Читаем Аббат Фрикко (СИ) онлайн бесплатно

Annotation

Аббат, осел и девочка.

Авот С.

Глава 1.

Глава 2

Авот С.

Аббат Фрикко

Аббат Фрикко

Глава 1.

- Если ты решил, что я любитель маленьких девочек - пойдешь на живодерню, - проворчал аббат Фрикко, поудобнее устраиваясь в заскорузлом седле. При этом могучие складки его живота всколыхнулись под прюнелевой рясой, грубо штопанной и пыльной.

Единственный оппонент аббата, осел по имени Пумперникель, или сокращенно Пумпер, потянулся к буйно растущему вдоль лесной дороги репейнику, совершенно возмутительно игнорируя слова хозяина. Впрочем, других кандидатур для полемики все равно не было, и аббат продолжил:

- Сам посуди, ну разве можно ее было там бросить? - вопрос был важным и не давал покоя. - Такую маленькую. В лесу. Одну.

Пумпер продолжал сосредоточенно жевать, чуть прядя ушами. Левое было рваным. Не дождавшись ответа, аббат напустил на себя благодушно-снисходительный вид и скосил глаза. Та самая маленькая девочка с трогательными косичками тем временем шла сбоку, баюкая замурзанную куклу.

- Маленькие дети должны быть рядом с взрослыми, - продолжал убеждать Пумпера аббат. - Иначе они становятся непредсказуемыми. Шумят. Бегают. Нет ничего хуже, когда шумят и бегают. Мда... вот у нас в монастыре был маленький мальчик. Тоже шумел. И бегал. Настоятель Калеподий от такого беспокойства совсем не мог спать и постоянно пил вино. Уфффф... хорошее вино было у настоятеля...

Фрикко сглотнул, но тут вспомнил о маленькой девочке.

- Обещаешь вести себя хорошо? - спросил он, строго сдвигая брови.

Девочка равнодушно кивнула, от чего обе косички весело подпрыгнули. Солнце припекало, старательно освещая каждый дубовый листочек, каждый стебелек полыни и хвоща, путалось в заросшей тонзуре аббата. От этого света и лес меж высокими деревьями, и маленькая хрупкая девочка казались золотисто-прозрачными, почти розовыми. Густо и безмятежно пахло мятой. Пучеглазые стрекозы с треском носились над зарослями крапивы и островками спорыша.

- Тебя как зовут? - не унимался аббат.

Девочка не ответила.

- Ну что ж, - вздохнул аббат Фрикко и люто почесал отрастающий ёжик на макушке. - Без имени никак нельзя. Нужно дать тебе имя.

Он засмотрелся на рваное ухо Пумпера, беззвучно шевеля губами. С сердитым жужжанием у самого лица пролетел шмель. Фрикко отмахнулся и сообщил результат:

- Будешь Мими?

Девочка повернула голову и кивнула. Ее восковое лицо искажал рваный шрам, от чего тонкие губы разошлись в оскале, обнажив два ряда острых зубов. Нижней части подбородка и вовсе не было, и позвоночная кость алебастрово белела сквозь зияющую дыру.

- Вот и славненько, - подытожил аббат и направил Пумпера по заглохшей в лопухах и крапиве дороге. У развилки он остановил осла и задумался. Где-то, средь листвы, рассвистелась кукша. "Кууук, куууук", - подхватила вторая. Сухо трещали кузнечики, зудели комары. Пумпер фыркал и шумно вздыхал, глядя на сочное изобилие лесных трав. Поэтому тонкий звон приближающихся колокольчиков аббат расслышал далеко не сразу.

- Чёрт, кто это тут у нас? - озабоченно буркнул он и хотел повернуть в лес. Однако как раз в этот момент сила воли Пумпера окончательно дрогнула, и ослиная морда покорно потянулась к кустику особо мясистого чертополоха, не обращая больше никакого внимания ни на хозяина, ни на окружающие звуки.

А из-за поворота, навстречу, вылетел всадник. Точнее всадница.

От неожиданности взмыленный жеребец под нею всхрапнул, кося налитым кровью глазом, и шумно пронесся мимо, разбрасывая хлопья пены. Всадница даже не попыталась остановить его, наоборот, истово подхлестывая, громко гыкая и понукая, унеслась дальше, лишь цветастые юбки взметнулись, да звон колокольчиков и бус слышен был еще какое-то время.

- Ишь ты, цыганка, - удивился аббат и шарпнул поводья, заворачивая Пумпера на боковую дорогу. Торопливо дохрумкивая, тот неодобрительно затряс мордой. Мими бросила куклу и внимательно смотрела вслед цыганке. Ноздри ее при этом раздувались.

- Даже и не думай, - флегматично заметил аббат, ни к кому, правда, не обращаясь. Пумпер моментально перестал жевать, а Мими ощерилась, зашипела, но куклу подобрала и пошла дальше.

- Ох, и дрянной народец, эти цыгане, - ухватился за новую тему Фрикко и ловко прихлопнул мушку-жигалку на ослиной шее, - все поголовно безбожники и воры. Никакого тебе уважения к Святому Писанию. Хотя бабы у них ладные. Да уж... воистину ладные...

Аббат вдруг умолк и быстро скосил глаза на Мими. Убедившись, что ей вроде и не слышно, облегченно крякнул и продолжил уже потише, обращаясь исключительно к Пумперу:

- Так вот... помню, как-то недалеко от нашего монастыря остановились цыгане... аж целый табор... а настоятель Калеподий и говорит...

Но, что сказал по этому поводу настоятель - осталось загадкой, так как прямо у дороги, на ветвистом дубе, висел мертвец. В первый миг аббат не поверил своим глазам: висельник шевелился.

"Живой? Или восстал?", - с этой мыслью аббат торопливо вытащил из-под ворота массивный крест. Пумпер взревел и шарахнулся, было, назад, но Фрикко удержал. На громкое возмущение осла висельник, однако, не отреагировал, и продолжал висеть, как ни в чем не бывало. Аббат, на всякий случай, помедлил, затем чуть объехал по дуге, чтобы солнце не слепило, и пригляделся. Стало ясно, что мертвец давно и категорически мертв, что провисел он здесь достаточно долго, так как воронье успело расклевать ему лицо подчистую, и теперь на солнце оно зеленовато блестело и чуть подрагивало от облепивших его жирных мух. Когда-то богатый камзол теперь был излохмачен в клочья, кожа на раздутых до синевы руках полопалась и копошащиеся там, внутри, мучнистые черви гроздьями вываливались на землю. Крепкий сладковатый запах не давал дышать. Вдобавок из груди мертвеца торчал осиновый кол.

- Чудны дела твои, Господи, - перекрестился Фрикко и поскорее тронул Пумпера дальше, - чего только не встретишь на пути. Что же ты, бедолага, натворил, что тебя пришлось вот так упокоить? Надеюсь, душа твоя обретет покой на том свете...

Мими висельником не заинтересовалась. Уронив куклу, она застыла, жадно нюхая воздух в противоположную сторону. Через мгновение оттуда на дорогу выскочили три всадника. Вид одного из них заставил аббата Фрикко поперхнуться на полуслове.

- Ба! Какая встреча! Не ожидал, честно говоря, совсем не ожидал, - главный из них, тучный тип в чёрной сутане своим испещренным багровыми наростами лицом напоминал мускусную утку. - Так тебя не сожгли разве на монастырской площади?

Его спутники, два дородных послушника, с готовностью захохотали.

- Оправдали, как видишь, - буркнул Фрикко. - Не строй из себя наивную монашку, Гюнтер, все ты прекрасно знаешь. Говори, зачем искал меня?

- Ах, да, да, да, что-то я совсем запамятовал, - продолжал кривляться Гюнтер. - Но сана тебя, как я вижу, лишили?

- Сам отказался, - желваки на скулах Фрикко заходили. - Теперь я просто аббат. И все.

- Конечно, конечно... сам... ну да... а как же иначе, - ласково прищурил рыбьи глазки Гюнтер, и тут же кривая ухмылка вновь исказила его и без того бугристое лицо. - А я вот, собственно говоря, как раз тебя и ищу... Да... ищу...

Видя, что Фрикко никак не реагирует, продолжил:

- Карл тебя видел в Дорфе и узнал. Вот он, - утколицый указал на одного из послушников, длинноносого парня с вялым подбородком. - Да... никуда не спрятаться нынче, правда, же?

- Что тебе надо? - Фрикко старался говорить спокойно, но упряжь сжал так, что костяшки его рук аж побелели, а Пумпер недовольно фыркнул и замотал головой.

- Приказ, от Совета. Работа как раз для тебя. Бешта, дай письмо, - Гюнтер поджал мясистые губы и кивнул другому послушнику. Рыжий детина, ухмыляясь, протянул аббату сверток, и тут Гюнтер заметил Мими, которая уже подобрала куклу и баюкала ее с отстраненным видом:

- Нежить! Твоя? Опять чернотой балуешься?

- Тебя это не касается, - огрызнулся Фрико.

- Очччень даже касается... - медово пропел утколицый. - Совет знает?

Аббат демонстративно промолчал, ласково поглаживая притороченную к седлу секиру.

- Ну, ты же понимаешь, Фрикко, как верный последователь Совета, я обязан немедленно уведомить... даааа... немедленно, - довольно осклабился Гюнтер.

- Так вперед! - Фрикко таки не выдержал и показал неприличный жест. - Беги скорее, докладывай своим хозяевам! И заодно передай, что больше я ничего для них делать не буду.

- А вот это ты зря, - укоризненно покачал головой Гюнтер. - Очень зря. Очень.

Он хлестнул коня и, бросив последний пристальный взгляд на Мими, быстро ускакал по дороге. Послушники заторопились следом.

Фрикков сердцах сплюнул. Немного подождав, когда те отъедут, стал читать, хмурясь все больше и больше. Однако дочитать ему было не суждено, так как послышались истошные крики:

- Твари! - все те же всадники, с выпученными глазами, понеслись обратно на Фрикко.

Не успел тот даже удивиться, как внезапно одно из прежде спокойно растущих деревьев прыгнуло вперед. В полете выкинулись громадные ноги-клешни с многочисленными острыми зубьями, которыми чудовище одним резким движением сорвало ближайшего послушника - Бешту - с лошади. Словно тисками, тварь сплющила беднягу, и раскусила голову, с легкостью раздробив лобную кость мощными челюстями. Раздался хруст, веером брызнула кровь, на землю ляпнулся изжелта-белый, тягучий комок. Парень не успел даже вскрикнуть. Раненая лошадь с паническим ржанием заметалась по дороге, подволакивая задние ноги, но тут же другое "дерево" пронзило ее клешнями. Легко разорвав лошадку, тварь с отвратительным чавканьем принялась пожирать ее, заглатывая огромные куски целиком. Тут же еще одно существо присоединилось к жуткой трапезе.

Все случилось мгновенно.

- Бой! - проорал Фрикко и, выхватив секиру, мощным ударом пригвоздил к земле тварь. Извиваясь и издавая пронзительный скрежет, та попыталась ее перекусить и достать ближайшего человека. Им оказался Карл, который взвизгнул от ужаса, рухнул на четвереньки и быстро-быстро засеменил в сторону, тоненько подвывая от страха.

- Прочь! - крикнул Фрикко и пропорол ножом раздувшееся брюхо твари. Вывалились кишки вперемешку с непереваренными кусками съеденного экс-послушника Бешты. Высунувшийся из-за кустов Карл увидел осклизлый обрубок человеческой руки, позеленел, и его вывернуло наизнанку.

- С дороги! - оттолкнул его Фрикко, подобрал секиру и кинулся к следующей твари, рубя и круша хитиновые конечности. Гюнтер свалился с лошади и лишь мычал, на карачках отползая под кусты, где и свалился кулем. Рядом, в зарослях крапивы, притаился Карл.

Фрикко оглянулся - увиденное заставило его лоб покрыться испариной. Сразу с десяток тварей с угрожающим хлопаньем страшных челюстей, сложив гигантские клешни перед собой и мерно покачиваясь из стороны в сторону, постепенно сужали круг. Длинные усики их при этом шевелились, глаза прожигали злобой.

Это был конец.

Когда еще одна тварь рухнула, наконец, под секирой аббата, остальные начали окружать людей еще быстрее. Гюнтер и Карл молились богу и просили мгновенной смерти. Кто-то из них громко плакал. Лошади уже не ржали, они кричали от ужаса на одной ноте. Скрежет тварей и размеренные угрожающие звуки лишь добавляли страху. От этого шума хотелось умереть. Ветер разносил над дорогой вонь разорванных потрохов. Трава стала красной.

Мими застыла, позабыв о кукле. Вдруг судорога прошла по ее телу. Вторая. Глаза закатились, она обмякла. Тут же пальцы ее зашевелились в странном ритме. Со стороны казалось, будто девочка играет на арфе. Мими выпрямилась, глаза ее широко распахнулись и полыхнули алым. Она вытянулась во весь рост еще больше и внезапно зашипела, низко-низко.

И тут мертвая тварь поднялась, нелепо растопырив конечности. Словно разучилась двигаться правильно. Щелкая жевелами, принялась крутить головой в разные стороны. Глаза ее засветились.

В первый миг никто ничего не понял. Даже Фрикко растерялся и чуть не пропустил удал клешней другой, живой, твари. В последний момент, однако, удар отбить успел. Тварь рухнула, извиваясь и корчась в конвульсиях. Чтобы через мгновение встать. Ее глаза также сверкнули.

Это был словно кошмарный сон: убитые твари, сверкая глазами, синхронно развернулись и поперли на живых. Обойдя и не тронув ни Гюнтера, ни Карла, одна из них пропорола своего живого сородича, а вторая одним махом откусила ему голову. Безголовый труп твари тут же встал и присоединился к остальным мертвецам. Дальше началось несусветное: твари бились насмерть, пожирали друг друга, умирали. Чтобы затем подняться с пылающими глазами и продолжить убивать своих же. Людей они в упор не замечали. Лошадей тоже.

Самоистребление продолжалось недолго. Когда пала последняя тварь, мертвые застыли, покачиваясь и шевеля длинными усиками. Живые же сгрудились в стороне и лишь наблюдали за этой картиной.

И тут Фрикко обнаружил причину - с огненно-алыми глазами Мими мерно раскачивалась из стороны в сторону, шипя что-то себе под нос.

- Вот так дела! - пробормотал себе под нос аббат, - а я все думал...

Вдруг глаза Мими закатились и она рухнула. В тот же миг все дохлые твари одновременно повалились на землю.

Дорогу накрыла тишина. Чтобы затем взорваться воплями радости.

Пока Гюнтер и Карл, охая и яростно расчесывая крапивные волдыри, приходили в себя, Фрикко оглянулся - осла нигде не было.

- Пумпер! Морда! Выходи! - крикнул он, вглядываясь в заросли. Откуда-то издалека послышался ослиный рев.

Фрикко выругался. Cмачно. Он подробно упомянул всю родословную Пумперникеля, включая даже предположительную прабабушку, которая, по мнению святого отца, могла быть только козой. Безусловно, для лица духовного звания брань недопустима, но как же тут удержаться, когда ветки так больно хлещут по лицу, норовя выбить глаз. Успевай уворачиваться. Толстые корни того и гляди переломают ноги. А деревья растут столь плотно, что лишь чудом удается проскочить. Изрядно поплутав в зарослях, покачивающийся от усталости аббат наконец-то выскочил на полянку.

И тут Фрикко выругался снова. Пока он там погибал в битве с тварями, эта скотина Пумпер вовсю объедался лопухами. Высказав свое возмущение тумаками и бранью, аббат хотел потянуть Пумпера назад, но тут ветхая веревка лопнула, и осел, задрав хвост, с довольным ревом ломанулся изо всех ног в заросли орешника. Такой поворот в планы аббата совершенно не входил, и он погнался за вредной скотиной. Не пройдя и двух шагов, Фрикко выскочил на просеку и вздрогнул. Над сплошным земляничным ковром стоял низкий гул от жужжания мух. Поляну окутала смерть. Утыканные стрелами черноволосые мужчины, зверски убитые смуглолицые женщины, изрубленные дети, изувеченные чьей-то жестокой рукой старики. Опрокинутые кибитки, поломанная упряжь, изорванные шатры. Цыганский табор был мертв.

У обугленного кострища, рядом с опрокинутым казаном, валялась игрушечная лошадка с оторванной ногой.

Фрикко вздохнул и перекрестился.

- Эй! Есть кто живой? - на всякий случай прокричал он, впрочем, не ожидая отклика.

Ответом была тишина. Живых в таборе не осталось. Лишь один Пумпер старательно продолжал объедать куст чертополоха.