — это будущее мировой экономики. Представляется, что это будущее обязательно наступит. Вопрос лишь в том, как скоро и насколько безболезненно это произойдет»[5].

Обрисованное Вольфом будущее Азии, возможно, не столь неотвратимо, как он полагает. Но даже если он прав лишь отчасти, возрождение Восточной Азии означает, что оправдается наконец,предсказание Адама Смита: завоеватель и покоритель Запад и не-Запад придут к равновесию сил. Как и Карл Маркс после него, Смит считал поворотным моментом мировой истории открытие европейцами Америки и пути в Индию мимо мыса Доброй Надежды. В отличие от Маркса, впрочем, он не очень оптимистично смотрел на то, как именно эти открытия отразятся на судьбе человечества. Последствия уже оказались весьма серьезными, хотя и невозможно оценить их в полной мере за столь короткий — всего два-три столетия — период. Никто не может предвидеть, какие еще преимущества или беды, вызванные этими событиями, нас ждут. Общая тенденция развития после этих великих открытий представлялась вполне благоприятной: оказались связанными (в той или иной степени) самые дальние уголки мира, возникла возможность удовлетворять потребности друг друга, доставлять друг другу больше радости, способствовать развитию промышленности друг друга. Однако для туземцев Индии и Вест-Индии все последовавшие блага торговли потонули в жутких страданиях, которые эти блага с собой принесли... Когда эти открытия совершились, у европейцев было несомненное превосходство силы, и они могли безнаказанно совершать любые несправедливости в отдаленных открытых ими странах. Однако в будущем, возможно, либо население этих стран станет сильнее, либо ослабеют европейцы, но обитатели разных уголков Земли достигнут равенства отваги и силы и путем внушения взаимного страха превратят несправедливость в отношении независимых наций в своего рода уважение прав друг друга[6].

Однако пока население Европы не ослабело, а население неевропейских стран не стало сильнее, в течение почти двухсот лет после публикации «Богатства народов» «превосходство силы» европейцев и их потомков в Северной Америке, да и повсюду, все больше росло, как росла и возможность для них «безнаказанно совершать любые несправедливости» в неевропейском мире. И в самом деле, когда Смит писал свой труд, закат Восточной Азии еще не начался. Напротив, удивительный мир Китая, его процветание и рост его народонаселения в течение почти всего XVIII века были источником вдохновения для выдающихся деятелей эпохи европейского Просвещения. Лейбниц, Вольтер, Кенэ и другие «смотрели на Китай как на пример нравственности, развития институтов власти, искали в его опыте поддержку для своих самых разных построений: от просвещенного абсолютизма и меритократии до национальной экономики, основанной на сельском хозяйстве»[7]. От европейских государств Китай отличался прежде всего размерами территории и численностью населения. По словам Кенэ, Китайская империя равнялась «всей Европе, если бы Европа объединилась под властью одного правителя» — отзвуки этого представления мы находим затем в замечании Адама Смита о том, что размеры внутреннего рынка Китая не сильно уступают рынку всех стран Европы, вместе взятых[8].